Виктория Пономарёва – Сводные. За любовь лишь ветер (страница 4)

И я рассказала. Всё. До малейших подробностей, утаила только одно: что мы с Матвеем любим друг друга. Я не знаю, как на наши чувства отреагируют родители, поэтому решила об этом пока умолчать.

– Значит, в нашем доме нужно будет менять стёкла? – подытожил папа, выслушав мой рассказ.

– Стёкла? – посмотрела я на него предвзято. – Тебя сейчас это волнует? Матвей совсем недавно очнулся после операции, а тебя волнуют какие-то стёкла?

– Состояние моего сына волнует меня в первую очередь, Рита.

Сына. Так непривычно слышать это слово из уст отца. Он действительно считает Матвея своим сыном. И кто бы знал, как мне неудобно становится перед папой. Для него и Ирины Владимировны мы всего лишь дети. Но мы с Матвеем любим друг друга, и далеко не как брат и сестра. Я, наверно, никогда не признаюсь в этом папе. Хотя однажды рассказать придётся. И им обоим придётся смириться с нашими отношениями. Как вообще можно запретить сердцу любить? Не представляю. Никого никогда не любила так, как Матвея.

– Почему ты называешь его сыном, пап? – вдруг спросила я.

– А кто же он мне? – папа улыбнулся. – Неродной, конечно, но я люблю Таню, и она меня любит, поэтому вы – наши дети. И вообще, что ты здесь делаешь? У вас с Матвеем вроде отношения были натянутыми.

Я напряглась:

– Натянутые отношения – совершенно не значит, что мне должно быть плевать на сводного брата.

– Ты права, дочка, – папа кивнул. – Когда мне позвонили из больницы, мы с Таней сразу взяли билеты на ближайший самолёт. Она была сама не своя. Всю дорогу я пытался её успокоить, но, когда мы вошли в палату, и я увидел Матвея в таком состоянии, мне самому захотелось наброситься на него и защитить ото всего.

– Пап, – я внимательно на него посмотрела. – Ты же знаешь его всего чуть больше месяца.

– И люблю его, как родного сына, – улыбнувшись, посмотрел на меня отец. – Когда умерла твоя мама, я думал, что не найду себе места в этой жизни. Не знаю, злишься ты на меня или нет, но, когда я встретил Иру, я понял, что ещё способен дышать.

Я взяла отца за руки:

– Я не злюсь на тебя, пап, наоборот, я счастлива, что ты нашёл ещё одну свою любовь. Я не хочу, чтобы ты страдал. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

– Деточка моя, и когда ты успела стать такой взрослой?

В ответ я лишь улыбнулась и прижалась к отцу. От него пахло кожей, и это мой самый любимый аромат с детства. Эти духи дарила ему мама, и папа до сих пор ими пользуется, и я рада, что Ирина Владимировна совсем не против.

Папа вернулся к разговору об аварии:

– Так это сделали ваши друзья?

– Друзья бы такого не сделали.

– А ко второму парню кто-то приходил?

– Нет, пап. Хотя у него есть родители.

– Врач сказал, что не могут никому дозвониться из родственников.

– И я не знаю почему, – пожала я плечом. – Пап, у Игоря тяжёлое состояние, ему нужно помочь. – Я знала, что лечение в этой клинике стоит дорого, но папа меня вновь удивил:

– Я уже оплатил его лечение. Ира рассказала мне, насколько Матвей близок со своим другом. И я не хочу, чтобы он переживал трагедию.

– Спасибо, пап, – искреннее я его поблагодарила.

– Так значит Череп, говоришь? – задумчиво спросил папа.

– Да, Женя Череповский, – утвердительно кивнула я.

– Знакомая фамилия…

Папа взъерошил волосы и задумался.

– Хорошо, мой адвокат со всем разберётся. Поехали домой, детка? Думаю, Ире нужно время, чтобы побыть с сыном.

– Можно мне попрощаться с Матвеем? – осторожно спросила я. – Собираюсь ходить к нему каждый день.

– Конечно, дочка. Я так рад, что вы, наконец, нашли общий язык.

Я усмехнулась. Папа ещё даже не представляет, насколько общий у нас язык. Я просунулась в дверной проём и встретилась взглядом с Матвеем. Он смотрел на меня так, будто просил: «Избавь меня от этой женщины». Ведь Ирина Владимировна всё ещё причитала у его кровати. Хихикнув, я помахала ему рукой и одними губами сказала, что приду завтра. Закрыла дверь, и только одному Богу известно, как сильно я хотела остаться. Но понимала, что матери нужно побыть с сыном, пусть Матвей этому не очень-то и рад.

***

Дома уже царил порядок. Всё-таки услуги клининговых компаний иногда бывают очень полезными. Когда мама была жива, она предпочитала делать уборку в доме самостоятельно, говорила, что не любит, когда посторонние трогают её личные вещи, и каждый раз бранила папу, когда он предлагал ей доверить уборку в доме специально обученным людям. Когда же мама умерла, люди из клининга стали часто появляться в нашем доме. Как и сегодня. Уборка проходила под контролем охранников, и я была рада, что из больницы я вернулась в прибранный дом. Даже во дворе не осталось и следа от нашей вчерашней вечеринки.

Пока я принимала душ, папа решил приготовить ужин. Только когда из кухни в мою спальню ворвался аромат жареной курицы, я поняла, как сильно голодна. Перед тем, как спуститься к ужину, я заглянула в спальню к Матвею. Его телефон лежал на тумбочке. Руки сами потянулись к нему, я разблокировала экран, и увидела больше десятка пропущенных звонков. Все они были от одного человека – Яны. Надо же, я уже почти забыла об этой девушке. Раньше я слышала, как Матвей вечерами разговаривает с ней по телефону, и прекратились такие разговоры только после того, как между нами возникли чувства. Я знала, что Матвей любит меня, доверяла ему, но неприятное чувство засосало под ложечкой.

Кто эта Яна? Бывшая Матвея? Вряд ли бы он так мило ворковал со своей бывшей девушкой. А вдруг она настоящая? А я тогда кто?.. Додумать я не успела. Телефон в моей руке завибрировал, и на экране снова высветилось имя этой загадочной девушки. Борясь с искушением ответить на звонок, я бросила телефон на кровать и, как ошпаренная, выскочила прочь из спальни. Завтра спрошу у Матвея прямо, кем является ему эта девушка, если не узнаю, не смогу спать спокойно. Я успокоюсь только в том случае, если Матвей, глядя мне в глаза, скажет, что эта Яна ничего для него не значит, что это просто подруга или коллега, с которой у него нет и быть не может никаких отношений.

Я захлопнула дверь и прижалось к ней спиной, приводя в порядок своё дыхание. Телефон всё ещё разрывался, соблазняя меня вернуться и ответить на чужой звонок. Нет. Я не хочу услышать что-то плохое по телефону. Лучше всё узнать от Матвея. Возможно, я себя просто накручиваю. Я положила руку на сердце, которое колотилось, как сумасшедшее. В висках пульсировала кровь и будто шептала её имя: «Яна. Яна. Яна». Так можно свихнуться.

– Рита, дочка, ужин готов, – услышала я папин голос и поспешила вниз.

– Иду, пап, – старалась говорить спокойно, но голос дрожал. Мне нужно успокоиться, не паниковать раньше времени. Нужно просто поговорить с Матвеем, и он обязательно развеет все мои сомнения. Обязательно.

Глава 4

– Какого чёрта вы оба натворили?! – Света забежала в свою квартиру следом за парнями и, по очереди их толкнув, снова словесно на них накинулась. – Совсем сдурели? Вы понимаете, что могли их убить? Мы об этом не договаривались! А что, если с ними действительно что-то случится?

Ей не хватало воздуха, от страха и пережитого адреналина она задыхалась, в груди нарастала паника, и Света то и дело хваталась за волосы от безысходности. Перед её глазами стояла страшная авария, после которой с трассы улетели Матвей и Игорь, и было неизвестно, живы они или нет.

– Это всё ты виноват! – в очередной раз накинулась Света на Черепа, который стоял на кухне и залпом допивал уже который стакан воды. Череп зашипел и схватил девушку за горло так сильно, что у неё перехватило дыхание, и она стала беспорядочно размахивать руками.

– Заткнись, дура! Если бы ты сделала всё правильно, они оба отделались бы девчачьим испугом и парой несерьёзных царапин. Но нет. Ты в последний момент испугалась. И на хрена я с тобой связался?

– Эй, чел, полегче, – предостерёг его Лёха, и Череп разжал пальцы. Света отшатнулась от него и забилась в дальний угол, жадно вдыхая воздух и одновременно кашляя. В какой-то момент ей показалось, что Женя Череповский её задушит и глазом не моргнёт. На нём уже числится как минимум одна смерть, и все, кто был этому свидетелем, знали об этом.

«Что вообще на неё нашло, раз она решила ввязаться в авантюру с этим монстром? С каких пор она так ненавидит свою лучшую подругу из-за парня?», – спрашивала себя Света. Ведь, решив подставить Риту, она подставила саму себя. От этого было стыдно и противно.

– И что нам теперь делать? – задал вопрос Лёха, переводя взгляд то на Свету, то на Женю. – Они же нас сдадут, когда на них насядут менты, – он нервно кусал губы в то время, как Череповский противно оскалился:

– Не сдадут, если не выживут.

Света испуганно вскрикнула. Сразу после аварии она вызвала «скорую», надеясь, что ребятам вовремя окажут всю необходимую помощь. Ей не хотелось думать о плохом исходе. Ведь это же её друзья… Были. Рита ни за что не простит её. А всё произошло из-за глупой ненависти и желания отомстить.

После слов Жени Лёха сильно ударил его по лицу.

– Ты совсем что ли… – взревел Череп, пошатнувшись.

Но договорить не успел. Лёха снова ударил со словами:

– Это ты рехнулся, чуть не погубив наших друзей.

Из носа Черепа струями потекла кровь, пачкая мебель, пол и стены в квартире. Он взбесился. Оскалился, словно дикий зверь, и эта картина усугубилась кровью, стекающей по его зубам. Зрелище было адским. Предвещающим беду. Света тихо заплакала от ужаса, сковавшего её. Она боялась, что этот недоносок причинит вред парню, в которого она, кажется, стала влюбляться. Простая постельная интрижка начинала перерастать в нечто большее.