Виктория Пономарёва – Сводные. За любовь лишь ветер (страница 5)

Не понимая, что делает, она встала между парнями, заслоняя от Череповского Лёшу.

– Не смей его трогать, придурок, – смело вздёрнула она подбородок, но несмотря на свою внешнюю смелость, изнутри её трясло.

– Значит, это я плохой, да? – Череп раскатисто рассмеялся, запрокинув голову. От его смеха мороз побежал по коже. Лёша за талию притянул Свету и спрятал её за свою спину:

– Не геройствуй.

Голос Жени снова громовым раскатом прогрохотал по комнате:

– Вы оба, значит, согласились подставить своих так называемых друзей, а виноват во всём оказался только я? Лихо вы, ребята, переобулись. Лихо. Только знайте, – зло процедил он, пожирая своих напарников кровожадным взглядом, – если я пойду на дно, то потяну вас за собой.

– Что нам делать? – растерявшись, спросил Лёша.

– Что, испугался? – с издёвкой спросил Череповский. – Валить нам надо отсюда, пока не поздно. Если эти двое выкарабкаются с того света после столь кринжового полёта в воздухе и удара о землю, в ближайшие дни к нам пожалуют гости в очень некрасивой форме. И всё. Солнышко светить нам будет только в крохотное окошко с железными решётками.

Ответом ему послужило молчание. Холодное, тягучее, сдавливающее горло. Страшно было всем, но из ситуации как-то надо было выходить. Все трое вляпались, и болото только-только начинало их засасывать в вонючую тину, из которой выбраться им поможет только чудо.

– Что с обещанными деньгами? – небрежно бросил Лёха спустя несколько томительных минут.

Череп сверкнул на него ехидным взглядом, от которого Света вжалась в спину своего защитника.

– А мне нравится твоя противная, жадная душонка. С пеной у рта пытаешься выставить меня животным, а сам непрочь полакомиться денежками, заработанными на крови у друзей. Хорош же ты…

Лёше и самому было противно от самого себя. Он скривился от замечания, которое попало прямо в цель. Но, если им придётся бежать, деньги им будут нужны. И не маленькие. Всё-таки дело сделано, а за вывод из строя Старцева, Череп обещал неплохо заплатить.

– Ладно, дружок, – Женя мерзко похлопал его по плечу. – Вместе вляпались – вместе будем выбираться. Деньги в надёжном месте. Собирайте всё необходимое: вещи, документы. Нам нужно свалить до рассвета, пока нас не повязали.

– И куда мы поедем? – пропищала Света. Её голос изменился до неузнаваемости. Перспектива быть всю жизнь в бегах пугала до чёртиков, но тюрьма пугала ещё сильнее.

– На кудыкину гору, – злорадно хохотнул Череп и скрылся в ванной.

Только вот никто из них троих ещё не знал или старался не думать о плохом, а именно о том, что они так и не успеют добраться до той самой горы, о местонахождении которой никому в мире было неизвестно, кроме Черепа. Свете и Лёше очень хотелось в это верить.

***

Следующий день для нашей семьи был очень выматывающим, тянулся долго и выпил из нас всю энергию до последней капли. Ранним утром к нам пожаловал папин адвокат и устроил мне настоящий допрос. Придирался к любой детали, а я рассказывала о том, что знала. Думая о том, что Матвей получил серьёзные травмы, а Игорь и вовсе находится на грани жизни и смерти, я начинала ненавидеть Череповского. Эта ненависть зародилась крохотным семечком в груди, которое быстро прорастало, проникала ветками в каждую мою клеточку и вот-вот должна была вырваться наружу, и я не знала, чем это может обернуться для меня и окружающих. Адвокат говорил мне, что Черепа найдут и посадят, но мне этого казалось недостаточным. Он должен понести более серьёзное наказание, и я судорожно пыталась придумать, что я могу сделать.

Несколько раз я задумывалась о том, чтобы придушить его собственными руками, уничтожить, превратить в пепел, но здравый смысл не давал мне сойти с ума. Я не опущусь до такого. Я не хочу стать такой же, как этот моральный урод. Но также я понимала, что всё-таки придётся оставить решение о его дальнейшей судьбе уполномоченным на то органам.

Перед тем, как адвокат покинул наш дом, он о чём-то поговорил с моим отцом. Разговор я не слышала, но после этого папа стал чернее тучи. Я хотела спросить его, о чём они разговаривали, но почти сразу к нам пришли несколько сотрудников полиции, и мне пришлось пережить ещё один допрос. Я не рассказала только про Свету, как мы и договорились с Матвеем. Со слов полицейских я поняла, что они уже были в больнице, Матвей и родители Игоря написали заявление на Череповского и Лёшу, и их уже объявили в розыск. Так как прошло достаточно много времени после случившегося, они успели скрыться. Самый частый вопрос, на который мне пришлось отвечать: не могло ли это быть несчастным случаем? Нет.

Эта авария не была случайной. Она была заранее спланирована. Матвея с Игорем специально вынудили сесть на мотоциклы и отправиться в опаснейшую гонку. Я знала. Я видела, как всё произошло. И очень просила сотрудников полиции наказать виновных.

Татьяна Владимировна всё время плакала, а папа её успокаивал. Ей кто-то позвонил, и она, всхлипывая, назвала адрес больницы, в которой лежал Матвей. Кто бы это мог быть? Может, кто-то из родственников? Я уже и сама не могла дождаться, когда всё это закончится, и я убегу в больницу. Ужасно соскучилась по Матвею и мне просто было необходимо обнять его после такого тяжёлого дня. Поэтому, как только допрос окончился, я переоделась в белый топ и джинсовые шорты, наспех заплела волосы, взяла с собой телефон Матвея, чтобы мы могли с ним переписываться и созваниваться и, забежав в гараж, в котором стоял мой мотоцикл (папа позаботился, чтобы его доставили с места происшествия в целости и сохранности), рванула в сторону больницы. К сожалению, мотоциклы Матвея и Игоря восстановлению не подлежали. Но сейчас не это самое страшное.

Припарковавшись возле входа, я побежала к лифту, который, по счастливой случайности только что подъехал на первый этаж. Двери его разъехались, и я столкнулась с выходящей из него девушкой.

– Извините, – не глядя на неё, бросила я и посторонилась. Она на секунду задержалась в проёме, и я ощутила её взгляд на себе. Тоже на неё посмотрела. Это была высокая стройная брюнетка, с большими губами и пушистыми наращенными ресницами. Загорелая, словно только что вернулась из солярия, в котором провела, казалось, не менее недели без перерыва. Короткое платье, едва прикрывавшее ягодицы и откровенное декольте. Не нравились мне такие пассии. Наверно потому, что сама была их полной противоположностью.

Она высокомерно осмотрела меня с ног до головы, презрительно хмыкнула и ушла, оставив после себя шлейф земляничного аромата. Я закатила глаза и уехала на лифте на этаж к Матвею.

Глава 5

Матвей.

Ужасный день. Выматывающий. Голова болит ото всего, и ещё эти приторно сладкие духи вызывают приступ тошноты. И как они могли мне нравиться раньше? Целый день менты и адвокаты, менты и адвокаты… Хотелось бы верить, что Черепа, наконец, посадят, но всё это было утомительно. Поднять мне настроение могла только Рита. Моя Малина. Её улыбка и голос, смех и искренний влюблённый взгляд… Наверно только из-за неё я не сдох в ту проклятую ночь. Помню только темноту и холод, как пытался выбраться из какого-то тесного помещения, но не получалось. И только, когда я услышал своё имя, произнесённое её мелодичным голосом, который донёсся до меня издалека, я заставил себя открыть глаза.

Рита лежала рядом со мной и беспокойно спала. Постоянно дёргалась и всхлипывала. Бедная моя. На её глазах всё и произошло. Она видела нас с Игорем, и я уверен, что она после этого была на грани сумасшествия. Переживала. Не оставила меня одного. Моя смелая девочка, которую я, тупой ублюдок, обманываю! Но я всё ещё не знаю, как сказать ей правду, и отпустить Риту тоже не могу. Слишком сильно её люблю. Чувствую себя просто отвратительно.

Когда из палаты смылись все люди в форме, я облегчённо выдохнул. Тишина. Нет, не мёртвая. Её нарушал лишь пищащий аппарат, который поддерживал жизнь моего друга. Игорь не подавал признаков жизни. Просто лежал и не шевелился. Даже его веки ни разу не дёрнулись за всё время, что я на него смотрел. Я звал его, умолял очнуться, но рыженькая медсестра, кажется, её зовут Злата, только качала головой. Она часто к нему приходила, проверяла показатели, меняла капельницу, ставила уколы… И каждый раз, когда она появлялась в нашей палате, я тщетно надеялся, что она скажет что-то хорошее. Но шансов у Игоря было мало. Глубокая кома. Врачи делают всё, что в их силах. Но я не готов потерять ещё одного друга. Это же просто бред какой-то. После смерти Кирилла только мы вдвоём остались с этим горем, тащили друг друга и продолжали жить. Второй раз я этого не вынесу. Только не в ближайшие лет пятьдесят. Или семьдесят.

Потом пришли его родители. Они, оказывается, уехали за город, оставив телефоны дома. Только из сводок новостей узнали о случившемся и примчались в больницу. О Боги! Как же плакала его мать. Я порвал простыни, наматывая их на кулаки, борясь с яростью и собственными слезами. Мать Игоря даже в обморок свалилась, и врачам пришлось её откачивать. А его отец просто стоял, прислонившись к стене, и безэмоционально смотрел на сына. Вели себя так, будто уже похоронили его. Но шансы есть всегда. Он выкарабкается. Он сильный.