Виктория Пономарёва – Сводные. За любовь лишь ветер (страница 6)
Родителей Игоря уговорили уехать домой, убедив их в том, что их сын находится под круглосуточным наблюдением врачей. Они уехали, и снова наступила тишина. В этот раз гнетущая. И пик… пик… пик…
Чёртов Череп! Размазал бы по стенке его, чтобы и мокрого места не оставить.
– Да чтоб ты сгнил в тюрьме, ублюдок! – выкрикнул, не сдержавшись, и ударил по кровати.
В этот миг дверь в палату распахнулась, и внутрь забежала Яна. Ей что здесь ещё нужно?
– Матвей! – зарыдала она и бросилась к моей кровати. – Как ты?! Я звонила тебе вчера весь день, а потом увидела по новостям, что с тобой произошло, и сразу приехала сюда!
– Зачем? – задал ей вопрос, тихо отстраняя девушку от себя.
– Как зачем? – она явно опешила от моего холодного приёма. – Мы же с тобой…
– Мы никто друг другу! Ясно тебе?!
Эмоций на сегодня у меня было предостаточно. Я кипел, словно вулкан выбрасывал пепел, угрожая мощнейшей катастрофой, если меня не оставят в покое. Яна не должна быть здесь, не должна появляться рядом со мной. Ведь в любой момент может появиться Рита.
– Как это – никто?
Каким-то наичудеснейшим образом она перестала плакать. Вытерла салфеткой влагу со щёк, и я с усмешкой заметил, что у неё даже глаза не покраснели. Актриса, блин, из погорелого театра. Стоит передо мной, хлопает своими длиннющими ресницами, как будто я сказал ей, что у неё вдруг выросла третья рука.
– Для чего весь этот театр, Ян? Мы же договорились с тобой, что никаких обязательств. А ты устроила в палате кордебалет.
– Театр, значит? – её брови возмущённо поползли вверх. – А ты, мой дорогой, не забыл, что мы с тобой…
– Замолчи! – перебил я её и покосился на дверь. Если сейчас здесь появится Рита, она не должна слышать этот разговор. Не должна узнать всё так. Я сам ей скажу. Когда-нибудь. Мягко. Она поймёт меня.
– Ждёшь её? – Яна гордо вздёрнула подбородок.
– Кого? – я закатил глаза.
– Свою пацанку-Онежину, по совместительству твою сводную сестру.
– Тебе какая разница? Я же не предъявляю тебе, с кем ты трахаешься на своих Мальдивах, Бали и где ты там ещё была.
– Значит, слухи не врут. Всё-таки ты трахаешься с ней.
– Я что-то не пойму, какого чёрта тебе надо?
– Мне нужно напомнить тебе о нашем договоре, Старцев. Осталось восемь месяцев.
Она склонилась надо мной, прошипев эти слова, словно змея, готовая накинуться на жертву. В нос ударил аромат земляники и ванили. Раньше я сам вонял этим запахом, потому что не вылезал из койки Яны, а теперь он мне противен. Малина пахнет намного приятнее…
– Я пока не жалуюсь на провалы в памяти. Восемь месяцев истекают не сегодня и не завтра.
Яна ехидно улыбнулась. Её накаченные губы, которые не раз скользили по моему члену, расползлись по её полностью искусственному лицу:
– Ты не исправим, Матвей. Поиграть и бросить – твой девиз. Бедняжка, всё-таки, твоя сестричка. Влюбилась теперь в тебя по уши, а ты ей преподнесёшь такой сюрприз. Ц-ц-ц.
Её слова буквально пробили в сердце дыру. Не хотелось в этом признаваться, но доля правды в них всё же есть. Но своего разочарования я показывать не стал.
– Сама то не влюбилась? Закатила тут сцену ревности.
Могу поклясться, что услышал, как она скрежетнула зубами.
– Ян, – устало вздохнул я. – Иди уже, занимайся своими делами. И не суйся ко мне. Я не хочу, чтобы тебя видели.
– Не хочешь, чтобы меня видела она?
– Если и так, то что?
– Ничего, – ядовито выдавила она из себя и пробкой вылетела из палаты, даже ни разу не споткнувшись на своих высоченных шпильках.
Она не изменяла себе: всё так же выглядела, как девушка лёгкого поведения, выставляя свои прелести напоказ. И когда-то меня это привлекало. Встретив Риту, я понял, что намного интереснее разгадывать загадку, что же может находиться не под платьем, а гораздо глубже, там, где находится душа…
Рита появилась в палате бесшумно. Без наигранных слёз и тупых истерик. Она скромно улыбалась, и мне показалось, что вместе с ней вошло и солнце. Стало тепло и радостно. Мне вдруг захотелось забыть о грусти хоть на несколько мгновений. Рядом с ней.
– Привет, – прошептала она, и я знал, что она хочет заплакать. Её нижняя губа затряслась, но Рита держалась, чтобы не травить мою и так отравленную душу.
– Иди сюда, малышка, – я приподнялся, насколько мне хватило сил, и Рита осторожно прижалась ко мне. Наконец, я смог вдохнуть полной грудью. Только рядом с моей девочкой у меня ничего не болело, а сердце начинало стучать так быстро, словно вспоминало, что всё ещё живо… – Я так по тебе соскучился.
Она в ответ что-то промурлыкала и легла рядом, по-хозяйски закинув на меня ногу. Я нахмурился от боли – нога Риты попала прямо на большую ссадину, но вида не показал. Пусть располагается, как ей удобно, а я потерплю. Моя девочка. Моя нежная. Моя любимая… И путь хоть весь мир вокруг рухнет, мне плевать, когда рядом со мной она…
Глава 6
– Я кое-что тебе принесла, – я вспомнила про телефон и потянулась за рюкзаком. Глубоко втянула воздух и только сейчас поняла, чем в палате пахнет. Земляникой. Такой же сладкой, как от той девушки, с которой я столкнулась в лифте. Неужели эта девушка приходила к Матвею? Яна? Под кожей мгновенно разлился адреналин, и сердце застучало о грудную клетку, словно молот о наковальню. И почему это короткое женское имя действует на меня, будто красная тряпка на быка? Нехорошее у меня, блин, предчувствие. Ой, нехорошее.
– У тебя кто-то был? – спросила я Матвея, протягивая ему смартфон.
– С чего так решила? – от меня не ускользнуло его напряжение после простого, казалось бы, вопроса.
Я пожала плечами, стараясь казаться невозмутимой:
– Кто-то звонил сегодня твоей матери, и она назвала адрес больницы. А ещё здесь пахнет женскими духами…
Матвей сделал вид, будто с интересом разглядывает что-то в телефоне. Мне не нравилось это поведение, словно он что-то от меня скрывает или не договаривает.
– Может быть, это от мамы Игоря остался запах? Она сегодня долго здесь пробыла.
– Странно, – не унималась я. – Буквально за пару минут до того, я вошла сюда, столкнулась с девушкой в лифте, от которой пахло точно так же. Кто она, Матвей? Я видела, что тебе много раз звонила какая-то Яна.
– Ревнуешь? – улыбнулся Матвей, но эта улыбка не скрыла от меня его напряжение. Что-то здесь явно не так.
Не хотелось в этом признаваться, но да. Я ревновала. И не беспочвенно. Я ещё не знала, могу ли доверять Матвею, ведь мы ещё слишком мало времени провели вместе, но мне хочется, чтобы он меня успокоил, сказав, что Яна не представляет ничего важного и особенного для него. И я поверю. Не хочу сомневаться в его словах. Но он молчит. Именно это меня и триггерит. «Ну скажи хоть что-нибудь. Пожалуйста. Успокой моё разбушевавшееся сердце. Оно сейчас разорвётся от сомнений». Мысленно я уговаривала его.
– Яна – моя бывшая девушка, – наконец на выдохе произносит Матвей, и я с облегчением опускаю плечи.
Ну хоть что-то. Лучше, чем ничего. Хотя… Лучше ли?
– Рит, только ты не подумай ничего, – поспешил оправдаться. – Я уже давно ничего к ней не чувствую, она для меня ничего не значит.
– Успокойся, Матвей, – обняла его, – я не ревную к прошлому, если оно на самом деле является прошлым.
– Рита, – он жадно прильнул к моим губам. – Ты самая лучшая девушка на свете. А эта Яна просто не может меня отпустить. Считает, что я ей чем-то обязан.
– Надеюсь, это беспочвенно?
Матвей не ответил. Он так крепко меня обнял, что мои внутренности готовы были вылезти наружу. Я тихо рассмеялась. Это было так мило, что я забыла обо всех тревогах.
Я пробыла в больнице до поздней ночи. Врачи меня не выгоняли (благодаря моему отцу), и я как могла ухаживала за своим любимым. Кормила его, помогала вставать, и он, опираясь на меня, делал свои первые шаги после аварии. Вечером к нам в палату заглянули наши родители, но пробыли недолго: ушли, как только Ирина Владимировна сказала, что её сын в надёжных руках, и как они счастливы с моим отцом, что мы с Матвеем подружились.
Игорь тоже не остался без моего внимания. Несмотря на то, что Злата приходила проверять его состояние каждые два часа, я тоже поправляла ему одеяло, убирала со лба вьющиеся волосы и разговаривала с ним.
– Как думаешь, – спросила я Матвея. – Он справится? Выберется из этой ямы?
– Уверен, что да. Иначе я его убью. Пусть только посмеет умереть раньше срока. Слышишь меня? – опираясь на костыль, Матвей нагнулся над Игорем и громко повторил: – Не вздумай сдаваться, понял?
Мне стало грустно. Это терзающее чувство, которое присуще каждому, кто находится в больнице, вызывало лишь нескончаемую тоску. Здесь пахло надеждой и обречённостью одновременно. Особенно в этой палате, где Матвей шёл на поправку, а Игорь так и был на грани чего-то непоправимо страшного.
– На этот раз Череповский должен понести наказание. Ему не может ещё раз сойти такое с рук, – сжав в ладони кулаки, процедила я сквозь зубы. Лютая ненависть снова охватила меня к этому ужасному человеку.
– Мы сделали всё, что от нас зависело, Рита. У Ильи Сергеевича очень хороший адвокат, он не допустит, чтобы виновный остался безнаказанным.
***
Позже вечером, когда я уже вернулась из больницы и лежала в ванной, я пыталась дозвониться до Светы. Мне хотелось, нет, мне даже было необходимо поговорить с ней о случившемся. Она должна знать, что мы с Матвеем ничего про неё не рассказали, что ей нечего бояться. Но абонент был настойчиво недоступным. Я писала ей смс, строчила сообщения в социальных сетях, но она была не в сети. Я волновалась за свою подругу, хоть и бывшую. Уверена, что она не хотела причинить вред своим друзьям, только стала жертвой обстоятельств. Да и «скорую» в ту ночь скорее всего вызвала именно Света. Больше некому. Поэтому у меня болела за неё душа. И пусть моя подруга поступила не очень красиво, приревновав меня к Матвею, и слишком опрометчиво, связавшись с Черепом, всё же нашей дружбе много лет, и я не могла просто так всё взять и перечеркнуть. Я должна помочь ей от совершения подобных глупостей в будущем. И я сделаю для этого всё. Как знать? Может быть у нашей дружбы ещё есть шанс?