Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 57)

— А что по поводу депрессии, тревожных расстройств и биполярки? Я читала, это самые распространенные психические заболевания. — Вероника говорила нарочито-оживленно.

— Возможно. Да! Почему бы и нет? Да даже концентрация внимания. Пустите на военное совещание одну русалку, и генералы примут самые взвешенные решения из возможных. За такое будут готовы платить…

— Кто? Дэшфорд, как ты это себе представляешь? — нетерпеливо перебила Вероника. — Там почти одни мужчины.

— Представьте, что это не имеет значения.

Вероника фыркнула.

— Даже если допустить, что русалки что-то такое умеют, в чем я сильно сомневаюсь, то как привлечь под такой проект инвесторов? Это же чистой воды профанация!

— Никто не говорит об обмане…

— Вот именно! Для начала нужна теория, подтверждающая методику, публикации, признание разных специалистов, конференции, ученые должны предоставить доказательства. Как все это провернуть с русалками, если учесть, что для обывателей это сказки? Преподносить как новый тип гипноза? Нас засмеют. Возможно, это сошло бы за прием холистической медицины, но, боюсь, претендовало бы только на обман уровня цветотерапии.

— Нет, представьте, что это действительно работает. На секунду допустите, что у русалок есть то, чего не хватает людям — возможность управлять эмоциями.

— Дэшфорд, о чем мы сейчас говорим?

— О прорыве в медицине.

— Не понимаю, какое я имею к этому отношение?

— Вы хотите остаться в истории как женщина, истребившая целую популяцию, или как лидер проекта по сохранению психологического здоровья человечества? Метод назовут вашим именем. Представьте, институт мира имени Вероники Бэк.

В трубке повисла тишина, и на секунду Дэшу показалось, что он нашел подход.

— Дэшфорд, дорогой, скажи, где ты?

— Не в Нью-Йорке.

— Но где-то рядом с водой?

— Думаете, меня зашептали?

— Даже не знаю, что думать. Ты ставишь меня в тупик.

— Взвесьте перспективы, Вероника.

— Ситуация в Мексиканском заливе обостряется. У меня совещание с советом директоров через пару минут, и перспектива рассказывать им об Институте мира, честно говоря, пугает.

— Вы даже на секунду не допускаете, что можете ошибаться?

— В чем? В том, что русалкам плевать на человеческую жизнь? Каждую неделю мне поступают отчеты о гибели людей от их проделок. Знаешь, сколько человек погибло на прошлой неделе в Мексиканском заливе? Тридцать восемь! В том числе один ребенок. Рыбак утопил свой катер вместе с семилетним сыном. Его безутешной матери ты тоже расскажешь об Институте мира? Охотницы не справляются. У нас проблема, Дэшфорд — каждый второй амулет перестает работать. И мне нужно решение, а не глупые сказки!

— Я предлагаю вам решение. Договориться с русалками. Что, если я скажу, что смогу это сделать, но мне нужно время и полномочия от вашего имени.

— Даже так? — холодно уточнила Вероника.

— Русалки могут быть полезнее, если их не убивать.

Вероника вздохнула, помолчала немного.

— С одной стороны, я тебя понимаю, правда. Но ты предлагаешь утопию. С русалками невозможно договориться. Это все равно что договариваться с тараканами.

— Вы ошибаетесь. Вы просто никогда не пытались.

Вероника громко фыркнула в трубку.

— В том-то и дело, что пытались. Но пять лет назад я распустила своих ученых, ведь они ничего не добились. Послушай, мне нужна твоя помощь как медиума сейчас, здесь, в Нью-Йорке. Я хочу показать твою силу акционерам. Если родился ты, значит, с магией все в порядке.

— Сомневаюсь. Я соберу доказательства своей теории. Выдайте мне полномочия.

— Я боюсь за тебя, Дэшфорд. Если ты погибнешь в погоне за своими галлюцинациями, поверь, мы все будем расстроены. Особенно я.

— Мне нужно разрешение держать при себе одну живую русалку и… — он помедлил, не до конца уверенный в том, что его правильно поймут, — …разрешение на свободный проезд с ней по континенту.

— Боже, Дэшфорд! Тебе стоит снять розовые очки и пустить свою энергию в продолжение рода!.. О, прости, меня уже ждут. Приезжай ко мне, как сможешь.

Вероника оборвала звонок.

— Дьявол! Стерва! Сука! Пошла ты!.. Я тебе племенной жеребец, что ли?

Злой Дэш вернулся к дому и остановился на веранде, рассматривая лес. Никакого движения, но неприятное предчувствие не отпускало. Он мрачно обдумал вариант сесть в машину прямо сейчас и свалить. В конце концов Фиби выживала одна девять лет и дальше сможет, он не обязан за ней присматривать. Ну свалит он, а потом что? Продолжать убивать русалок, зная, что с ними можно договориться? Вероника никогда не даст добро, потому что в торгах между людьми и русалками у последних уже нет козырей. Никто ради них добычу нефти не остановит. Его теория никому не интересна, всем плевать. А Фиби… Другой Охотник приедет на озеро и убьет ее, например его сестра. Она-то уж точно колебаться не станет. Был бы он Эштон, уже бы ехал после удачной охоты по хайвэю в сторону Мексиканского залива.

Дьявол, колебания не приведут ни к чему хорошему! Если он так и не убьет русалку, хуже будет только матери.

Из-за дома, со стороны причала, донесся стук клавиш. Видимо, Фиби развлекалась с машинкой. Дэш усмехнулся. Неугомонная натура, все-то ей интересно. Как бы постичь загадочную русалку? Наверняка мир, увиденный ее глазами, превратится в очаровательное место, полное чарующих тайн, которые не хочется разгадывать, потому что они созданы не для этого, они созданы, чтобы жить и наслаждаться.

Змея, свернувшись колечком, грелась на робко выглянувшем солнце. Дэш обошел ее, свернул за угол и наткнулся на лежащую поперек веранды Энори. Хоть она и была в два раза меньше матери, все равно уже тянула на звание здоровущей кошки. Дэш аккуратно переступил через ее лапы, и Энори проводила его внимательно-равнодушным взглядом.

Фиби сидела на полу, поставив перед собой машинку, и медленно печатала, водя пальцами по клавишам в поисках нужной буквы. Дэш сел напротив, заглянул ей в лицо. Фиби улыбалась, на щеках проступили ямочки, губы подрагивали, нашептывая слова. Дэшу хотелось заглянуть еще глубже и понять, о чем она думает. Опущенные ресницы скрывали ответы.

Фиби напечатала еще две буквы, победно выпрямилась и сообщила:

— Я дописала сказку.

«А я распоследний мудак, Фиби, — подумал Дэш, глядя ей в глаза. — Я обманывал тебя, когда говорил, что могу помочь, когда просил слушаться. Я думал, что в этом есть какой-то смысл. Но его нет».

— Здорово, — сказал он вслух.

— Давай проведаем семейство лебедей? Тут недалеко запруда, они там живут. Лебедята такие уродливые! И драчливые! Не понимаю, как они вырастают в таких красивых птиц. Сходим?

— Можно.

Фиби приподняла брови. Видимо, ей не понравился тон Дэша — слишком вялый, хотя он старался ответить бодро. Обычно он притворялся хорошо, но рядом с Фиби притворство казалось бессмысленным, как скрипка без струн.

— З-з-з… — Она поводила пальцем над клавишами и резко нажала нужную. — А-а, н-н, у-у, д-д, а-а. За-ну-да, — в конце концов получилось у нее. Она лукаво глянула из-за пряди волос. — Это ты.

— Прости, — усмехнулся Дэш. — Сдаюсь, я Энори не конкурент.

Она внимательно изучила его лицо и протянула руку, чтобы дотронуться. Дэш резко отстранился.

— Не стоит тебе копаться в этом мусоре, Фиби. Рядом же нет Генри.

Или кого-то другого, кого можно использовать как сосуд и слить ему негатив.

Она прикрыла глаза и понимающе улыбнулась. Он вздохнул. Фиби пахла лесными травами, водой и зноем, словно сама природа пришла посидеть с ним на веранде.

— Ты пропитан сомнениями. Ты одно большое сомнение, — веско сообщила она. — Не представляю, как можно так жить. Давай я уберу…

— Нет, не надо. Это мои сомнения, и они мне нужны.

Фиби укоризненно покачала головой.

— Ты злишься. Я тоже раньше много злилась. Когда папы и братьев не стало, когда мама перестала приплывать. Но потом поняла, что это неважно, ведь у меня есть все это. — Она подскочила, распахнула руки, будто желая обнять весь мир, добежала до лестницы и покружилась, задрав руки, будто теперь хотела обнять еще и солнце, а потом стремительно спустилась и еще покружилась на самом краю причала.

Дэш пошел за ней, снова высматривая в лесу посторонних. Может, приказать ей сидеть в доме? Но если виновата стекляшка на берегу, то это уже паранойя.

— И я есть! — довольно закончила Фиби, плюхнулась на край и поболтала ногами в воздухе. — Разве это не самое важное?

— И еще люди. И не все желают тебе добра, — добавил Дэш, застыв рядом. Он пытался наблюдать за лесом, но взгляд его то и дело возвращался к Фиби. Стройная, гибкая, подвижная стихия притягивала все сильнее. Хотелось поймать ее, прижать к себе, дышать ее зноем, провести рукой по волосам.

— Люди — они как ветер, — неожиданно выдала Фиби, мечтательно глядя вдаль. — Такие все время меняются. Беспокойные. Непостоянные. А бывают люди-камни. Они всегда одинаковые, копят в себе одно чувство и перестают меняться. Тяжелые. А бывают люди-солнце. Щедрые. Рядом с ними тепло и спокойно.

Дэш присел рядом на корточки, в который раз отметив, что Фиби горячая словно печка. Даже на расстоянии сантиметров двадцать чувствовалось тепло ее тела.

— А кто я?