Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 56)

— Я не могу вернуть те, которые не забирала. Я же говорила.

— А ты не видела, что я сделал с ружьем?

— Я не следила. — Она раздраженно дернула плечом, и волосы заплясали, переливаясь на солнце. — Не люблю оружие.

Дэш мрачно размышлял о последствиях: например, брошенное оружие находит какой-нибудь псих, убивает соседа, а обвиняют Дэша, или на ружье натыкается ребенок.

— Что мы делали целые сутки?

Фиби недовольно повела плечом.

— Ты почти все время спал. Потом закопал вонючку. Потом опять спал. Потом пилил дерево. Я чуть не умерла со скуки.

Фиби потянулась, футболка задралась почти до неприличия, и Дэш засмотрелся на длинные ноги и упругие бедра.

— А куда-нибудь еще я ходил? Кроме возни с вонючкой? — прокашлялся он.

— Без меня вряд ли. Ты совсем слабый был. Но может куда-нибудь и ходил, пока я добывала нам еды, не знаю.

Она его еще и кормила? Дэш смутился от неловкости, а потом покопался в памяти. Пусто.

— Ты обещала рассказать, что случилось с Селзниками.

Она изящно перевернулась на живот, привстала на локтях и укоризненно заметила, склонив голову набок:

— Ты обещал записать мои сказки.

— Значит, прямо сейчас и запишем.

Фиби хотела, чтобы он напечатал сказки на машинке. Дэш объяснял, что быстрее и проще будет записать ручкой, но Фиби настояла. С причала она уходить не хотела, поэтому Дэш принес машинку и прилагающуюся к ней сумку и занялся подготовкой: снял верхнюю крышку, аккуратно протер пыль с механизма печати и каретки; загрузил лист бумаги; проверил настройку отступов и интервалов; закрыл крышку и нажал на левый край машинки, чтобы опустить печатную головку. Фиби подскочила и села ближе. Она наблюдала за процессом с благоговением, наклоняясь, чтобы рассмотреть детали, маячила светлыми волосами, а еще подпрыгивала от нетерпения, то и дело нежно касаясь клавиш. Печатная машинка явно вызывала у нее восторг.

Сказки она рассказывала с увлечением, хотя иногда путано и сбивчиво, не могла усидеть на месте и кружилась вокруг Дэша, пока он стучал по клавишам и удивлялся, откуда в Фиби такое умение — складывать истории. Не просто читать с листа, а придумывать самой. Казарки вставляли свои «кра-кра» и хлопки крыльями, лес шумел кронами и птичьими трелями, а Энори мурлыкала рядом, развалившись на солнышке и не обращая внимания на Фиби, которая скакала кругами, изображая своих персонажей. Она рассказывала про духов озера и леса, древесных нимф и призраков.

— Но потом ведьма прогнала всех духов, — закончила Фиби очередную сказку.

— Почему ведьма? — уточнил Дэш, заправляя новый лист бумаги. — Духов изгоняют экзорцисты.

Фиби замахала на него руками.

— Ты все время говоришь слова, которых нет. Про ведьм я точно знаю. Они существуют, мне мама рассказывала.

— И что она рассказывала про ведьм?

— У меня есть про них сказка, — заявила Фиби и начала новую историю, настолько эмоциональную, что, шумно изображая появление ведьмы в лесу, разбудила Энори, дремавшую на солнце. Кошка недовольно огрызнулась и свернулась клубочком спиной к шуму.

Дэш, выслушав об умении ведьм изгонять духов и наделять предметы волшебством, уточнил:

— Как думаешь, а можно поговорить с твоей мамой? Где она?

— Не знаю. — Фиби резко погрустнела и уселась на причал. — Я долго ждала, но она перестала приплывать.

Дэш решил не говорить, что ее, скорее всего, давно убили. Хотя кто знает, как принято у русалок: может, они не присматривают за детьми до совершеннолетия, а просто уплывают по своим делам.

— Вспомни, пожалуйста, что еще она говорила о ведьмах. Называла какие-то имена или места?

— А ты разве ничего не знаешь? — удивилась Фиби.

— Нет. А должен? — теперь удивился Дэш, и она недоуменно пожала плечами. — Может быть, мама что-нибудь говорила тебе про кольцо?

Фиби недовольно надула губы и вскочила.

— Ты скучный. Энори, пойдем.

— Подожди! Хотя бы про кольцо скажи. Где такие найти?

— Я не знаю! Может быть в ее письмах что-то есть.

— Письма! Точно. Можно мне почитать?

Фиби уставилась на него со злостью и дернулась, будто собираясь столкнуть его в воду, чтобы он наконец утонул и перестал мучить глупыми расспросами. Дэш уже и сам понимал, что перегибает палку, вороша болезненное прошлое, но ведь ответы были где-то рядом, и он не хотел их упускать.

На берегу метрах в трехстах среди деревьев что-то блеснуло, будто свет отразился от чего-то гладкого. Кто-то кипятит воду в котелке? Наблюдает за озером в бинокль? Фотографирует?

— Фиби, иди в дом. Не прыгай в воду, просто спокойно уйди в дом.

Она проследила за его взглядом и хотела обернуться, но он остановил ее, чуть покачав головой.

— В дом!

Фиби насупилась, но спорить не стала. Энори вскинула голову, понаблюдала за уходящей подружкой, вскочила и побежала следом. Дэш еще какое-то время посидел на причале, пытаясь разглядеть что-нибудь в густой листве, но было слишком далеко, да и вспышка не повторялась. Он отнес машинку на веранду, аккуратно сложил в пакет листы со сказками, а потом зашел в дом и выдернул из стены нож. Энори, сидящая на кухонном столе, на секунду оторвалась от умывания, посмотрев на него, а потом вернулась к этому важному делу. Фиби ходила где-то по второму этажу — еле слышно скрипели доски под ее ногами.

Дэш спустился с крыльца. Сначала он взял левее и углубился в лес, а потом вернулся вдоль берега как раз к тому месту, где заметил вспышку. Кусты и подлесок везде выглядели одинаково, и никаких следов в глаза не бросалось: ни сломанных веток, ни дымящихся углей, ни отпечатков ботинок. Дэш постоял у края леса, рассматривая свой причал. Да, обзор хороший. Если бы он искал место для наблюдения, то тоже выбрал бы такое.

Дьявол! Как же не хватает Кэпа!

И ружья.

Впрочем, мысли все время возвращались к русалке. Что же с ней делать? Мать и сестра ждут, что он ее убьет, а шериф надеется, что в городе прекратятся мистические события. Проще всего будет забрать русалку и перевезти в какое-нибудь совсем безлюдное место, изучить, как на нее влияет кольцо, а на человека — ее способности работать с эмоциями. На это нужно время, а еще разрешение Главной, иначе придется объясняться со всеми сорока кланами.

Дэш побродил вдоль берега и наткнулся на стеклянную бутылку из-под газировки, наполовину увязшую в земле. Скорее всего давным-давно ее прибило волной или просто выбросили, и она потихоньку погружалась в рыхлый грунт. Блеск мог отразиться от нее.

Или кто-то следил за домом и причалом. И кому бы это понадобилось?

Дэш поразмышлял о своих попытках узнать больше о Хомо ихтис, о том, как он от корки до корки изучил Книгу. Там было слишком мало информации, а об умениях русалок работать с эмоциями не было вообще ни слова. Это же может быть невероятно! Русалки не угроза, а скорее «таблетка», решение определенных проблем. Тогда их будет выгоднее оставлять в живых, нежели тотально истреблять. Возможно, план не самый удачный, но другого пока не было.

На обратном пути Дэш достал телефон. Трубку сняли после первого звонка.

— Слушаю, — сказал ровный женский голос.

— Дана, позови мать.

— Мама занята.

— Скажи ей, что у меня к ней деловое предложение.

— Ты наконец согласен? — медово-сахарно поинтересовалась Дана.

Дэш поморщился. Пару лет назад он получил приглашение стать штатным медиумом «Петрол Плюс» — работать с картами и амулетами в офисе, искать и учить новых медиумов. Мать вслух затею поддержала, подчеркнув, что тогда он будет в безопасности от «шепота», но Дэш понимал, что его перевод будет концом для их семьи.

Перспектива работать в офисе Вероники вызывала у него тошноту: он не хотел жить в Нью-Йорке, не хотел становиться перстом смерти в помощь двум десяткам Охотниц, работающих на нефтемагнатов, и не собирался бросать мать. Если бы он уехал в Нью-Йорк, Эштон отправили бы к одной из тетушек, и мать осталась бы одна, потому что никогда не унизится до такого: перейти в семью одной из своих младших сестер, стать Охотником на побегушках. Дэш не обсуждал с ней, что тогда будет, потому что и так знал: для Гертруды Холландер работа составляла саму жизнь, и отнять работу означало отнять цель. Он уже видел, что случилось с Эйзел, когда у нее забрали предназначение: быть медиумом семьи Холландеров. Ее обрекли на бесцельное прозябание, заменив тем, кого она презирала.

— Не позовешь Веронику, при встрече скажу ей, что хотел согласиться, а ты не дала.

В трубке воцарилась тишина, и Дэш представил, как Дана кривит тонкие, такие же как у Вероники, губы и раздраженно прикрывает холодные, такие же как у Вероники, глаза.

— Дэшфорд, какой сюрприз, — донесся голос Вероники. — Ты в Нью-Йорке? Зайдешь на кофе?

— Мы уже много лет обсуждаем, что магия выдыхается. Где гарантия, что заклинание Охотниц продолжит действовать? Что, если завтра все амулеты перестанут работать, а медиумы потеряют силу? Вас ждет хаос!

— Продолжай, — деловито ответила она без единой заминки.

По телефону интонации всегда считываются ярче, и Дэш готов был поклясться, что прозвучало раздражение.

— Представьте, что у русалок есть некие… способности, которые помогут психически больным людям. Что, если русалки могут снимать реактивные эмоции, облегчать ПТСР, душевные травмы? В крайнем случае можно просто убирать из памяти травмирующее событие, возвращать радость жизни.