Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 28)

Дэш не сказал бы, что она уродливая — под тканью вырисовывалась вполне приятных размеров грудь, плоский живот и округлые бедра, и именно поэтому ей нужна была футболка, иначе он не смог бы с ней разговаривать.

— И тебе не холодно?

— Иногда. — Она быстро пожала плечами.

В ее лукавом взгляде плескалась вода, колыхалась подводная трава, проплывали косяки рыб, струились течения, а глубина звала, обещая раскрыть тайны вселенной…

Интересно, она знает, где пес? Хотя с чего бы.

— Пойдем скорей! — Она вскочила и потянула его за рукав.

У Дэша упало сердце. Ну точно, она знает про собаку.

— Познакомлю тебя с Энори. — Девчонка подскакивала от нетерпения, вертелась на пятках и тянула прочь с причала. Спасибо, что не в воду.

— Энори? Это кто еще? Погоди. — Дэш поднялся, не в силах сопротивляться ее напору. — Трупа точно тут нет?

— Ты совсем ничего не помнишь? — Она застыла и удрученно склонила голову набок, а потом виновато поджала губы. — Хм, не думала, что так получится. Я старалась не трогать воспоминания. Но ты сам мне разрешил.

— Разрешил что? — У Дэша мурашки побежали по спине: от опасений и предвкушения. Она шагнула ближе, и Дэш замер — наконец он видит ее по-настоящему и так близко, что различает оттенки серого на радужках: правый зрачок на треть карий из-за родинки. Вроде это называется невус.

— Тебе было больно. Я убрала боль, — прозвенел тихий колокольчик ее голоса.

— Но мне все еще больно. — Он растопырил ладонь с кровавыми мозолями, с трудом подняв левую руку.

Она опустила взгляд, а потом осторожно обхватила его руку своими ладошками. Он замер, когда прохлада ее кожи сняла жжение.

Дэш все время прокручивал в голове заклятие обездвиживания: стоит девчонке сделать хоть один неосторожный шаг, и ей конец. Сейчас он контролировал ситуацию, и именно поэтому медлил. Убить ее он успеет, а вот чтобы понять, что ею движет, нужно время. Никогда раньше ему не доводилось разговаривать с этими существами, поначалу он даже думал, что они способны только на звукоподражание, ведь они почти все время проводят в воде, зачем им речь. Но девочка Ривердейл живо болтала и сбивала с толку.

— Я не про эту боль. — Она осторожно подняла руку и дотронулась пальчиками до его лба. — Тебе нельзя было искать собаку, тебе было плохо. Я убрала твой страх. Ты отдохнул и теперь выглядишь лучше.

— Хорошо. — Дэш кивнул, с ужасом думая о Кэпе, который торчит неизвестно где уже больше суток, а еще о том, что она проявляет сочувствие, которое ей проявлять не положено. — Значит, пойду искать сейчас.

Он осторожно высвободил пальцы и шагнул назад. Поворачиваться к ней спиной он побаивался.

— Я уже нашла, — сообщила девчонка. — Но тебе не понравится.

Дэш судорожно вздохнул. Додумывать мысль до конца было больно. От ожидания худшего его встряхнуло, и страх осел тяжестью в ногах.

Сначала они пробирались вдоль озера, а потом спустились по влажной жухлой траве в овраг и пошли по его краю. Дэш пытался идти быстрее, но то и дело останавливался, чтобы переждать головокружение и тошноту, садился на землю и тихонько дышал, стараясь не упасть в обморок. Хотелось влить в себя слоновью порцию кофе или, еще лучше, набить рот кофейными зернами. В этом городке кофе варить не умеют, так что Дэш представлял, как он жует зерна и бодрость вливается в тело, вставал и брел дальше.

Думать о Кэпе было страшно. Он все еще надеялся, что пес застрял в какой-нибудь яме и не может выбраться, ведь в противном случае давно бы вернулся к хозяину. Но прошли уже сутки. Какова вероятность, что раненый пес выжил один в холодном лесу? Хотя он умный и находчивый. Возможно, он сломал лапу и прячется, пережидает боль. Или куда-нибудь провалился. У оврагов бывают пологие скользкие края…

Дэш гнал плохие предчувствия и вставал, преодолевая слабость. Синяя футболка, голые ноги и лохматые светлые волосы, мелькавшие между деревьев, вели его туда, куда идти было страшно.

Девчонка вилась вокруг, явно не в силах устоять долго на одном месте: терла листочки между пальцев, собирала шишки, высматривала птиц. Дэш наблюдал за ней, стараясь не пялиться откровенно. Никакого отторжения она не вызывала, напротив, смотреть на сильные стройные ноги и на то, как футболка очерчивает изгибы тела, было даже приятно. Можно было бы принять ее за обычную девчонку, если бы не ее равнодушие к холоду. Воздух нагрелся градусов до тринадцати, не выше, а ей хоть бы что. Сам он успел накинуть на рубашку куртку, но все равно мерз.

— Куда делся труп на причале? — спросил он на очередном пятиминутном привале и попытался уловить на ее лице малейшие признаки раскаяния, — все же человек умер из-за нее, — но не заметил даже тени.

— Ты его закопал, — сообщила она, уселась на поваленное бревно рядом с ним и захихикала. — А потом спилил дерево. Бормотал о шерифе, уверял, что она скоро приедет и, если увидит кровь… Ой! — Она схватила его за рукав и приложила палец к губам, призывая не шуметь.

Из подлеска выбежала белка, уселась недалеко от них и начала мыть шерстку. Дэш и сам уловил ее шуршание раньше, чем она вылезла из-под веток. Он вообще слышал больше и ярче, чем обычно, будто обрел способность воспринимать мир четче. Интересно, а яркие ощущения на кухне — тоже результат ее гипноза? Это было похоже на приход от какого-нибудь галлюциногена или психоделика. ЛСД Дэш не пробовал, только читал, а вот марихуану пробовал, и после нее тоже иногда так накрывало, только быстро проходило, сейчас же словно весь его организм пытался воспринять реальность иначе, ярче, и от этого подташнивало и резало глаза.

Белка его не волновала, его волновал Кэп. Он раздражался, злился и еле стоял на ногах от слабости, боялся опоздать к Кэпу и одновременно не хотел к нему идти, потому что ожидал худшего. Вертящаяся рядом девчонка его бесила. Ее нужно убить, она мерзкая тварь из озера, чудовище.

Но если Кэп еще жив, она нужна как проводник.

Он с усилием встал и мотнул девчонке, дескать, пойдем. Белка убежала.

— А что с братьями Памми? — спросил он, чтобы отвлечься от злости. — Это ты их… заставила?

— Ага. Я не люблю шерифа так же, как и ты. Хотела ей насолить, — доверительно сообщила она, с огорчением провожая взглядом белку.

Дэш не мог понять, зачем она ему помогает, что за мотивы ею движут. Она будто ничего не знала об Охотниках и не видела опасности у себя под носом. Верилось в это с трудом. Это ее уловки, хочет заманить в ловушку, раз «шепот» почему-то на него не действует? Решила сделать из Дэша свою домашнюю зверушку или ведет в какую-нибудь яму, чтобы потом съесть.

Ну пусть попробует. Если она хотя бы попытается напасть, он мгновенно обездвижит ее заклинанием.

Как узнать, что это не она навредила Кэпу? Он размышлял об этом, пока шел позади и тщательно осматривал лес, искал любую мыслимую и немыслимую опасность, ожидал любого подвоха.

Кэп лежал в траве прямо под спуском. Видимо, он полз вверх по холму столько, сколько мог. Морда смотрела в сторону дома Ривердейлов, тусклые глаза с лопнувшими кровеносными сосудами были широко распахнуты, и от их выражения у Дэша заболело сердце. Он опустился рядом и осторожно дотронулся до тела, но там остался только холод и укоризненный взгляд — ты не помог мне, хозяин, а я ведь служил тебе верой и правдой.

У Дэша подкосились колени, он сполз на землю и попытался положить морду Кэпа себе на колени, но тело уже окоченело, шея не гнулась. Тогда Дэш просто погладил его по голове. В шерсти запутались веточки и листья, одна лапа неестественно выгнулась — перелом? Наверное, бродяга просто швырнул пса вниз, чтобы он не надоедал, и пошел дальше. Скорее всего, Кэп сильно ударился, возможно, было внутреннее кровотечение, поэтому белки глаз покрылись крапинками. Если бы он нашел пса раньше, то его можно было бы спасти. Дэшу казалось, что весь он состоит из одной тошноты и тоски. Он не хотел брать щенка, не хотел снова привязываться. Может быть, боялся, что из-за другой собаки забудет Енота.

Дэш ошибался, Енота до сих пор забыть не вышло, как не выйдет теперь забыть Кэпа. И мертвые глаза обоих псов все время будут укоризненно смотреть на него из воспоминаний.

Дэш погладил рыжеватую мягкую шерсть. Его друг провел целые сутки один, возможно, был еще жив, но ранен. А что делал он? Пилил дерево? Дэш с удовольствием сам перерезал бы горло бродяге, только дважды одну жизнь прервать нельзя.

— Я снова могу забрать твою боль.

Дэш поднял взгляд на девчонку. В синей футболке она смотрелась нелепо и выделялась, словно один синий инжир среди урожая зеленых яблок. Или как птица в одежде — нелепо и неудобно, особенно для птицы.

— Не надо, — прохрипел Дэш. — Я должен помнить. От твоих экспериментов отшибает память.

Она присела рядом, прямо на холодную мокрую траву, но ее это, похоже, совершенно не беспокоило. Погладила грязную рыжую шерсть Кэпа и вздохнула.

— Как думаешь, твой отец и братья не будут против нового друга? — спросил он у нее.

Они долго возвращались, неся Кэпа по очереди. Потом девчонка сбегала за лопатой. Копал Дэш очень долго — пережидал глухую пульсацию в руке и слабость, пытался поудобнее перехватить черенок, чтобы не содрать с ладоней последнюю кожу, а еще боролся с дежавю: он уже копал могилу несколько часов назад, также мучительно бесконечно, и смутные воспоминания проступали словно сквозь запотевшее стекло.