Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 25)
Шепот омыл тело, проник в каждую клеточку. Тень приближалась, ее очертания становились все более четкими, превращая размытый абрис в хрупкую стройную фигуру. Дэш с нетерпением ждал. Глубина наконец-то собиралась раскрыть свои тайны, и он шагнул навстречу…
Сон прервался. Дэш нехотя отпускал послевкусие, предвкушение чего-то значительного. На секунду ощущения застыли, и впервые Дэш смаковал приятное чувство воды. В жизни ему не очень везло с водой, и сегодняшний сон выбивался из списка кошмаров. Вот и сейчас ужас от мысли оказаться в озере постепенно вытеснил ощущение безопасности и снова занял свое место в голове.
Дэш открыл глаза и замер. На его груди лежала змея, уставясь на него вертикальным зрачком. Похоже, старая знакомая. Ядовитая все же. Внутри вспыхнуло любопытство. (*)
— Привет, — сказал ей Дэш.
Она быстро высунула и убрала черный раздвоенный язык, вроде как поздоровалась и снова застыла.
Сон оставил ложное чувство могущества, что еще чуть-чуть, и вселенная раскроет перед ним свои тайны. Может быть, эта змея — ее посланница? Дэш как-то прочитал, что мудрость приходит к нам за секунду до смерти, и мы не успеваем ее использовать. Укус ядовитой змеи подарит ему мудрость и заберет жизнь в качестве оплаты. На фоне послевкусия от сна приобщение к знаниям, пусть и перед смертью, показалось не такой плохой идеей.
За окном светило солнце, заливая комнату лучами, наполненными танцующими пылинками. Дэш лежал в спальном мешке на полу, боясь пошевелиться, и разглядывал бурые пятна на зеленовато-сером тельце. Его поражало, насколько они симметричны, будто их рисовал ответственный художник, а потом копировал идеальный результат снова и снова. Он осторожно вздохнул, и змея покачнулась на груди в такт движению. Дэш замер, гадая, не напугал ли. Вроде змеи кусаются, если их испугать. Эта с места не сдвинулась. Захотелось ее погладить. Всегда было любопытно, какие змеи на ощупь. Он пошевелился, чтобы открыть спальный мешок, но змея, тихо шурша, сползла, а потом исчезла в коридоре.
Дэш нащупал молнию и расстегнул замок. В левом плече вспыхнула боль, похожая на огонь. Она зажглась в одной точке, а потом распространилась на всю руку от ключицы до пальцев, а ладони защипало. Что за черт?
Дэш выпутался из спального мешка и с трудом сел, рассмотрел ладони и удивился. Они походили на кровавое месиво вздувшихся или уже лопнувших мозолей. Откуда это? На нем оказалась другая рубашка, не та, в которой он был вечером, и не джинсы, а запасные спортивные штаны, грязные, как черт знает что. Спальный мешок изнутри весь покрылся высохшими пятнами, словно Дэш провалился по пояс в грязь, а потом пришел и просто лег спать.
Какого дьявола случилось?
Вчера он ездил в город после нападения рыси, потом к Беке Селзник, где наткнулся на клетку в амбаре. А потом проснулся в грязном спальном мешке со змеей на груди.
Между этими событиями явно произошло что-то еще. Оттого, что он этого не помнил, по спине пробежал холодок страха. Что-то не так!
В доме стояла тишина, за окном чирикали птицы, и спокойствие казалось противоестественным.
— Кэп!
Дэш долго прислушивался, но ни цокота когтей по полу, ни лая так и не услышал. Он расстегнул рубашку и осторожно спустил ее с левого плеча, стараясь не шипеть от боли: когда ладони касались грубой ткани, казалось, с них сдирают кожу, да и вся рука ныла и горела огнем. Из-под бинта, криво намотанного чуть выше локтя, торчали ароматные пучки травы. Пахли они пряной горечью и солнцем. Это что еще за нетрадиционная медицина? И что под бинтом?
Он размотал его, не обращая внимания на падающие стебельки, и с удивлением рассмотрел аккуратную заштопанную рану с опаленными краями. Рана уже начала подсыхать, да и воспаления не было, наверное, потому что он пил антибиотики, которые прописал ему доктор после нападения рыси. Но откуда она взялась? Дэш резко вздохнул, когда осознал, что тварь из озера до него все же добралась и что-то внушила, да не просто внушила, а забрала несколько часов жизни, потому что у него на руке явно пулевое ранение, а он этого не помнит. Дэш кое-как замотал бинт обратно, пытаясь обдумать все спокойно.
Паника и не рождалась. Возникло, скорее, ее предвкушение, осознанная мысль, будто вот-вот накроет, но ощущение медленно растаяло, так и не набрав силы, как след от самолета в небе.
По полу тянуло промозглым осенним ветром, видимо, где-то было открыто окно или дверь. Отсутствие Кэпа пугало. Куда он мог деться? Это же не связано с тем, что Дэш не помнит, откуда у него рана в плече?
Рядом с ним на полу стояла бутылка воды, лежали лекарства, которые он получал в аптеке и записка с указанием, как их принимать. Лекарства он помнил, а вот записку нет. Разве аптекарь писал ему записку? И доктор не писал. Почерк был незнакомый, явно не его. Но кто-то ее написал и зашил его рану. Дэш все же выпил и антибиотики, и обезболивающее, потому что рука болела страшно, а потом кое-как выпутался из спального мешка и встал. Из-за слабости его качнуло, и пришлось схватиться за стену, а потом закружилась голова. Какого черта? Память подсказок не давала. Вряд ли это похмелье, он не помнил, как пил, скорее всего дело в ранении. Дэш забеспокоился: паршиво не понимать, что случилось и не повторится ли вновь.
— Кэп!
В коридоре было еще холоднее. Ночью по комнатам явно вволю погулял сквозняк, вместе со свежестью принеся и запахи полевых цветов. Дышалось легче и свободнее. Дэш застыл, только сейчас осознав, что поселился в огромном, старом доме, и дом по-своему прекрасен, несмотря на то, что на стенах сворачивались в рулончики остатки желтых обоев, в просветах выглядывала серая крошащаяся штукатурка, а деревянная лестница на второй этаж рассохлась и покрылась трещинами — только на одной опоре перил Дэш насчитал их восемь штук, а когда при свете рассмотрел нижнюю ступеньку, решил, что на нее лучше совсем не наступать, чтобы не проломить истлевший настил. Это же мекка для любителя домашнего ремонта! Сейчас все это казалось наполненным невыразимым уютом и внутренней гармонией, спрятанными под изношенной оболочкой. Сюда бы набор его инструментов — лестницу обновить, а потом оштукатурить и покрасить стены.
Слабость прошла. Несмотря на боль в руке и ладонях, Дэш ощущал бодрость. Голова соображала яснее, чем обычно, а настроение безобразно зашкаливало за отметку «все круто». Коридор казался слишком ярким, будто раскрашенным чьей-то легкой рукой: в палитре дома появились оттенки, которых не было раньше — ярко-бежевые наличники дверей, назойливо-сиреневые плафоны на потолке, даже выключатель на стене проявился ярче, как на негативе, и белел пронзительной кляксой на фоне дымчатой штукатурки. Почему-то Дэш не замечал раньше, что дом такой разноцветный и веселый. Он прошел по коридору, внимательно разглядывая каждую деталь, а на кухне склонился над столешницей и осторожно, чтобы не задеть содранную кожу на ладонях, самыми кончиками пальцев провел по пыльной поверхности, ощутив каждую вспученную от сырости неровность, каждую мелкую складку неровно наклеенной сверху пленки и даже шероховатость краски под лаком. От невероятного ощущения захватило дух. Дэш хмыкнул, а потом рассмеялся, когда представил себя со стороны: стоит мужик, трогает старую столешницу, чуть ли не уткнувшись в нее носом, и радостно лыбится.
Почему раньше он не видел таких красок и не ощущал фактуру настолько ясно? Надо найти Кэпа и съездить в DIY, посмотреть на краски, пощупать доски… Дэш оглядел кухню, прикидывая, с чего начать. Можно прямо сейчас снять прогнившие шкафчики.
В углу валялись выпачканные кровью тряпки вперемешку с пучками горько-пряной травы, листьями и бинтами.
Дэш выпрямился и наткнулся на кровавый отпечаток пятерни. Застучал пульс. Какого черта тут случилось?
У выхода из кухни на серой штукатурке красовалось яркое пятно: будто кто-то, явно мужчина, судя по размеру отпечатка, проходя здесь и истекая кровью, оперся о стену. На полу краснели капли. Цепочка шла через всю кухню и вела в коридор.
Дэш пошел по следу. Капли уходили к парадной двери или, наоборот, шли оттуда в дом. На стене примерно на уровне пояса красовалось еще несколько размазанных кровавых пятен, у двери стояла лопата, покрытая засохшими комьями земли, а пол в коридоре устилала корка пыли и грязи.
— Кэп! — крикнул Дэш, начиная не на шутку волноваться. — Кэп, ко мне!
В пустом светлом коридоре, залитом светом, стояла тишина.
«Поделишься зелеными, может и скажу про пса» — прозвучал в голове голос.
Выстрел, ошарашенное бородатое лицо, кто-то шарится по карманам. Картинки промелькнули перед глазами, как нарезка из кино. От неожиданности Дэш вспотел, и теперь внутри вспыхнул самый настоящий страх, на грани ужаса. Кто-то пробрался в дом? Или нет?
Где Кэп?
Дэш зашарил по карманам и нашел нож, а еще кольцо и ракушечное ожерелье. Значит, нож у него не забирали. Какая-то чертовщина! Он прошел по коридору, приоткрыл входную дверь и вышел на веранду. Ветер распахнул ее сильнее, и она ударилась о стену, громко хлопнув, как большая мухобойка по столу.
…Он лежит на холодных досках веранды, дуло направлено на него…
Дэш застыл, пытаясь не упустить мелькнувшую картинку, но она погасла, словно вырубили телевизор, по которому крутили это кино. Он подождал еще немного, пытаясь поймать ускользающие воспоминания, но память снова замолчала.