Виктория Павлова – Роза, что изменила графа: история попаданки (страница 35)

— Спасибо, — ответила я, улыбаясь.

— Я слышал, вы интересуетесь магией?

— Да, но пока у меня не очень получается, — солгала я, опуская глаза.

— О, это исправимо, — он ухмыльнулся. — Если ваш жених не против, конечно.

Каспиан медленно повернул голову в его сторону.

— Моя невеста может делать все, что пожелает, — его голос звучал как ледяной ветер.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

В этот момент слуги внесли десерт — шоколадный торт, покрытый ягодным соусом.

— Ваше любимое, леди Алисия, — сказала одна из служанок, ставя передо мной тарелку.

Я улыбнулась и незаметно капнула содержимое флакона в бокал Синклера, когда он отвлекся.

Теперь оставалось только ждать.

— Скажите, Синклер, — начала я, отламывая кусочек торта. — Вы ведь знали моего отца?

Его взгляд на мгновение потемнел, и я заметила, как он напрягся.

— Конечно. Мы были... деловыми партнерами, — произнес Синклер, его голос звучал сдержанно, но в нем проскальзывала нотка тревоги.

— И что случилось с ним? — спросила я, не отводя взгляда.

Синклер замер. Его глаза стали стеклянными, и я почувствовала, как в воздухе повисло напряжение.

— Он... он узнал слишком много, — голос его звучал неестественно ровно, как будто он пытался скрыть что-то важное.

Каспиан резко поднял голову, его лицо исказилось от гнева.

— Что ты сделала? — прошипел он в мою сторону, и в его голосе звучала угроза.

Я не отвечала, чувствуя, как внутри меня нарастает буря.

— Кто приказал убрать его? — спросила я, глядя Синклеру прямо в глаза, не желая отступать.

— Каспиан, — ответил он, словно против своей воли, и в его голосе звучала горечь. — Он хочет, чтобы ты дала ему доступ в сокровищницу, а твой отец никогда бы этого не сделал.

В комнате повисла мертвая тишина, и я почувствовала, как холод пробирается до костей.

Каспиан встал, его лицо было белее мрамора, и в его глазах я увидела ярость, смешанную с чем-то еще — страхом?

— Ты дала ему зелье правды, — произнес он, это было не вопрос, а приговор, который повис в воздухе, как меч, готовый упасть.

Я тоже поднялась, не желая показывать слабость.

— Да. И теперь я знаю, что ты лгал мне с самого начала, — произнесла я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня бушевала буря.

Его глаза вспыхнули, и я почувствовала, как между нами разгорелась невидимая битва.

— Ты не понимаешь, во что ввязалась, — произнес он, его голос стал низким и угрожающим.

— Зато теперь я знаю, что мой отец был убит из-за тебя! — выкрикнула я, и в этот момент все, что я чувствовала, вырвалось наружу.

Каспиан шагнул ко мне ближе, его лицо было искажено гневом, но в его глазах я заметила искру чего-то более глубокого — сожаления?

Теодор шагнул вперед, но Каспиан резко поднял руку.

— Выходит, ты против меня? — спросил он у брата, его голос звучал как грозовой раскат.

Теодор сжал кулаки, его решимость была очевидна.

— Я за правду, — произнес он, и в его голосе звучала твердость, которая придавала мне сил.

Каспиан рассмеялся. Это был страшный, ледяной звук, который заставил меня содрогнуться.

— Хорошо. Тогда получайте свою правду, — произнес он, и в его голосе звучала угроза.

Он щелкнул пальцами — и все свечи в зале погасли, погрузив нас в кромешную тьму. Я почувствовала, как страх охватывает меня, и в этот момент в темноте я услышала, как Синклер хрипло закричал.

А потом раздался звук падающего тела, и сердце моё забилось быстрее.

Когда свет вернулся, я увидела, что Синклер лежит на полу с широко раскрытыми глазами. Его лицо исказилось в немом ужасе, и он был живой, но что-то происходящее с ним пугало больше смерти. Я не могла отвести взгляд от его выражения, от страха, который заполнил комнату.

— Что ты наделал?! — вскрикнула я, не в силах сдержать ужас, который охватил меня.

Каспиан медленно вытер руки о скатерть, его движения были спокойными, как будто он только что закончил обычное дело.

— Он был свидетелем. А свидетели — лишние, — произнес он, и в его голосе не было ни капли сожаления.

Теодор схватил меня за руку.

— Бежим, — прошептал он.

Но Каспиан был уже перед нами.

— Куда?

Его глаза горели, как угли.

И тогда я поняла — он никогда не отпустит меня.

Ни живой.

— Держись! — крикнул Теодор, его голос звучал как последний маяк надежды в этом хаосе.

Его пальцы сжались вокруг моего запястья, и я почувствовала, как в воздухе зазвенела магия. В следующее мгновение перед нами материализовался массивный дубовый щит, приняв на себя первый удар тени Каспиана.

Но мой жених (если его ещё можно было так называть) даже не дрогнул. Его лицо оставалось холодным и безразличным, как будто он не ощущал ни страха, ни боли.

— Мило, — прозвучал его голос, и тьма зашевелилась, принимая новые формы, словно сама реальность подчинялась его воле.

Стены зала поплыли, превращаясь в кошмарные декорации — я увидела отца, его лицо, искажённое ужасом, и себя, лежащую в луже крови...

Иллюзии.

Каспиан играл с нами, как кошка с мышью, и я почувствовала, как страх сжимает мою грудь.

Теодор сжал мою руку сильнее.

— Не смотри! — его голос был полон решимости.

Он взмахнул свободной рукой, и в воздухе разорвался серебристый дым. Из него выпали два кинжала — один он схватил сам, второй толкнул мне.

Я поймала клинок и взмахнула — не по Каспиану, а по воздуху, выпустив язык пламени. Огонь вспыхнул ярко-алым, прожигая иллюзии, как бумагу.

На мгновение я увидела настоящего Каспиана — он стоял в трёх шагах, его лицо исказилось от ярости.

— Ты научилась...

Но я не дала ему договорить.

Второй взмах.