Виктория Павлова – Облик неизбежности (страница 33)

— Ну что, принцесса, добилась своего? — Я почувствовала его укор и негодование. — Устроила себе адскую поездочку?

Им пришлось развязать мне руки. Крюгер сверлил меня безумным взглядом все время, пока де Йонги помогал надеть парашют. Парашют оказался не просто рюкзаком, а сложной конструкцией с лямками через руки и ноги. Сама бы я его точно не надела. Невероятно, но мой план, и правда, удался.

Воодушевление пропало, когда де Йонги вложил в руку кольцо и прокричал в ухо:

— В воздухе посчитаешь про себя: раз кольцо, два кольцо, три кольцо. И дернешь. Поняла?

Я в ужасе посмотрела на кольцо. Как сильно, а как быстро считать, а если оно не дернется?

Крюгер прокричал пилоту:

— Открывай.

И потянул вверх красный рычаг у двери. Дверь открылась, и нас отбросило ворвавшимся в кабину воздухом, заслезились глаза. Крюгер прижал меня к себе. Его лицо расплывалось, но я чувствовала злость, и она лишала последней воли. Хотелось отстраниться, но меня словно парализовало.

— Когда приземлимся, я найду тебя, — проорал он мне в ухо. — Даже не думай, что у тебя получится скрыться. Поймаю и верну обратно туда, где тебе и место — в клетку.

И вышвырнул в люк.

Сознание отключилось. Я кувыркалась и летела, уже не понимая, где верх, где низ, где я, а где бесконечное небо. Холод пробрал до костей, воздух кончился. Считать! Уже надо было считать?!

«Раз кольцо».

Кувыркание прекратилось. Теперь я летела, задрав руки и ноги кверху. Мозг орал, что желудок теперь поселился у горла, а сердце в пятках.

«Два кольцо».

В глазах рябило из-за хаотичного мелькания темных пятен внизу. Что это?

Деревья! Я падала прямо на деревья!

«Три кольцо!»

Секунда паники, и я начала судорожно обшаривать себя в поисках кольца. Где оно? Где это чертово кольцо?

Наконец нащупала и резко дернула. Неожиданный рывок вверх выбил весь воздух из легких. Сердце зашло в стаккато, но купол все-таки раскрылся, несмотря на все опасения.

Деревья были слишком близко, я уже задевала их ногами. Как приземлиться в лесу? А вообще можно приземляться в лесу? Но тут везде лес, до самого горизонта.

Я провалилась в зеленую гущу, цепляясь стропами за ветки. Парашют опускался на кроны впереди, и меня утягивало за ним. Большой сук преградил путь, я попыталась уцепиться за него, но победила инерция — меня несло дальше. Надо снять парашют и слезть с дерева, иначе просто упаду. Как он снимается? Кнопка или карабин? Может, как рюкзак? А как освободить ноги? Почему де Йонги не сказал и об этом?!

На ремнях и лямках ничего подходящего не было. Сук остался позади, меня тянуло к следующему дереву. Парашют лег на кроны, стропы обвисли. Черт! Я попыталась дотянуться до ветки, но пальцы поймали только пустоту.

Я полетела навстречу земле.

* * *

Келли отругает за то, что дрыхну вместо того, чтобы делать уроки. И как я умудрилась заснуть днем? Почему так сильно пахнет хвоей? Щеку уколола ветка, и я открыла глаза.

Сук надо мной треснул и упал рядом, поднимая маленькое облачко из пыли и сухих хвоинок. Вокруг были сплошные ветки, на мне были ветки. Я вспомнила! Келли тут нет, и она больше никогда не придет. Камень в груди, напоминающий о ее смерти, снова потяжелел.

Голова гудела, ее будто распирало изнутри. Боль в руке сконцентрировалась на пальце. Попытки сесть сделали хуже: в боку что-то хрустнуло, а в висках запульсировала тупая боль. Пришлось пережидать пока пройдет тошнота и перестанет двоиться перед глазами. С какой же высоты я упала? Ветки смягчили падение, но головой я, видимо, приложилась знатно.

Застежка парашюта нашлась на животе, но отстегнуть замок все равно не хватило сил. Я с трудом выпуталась из лямок, делая перерывы и пытаясь беречь опухший палец. Наверное, вывих или перелом, но руки и ноги вроде целы. Исцарапанные ладони на общем фоне выглядели пустяком, а вот купол парашюта нет. Он раскинулся сверху на деревьях — отличный ориентир для всех желающих меня найти. Надо убираться. Когда падала, вроде видела, что вдалеке приземлялся другой парашютист. Крюгер или де Йонги неподалеку.

От попытки встать в голове лязгом и грохотом взорвалась боль, и снова замутило. В боку сильно кололо. Я застыла на четвереньках, пытаясь удержать сознание. Отдышавшись и уняв тошноту, я приподняла край рубашки — на ребрах наливался громадный синяк. Вот же дьявол, у меня нет времени на раны и ушибы! Надо бежать!

Кое-как выпрямившись, я попыталась, но выходило не очень. Головная боль ослепляла, а боль в боку не давала держать темп, так что пришлось перейти на быстрый шаг. Я наступала на ветки, но не слышала хруста, вместо этого пульсировали виски и накатывала тошнота при каждом резком движении. Никак не выходило сориентироваться. Я провела большую часть сознательной жизни в лесу, по сути, лес — мой дом, но сейчас простые и понятные вещи теряли смысл, пока я о них думала. Последствия удара головой? Так, мох на деревьях с северной стороны, солнце встает на востоке. Куда мне идти? Где этот чертов Портленд?

Я обернулась и обнаружила, что ушла от купола совсем недалеко, всего-то ярдов пятьдесят. Такими темпами у меня ничего не выйдет. Я сосредоточилась на шагах, и когда обернулась в следующий раз, купола не увидела. Дыхание сбилось, но я не стала отдыхать. Оттолкнулась от дерева и побрела дальше.

Лес кончился. Я стояла на скале, разглядывая далекую линию горизонта. Обрыв вел прямиком в глубокое ущелье. Если бы я шла быстрее, то не успела бы остановиться и свалилась бы прямо с огромной высоты. Даже не знаю, сколько здесь футов. На глаз — больше двухсот пятидесяти. Вздохнув, я отправилась на поиски обходного пути.

В голове шумело, и стучали молоточки, деревья то отдалялись, то вдруг оказывались слишком близко. Я остановилась, когда споткнулась в сотый раз, и подняла голову.

Крюгер!

Он стоял в паре ярдов и буравил меня тяжелым взглядом. Я охнула и подалась назад, наткнулась спиной на дерево и чуть не упала. Словно в замедленной съемке наблюдала, как приближается свирепое лицо. Ноги сами понесли в сторону. Крюгер почти настиг, когда я нырнула вправо, схватившись за тонкий ствол осины на самом краю, а Крюгер не успел. Доля секунды и нелепая поза Рыжего растянулись на бесконечность. Но ему так и не удалось ни за что схватиться и, нелепо взмахнув руками, он рухнул вниз. В тишине вслед за ним с обрыва посыпались мелкие камешки и земля. Потом затих и шелест.

Тяжело дыша, я сидела, вцепившись в осину. Бес внутри ликовал, но мне было не до смеха. Я осторожно заглянула в пропасть. Крюгер висел, уцепившись одной рукой за корень и тщетно пытаясь ухватиться за что-нибудь второй, но ему не удавалось, и он сползал. Бес внутри меня злорадно ухмыльнулся, но я не хотела идти у него на поводу. Убить человека трудно, но еще труднее позволить ему умереть. Несмотря на все аргументы Келли, которые она приводила в спорах, я верила, что ценна любая жизнь, даже если это твой враг. Я протянула руку, с ужасом думая, что будет со сломанным пальцем, когда Крюгер за него уцепится. Он мог бы поймать мою руку, пока еще не поздно, но он только посмотрел на меня тоскливым взглядом загнанного зверя и отпустил корень.

Крюгер падал в полной тишине. Я закрыла глаза, чтобы не видеть удара.

Откатившись назад, я обессилено легла и попыталась привести мысли в порядок. Перед глазами крутилось, как падал Крюгер. Я и сожалела о нем и ликовала от победы, безумно хотела снова увидеть отца и боялась, что не дойду. Мне так много надо ему сказать...

Я резко очнулась. Солнце заметно сместилось, значит, прошло несколько часов. Из-за слабости не вышло сесть, я перевернулась на бок и застыла, пережидая мутную тошноту. Наверное, последствия сотрясения, а еще суток без еды. Меня поддерживали только те несколько глотков воды в аэропорту и адреналин. Но он сгорел, теперь болело все, что только могло болеть, и даже то, о чем я не подозревала.

Руки и ноги будто налились свинцом, а тело, наоборот, стало легким, как воздушный шарик. Я встала на колени, но пришлось скорчиться на земле, пережидая головокружение и уговаривая реальность не ускользать. Еще не хватало рухнуть в пропасть, потеряв сознание на ее краю. Осинка оказалась кстати: я медленно встала, помогая руками, а потом несколько минут просто стояла, вцепившись в дерево — ждала пока прояснится зрение и успокоится пульс. Крюгер лежал на дне ущелья. Даже отсюда я видела изломанный силуэт на камнях. Чувства вины не было, вообще никаких чувств не было. Сил на эмоции не осталось. Даже ужас от осознания, что я убила человека, и гордость за то, что отомстила за Келли, бледнели на фоне всего остального.

Отдыхая каждые несколько ярдов, я брела неведомо куда, на каждом шагу борясь с невероятно сильным желанием прилечь. Пока счет шел в пользу упрямства, но я задумывалась, когда в голове немного прояснялось, насколько меня хватит. И не останусь ли я лежать в лесу, пока звери не обглодают мое тело?

Я вышла на дорогу, серый асфальт выглядел непривычным после зеленого подлеска. Обрадоваться не хватило сил, поэтому я просто огляделась: обычное шоссе в лесу, пустое в обе стороны. По дороге проще добраться до города или деревни, или кто-нибудь проедет мимо. Даже если упаду, здесь меня найти будет проще, чем в лесу.