Виктория Павлова – Облик неизбежности (страница 19)

Виктор совершенно искренне захохотал, запрокинув голову. Адаберта рассмеялась вместе с ним.

— Ну что за глупость, — фыркнул Виктор, и от смеха у него выступили слезы на глазах. — Твоему отцу следует писать детективные романы. — Все еще посмеиваясь, он покачал головой. — Надо же такое выдумать.

— Человеку, который вырывает детей из рук матери, нельзя доверять, — подхватила Адаберта. — Он поступил как последний мерзавец.

— Адаберта, любовь моя, не стоит так нервничать. У тебя появятся морщины. Никто никого ни в чем не обвиняет, — мягко, но настойчиво произнес Виктор. — Все это дело прошлого. Теперь Тереза с нами, жива и невредима.

Он улыбнулся обворожительной улыбкой. Я не хотела сдаваться.

— А кто же тогда убил Келли? Женщину, которая меня воспитала? Разве не вы послали за нами своих людей? Она погибла, защищая меня.

И сама ужаснулась вопросу. Спрашивать у убийцы про его деяния жутко. Я была уверена, что вопрос его смутит, но недооценила Виктора.

— Мне очень жаль, что близкий тебе человек погиб, — тоном, полным соболезнования, произнес он. — Я был очень огорчен, узнав об этом, — он приложил руку к груди, распахнул глаза и покачал головой. — Уверяю тебя, я не имею к этому никакого отношения. Слышал только, что люди короля тоже искали принцессу, ведь твой отец прятал тебя даже от родного деда. Вероятно, это просто трагическое недоразумение. Здесь ты в полной безопасности и тебе ничего не грозит.

У меня внутри все похолодело. В смерти Келли может быть виноват король?

Адаберта выглядела возмущенной до глубины души.

— Ах, Тереза, прекрати! Ты что не видишь, что расстраиваешь маркиза? Как тебе вообще пришло в голову, что он с этим связан? Как грубо!

Виктор опустил голову, словно каясь. Неужели заплачет? Адаберта подскочила к нему, а он так и застыл в позе понурой печали. Она заботливо положила руку ему на плечо, и Виктор небрежно накрыл ее руку своей, слегка похлопав.

— Милый, не стоит так переживать, — проворковала Адаберта, — Тереза просто расстроена. Уверена, что стоит ей узнать тебя поближе, она тебя полюбит, как и я.

Я с трудом подавила порыв подойти к нему и дотронуться, но понимала, что это может быть неправильно истолковано, тогда как я желала только удостовериться в искренности его чувств. Келли всегда была честна со мной, как и Ник, и отец. Сейчас до звона в ушах, до головокружения хотелось, чтобы жизнь снова стала простой и понятной; чтобы не приходилось сомневаться в ситуациях, когда необходима уверенность; чтобы люди, кажущиеся искренними, таковыми и являлись.

Пока я колебалась, Виктор выпрямился и продолжил свою партию с еще большим усердием.

— Конечно, милая, ты абсолютно права. Уверен, мы с Терезой подружимся, — он посмотрел на меня. — Как только устроишься, твоя матушка займется расписанием. У нас большие планы. Не правда ли, любовь моя? — деловито и доброжелательно осведомился он у нее.

Та с энтузиазмом подхватила, поглаживая его по плечу:

— Нужно пригласить портниху и парикмахера. Я позову Гертруду. Она стригла меня в прошлом месяце, а прическа до сих пор держит форму.

— Можно сразу звать стилиста. Ты ведь хочешь, чтобы твоя дочь прослыла первой красавицей. Хотя, — непонятным тоном добавил он, — с ее данными, она — уже красавица.

Он обворожительно улыбнулся, и в его глазах засветился темный огонь.

— О, стилист, конечно же, — засияла Адаберта. — Он займется ее прической, макияжем и одеждой. Как думаешь, — задумчиво проговорила она, — может, стоит позвать учителя музыки?

— И танцев, несомненно, — промурлыкал Виктор, глядя на меня с лучезарной улыбкой. — Как будущей королеве, Терезе необходимо много знать. Пригласим учителей экономики, дипломатии, истории. — Он задумался и улыбнулся. — Для начала хватит.

Меня затошнило от всех этих радостных перспектив. Они обсуждали меня как скаковую лошадь, как породистую собаку в ожидании выставки. Хотелось закричать и швырнуть в них чашкой. Пришлось сжать кулаки и подавить чувство унижения. Я была близка к тому, чтобы устроить истерику.

Зачем я здесь? Какова моя роль в этом спектакле? Почему Виктор так печется о моем благополучии, хотя отец утверждал прямо противоположное? Я нужна им из-за способностей или потому что принцесса? Я совсем запуталась. Так хотелось поговорить с отцом, что свело скулы. Он бы дал совет, как вести себя и что делать. Но его здесь не было. Он снова один, снова переживает мое исчезновение. Я закрыла глаза, пытаясь изгнать образ из головы, не в силах ничего изменить.

Адаберта снова уселась рядом, а я нашла в себе силы еще на один вопрос:

— Я надолго здесь?

Виктор лучился счастьем, отвечая:

— Драгоценная моя племянница, мы с твоей мамой надеемся, что ты скрасишь нашу тихую старость. Твое общество будет самым лучшим подарком, о котором может мечтать престарелая матушка и любимый дядюшка.

Я сжала кулаки под столом, испытывая острое несогласие. Адаберта скрипнула зубами. Возможно, ей не понравился эпитет, которым наградил ее Виктор.

— Милый, не стоит фамильярничать, Терезе нужно осваивать этикет. Ей следует называть тебя маркиз.

— О, чепуха, — отмахнулся Виктор. — Мы ведь одна семья. Пусть называет меня дядей. Договорились?

Он широко мне улыбнулся, встал и поманил пальцем.

— Пора устроить небольшую прогулку.

Виктор направился в другой конец комнаты. Пока я растерянно пялилась на его спину, Адаберта подхватила меня под руку и потянула за ним. Она испытывала раздражение, но не понятно, в чей адрес.

Мы прошли вдоль огромных стрельчатых окон и мини-оранжереи. Минуя бесстрастных охранников, вышли в коридор. Я открыла от удивления рот, заметив фигуру рыцаря, вернее, латы, воссоздающие фигуру. Опустив забрало и браво держа в руках копье, рыцарь стоял под огромным портретом. На портрете — гордый взгляд, вальяжная осанка. Я не сразу поняла, что это Виктор. Я шла по толстому темно-бордовому ковру и чувствовала себя как в музее. Фигуры рыцарей и портреты попадались каждые несколько ярдов. Это настоящий средневековый замок?

По широкой лестнице, уходящей вниз полукругом, мы спустились на первый этаж. Между этажами я заметила, что за нами следуют два охранника. Интересно, от кого они охраняют Виктора в его родовом замке?

В огромном холле на первом этаже я растерялась. До потолка ярдов двадцать. Огромная стеклянная люстра сверкала даже в полумраке, ибо маленькие окна, больше похожие на бойницы, не справлялись с предназначением. На стенах висели бордовые портьеры, повсюду резная деревянная мебель на гнутых ножках. Она блестела и переливалась. Высоченная двустворчатая дверь, украшенная сложным орнаментом, распахнулась перед нами, едва мы к ней подошли.

Виктор оглянулся и поманил за собой. Адаберта снова пихнула меня вперед, и мне захотелось пихнуть ее в ответ. Только посильнее.

Мы вышли на огромную площадку, вымощенную светлым мрамором. С двух сторон вниз вели лестницы. Дойдя до балюстрады, Виктор остановился и повел руками, словно приглашая посмотреть вокруг. Я и так пялилась изо всех сил. Замок стоял на холме и впереди, сколько хватало глаз, расстилался зеленый ковер. Всмотревшись, я заметила дорожки через лес, а вдалеке поселок или деревню.

— Не красота ли? — удовлетворенно заметил Виктор и двинулся к одной из лестниц.

Не дожидаясь, когда Адаберта снова меня пихнет, я пошла за ним. Аккуратные дорожки, цветочные клумбы, фонтаны. Акт третий «Экскурсия».

Виктор несся вперед, словно вознамерился как можно быстрее похвастать своими владениями. Или моими. Он сам еще не до конца определился. Мне надоело, и я резко остановилась, увернувшись от тычка Адаберты. Виктор тоже остановился, словно так и планировал, и с преувеличенным вниманием уставился на замок.

— Хольц-Линден строили тридцать пять лет более двухсот каменотесов, плотников и подсобных рабочих. Мрамор возили из-под Зальцбурга. Рыцарский зал и башня с церковью так и не закончены. Зато какой зал для певцов! А полтора века назад здесь производился знаменитый Линденский фарфор.

Я переминалась с ноги на ногу, наблюдая за павлинами и не знала, что сказать. Обойдя фонтан, две птицы важно ковыляли в нашу сторону. Ни разу не видела, как павлин распускает хвост, надеюсь и не увижу, потому что это уже слишком.

— Ты только посмотри на замок! — воскликнул Виктор.

Я и так смотрела. Замок и правда впечатлял. Из-за высокой каменной стены виднелись остроконечные крыши и башни разной высоты с фигурными окнами. Если бы я не злилась, восхитилась бы открывающимся видом и красотой местности. Но это все равно, что рассказывать рыбе о прелестях континента. Она просто не сможет понять.

— Тереза, здесь есть все, что нужно для достойной жизни, — промурлыкала Адаберта, поглядывая на Виктора и лопаясь от гордости.

— Разве не прелестно жить в таком великолепии? — опять восторгался Виктор. — Каждый день иметь все, о чем только можно мечтать? Наслаждаться видами и дышать полной грудью.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В голове прозвучал голос Келли: «Если поймают, ты сбежишь».

— Здесь нет того, что мне нужно.

— Уверен, что смогу достать, — Виктор вскинул брови. — Что же тебе нужно?

— Свобода.

Он застыл на секунду, а потом расплылся в широкой улыбке.

— Милая племянница, как я тебя понимаю! Жизнь без свободы невыносима, согласен. А твоя свобода сделает меня счастливым. Только из-за действий твоего отца ты оказалась лишена подобающего уровня жизни и, конечно, свободы воли. Но теперь, — он улыбнулся еще шире, — ты сможешь выбирать сама. Я уверен, ты сделаешь верный выбор. И я тебе помогу.