Виктория Павлова – Облик неизбежности (страница 18)

Они заметили меня, и Виктор, доброжелательно улыбаясь, встал и выдвинул один из стульев. Я не сразу поняла, что он приглашает меня сесть.

— Прошу, — произнес он тоном, который не оставлял сомнений: он счастлив принимать такую гостью, как я.

Я несмело вошла и очутилась в большой, светлой и очень красивой гостиной. На потолке все те же деревянные балки и люстра с лампами-свечами; на полу красивый ковер более легкого оттенка, чем в коридоре; деревянные стол и стулья с резными ножками; камин вдалеке; много зелени и всякой мелочи, украшающей интерьер. В таком великолепии я оказалась первый раз.

Усаживаясь, я бросила взгляд на Адаберту. Она выглядела недовольной и поморщилась, увидев, что я так и не переоделась. Во мне всколыхнулось чувство, похожее на злорадство.

За столом Виктор наполнил мне чашку, подвинул ближе корзинку с булочками и тарелку с ветчиной.

— Обед будет в два, но мы с твоей мамой подумали, что ты захочешь немного перекусить, — покровительственным тоном заметил он. Пожалуй, я почти готова была испытать благодарность, если бы не обстоятельства. От голода подвело живот. Не хотелось есть здесь, но, судя по всему, выбора не было. Жажда вынудила взять чашку, но, отпив, я поморщилась. Кофе. Адаберта, сидящая рядом, подвинула ко мне маленький кувшинчик с молоком. Если бы это не выглядело странно, я бы вылила кофе и выпила бы все молоко. Но мне было безумно неловко под пристальным вниманием двух пар глаз, поэтому пришлось разбавить кофе молоком и давиться дальше.

— Сегодня обещают великолепную погоду, — лениво и в то же время с энтузиазмом проговорил Виктор. — Можем погулять в саду.

Он обращался к Адаберте, поэтому я не стала отвечать, наслаждаясь вкусом булочки. Только сейчас я заметила у окна клетку с попугаем, скрытую большим деревом бонсая. Нахохлившись, попугай неподвижно сидел, наблюдая за нами пустыми глазами.

— Агератум уже должен распуститься, — в тон Виктору проговорила Адаберта. — Надо обязательно сходить и посмотреть. Я давала задание садовнику проследить за ними. Эти цветы такие хрупкие.

Виктор покивал. Не знаю, намеренно или нет, но он занял место за столом напротив нас, и во время беседы периодически бросал на меня внимательные взгляды. Каждый раз мне становилось не по себе от двойственности и неопределенности. С его же лица не сходило выражение благожелательного интереса.

Я немного поела, и мне стало легче. Было бы еще лучше, если бы удалось достать сока или хотя бы воды. Но приходилось медленно пить кофе, стараясь не обращать внимания на вкус.

Я совершенно не представляла как себя вести. После поступка Адаберты я опасалась ее. Сама ситуация злила и вызывала протест, даже если считать, что она похитила меня из лучших побуждений. И зачем ей это понадобилось? История с принцессой — не повод. Если принцесса — конкурент, ее проще убить, значит, Виктор и Адаберта в курсе способностей.

— Хотя, вполне возможно, придется рассчитать Йоргена, — деловито заметила Адаберта. — В прошлом месяце он умудрился загубить ростки амеллюса. Я не понимаю, кто взял его на должность садовника, если он в этом ничего не понимает.

— Адаберта, любовь моя, поухаживай за нашей девочкой. Она совсем растеряна, — озабоченно произнес Виктор.

Во мне вспыхнула досада от его внимания. Я не была растеряна, скорее, чувствовала ярость и пыталась понять, какую линию поведения выбрать. Я подняла глаза и встретила оценивающий взгляд Виктора, который тут же сменился на любезно-заботливый. Всего доля секунды, но я успела заметить. По спине пробежали мурашки.

Адаберта выглядела расслабленной, аккуратно беря тонкими пальцами печенье и отпивая маленькими глотками из чашки, которую потом изящно поставила на стол. Обстановка подходила Адаберте, или, вернее, она подходила под обстановку, как арбалетный желоб и созданная для него стрела. Она подвинула ко мне тарелку с круассанами. Виктор одобрительно склонил голову, и я снова посмотрела на Адаберту. Они оба выглядели совершенно естественно в этой обстановке, но у меня все равно появилось ощущение, что я нахожусь в театре. Акт первый «Похищение» закончен. Акт второй «Застольная беседа» открыт.

— Я очень рад, что ты с нами, Тереза, — Виктор словно почувствовал, что пора переходить к основному действию. — Это должно было случиться, как только ты родилась. Твоей маме пришлось много страдать в разлуке, но, к сожалению, никто из нас не может повернуть время вспять. Так что отныне наша с твоей мамой основная обязанность — сделать твою жизнь максимально комфортной и счастливой.

Виктор встретил мой взгляд ласковой улыбкой. Он выглядел искренне обеспокоенным моими печалями и тяжелой судьбой Адаберты. Но ведь Рейнер говорил совсем другое, и я знала, что он не обманывал. Я перевела взгляд на Адаберту. Она кивала, выражая признательность и согласие с Виктором.

— Теперь для тебя начнется новая жизнь. Ты ведь принцесса и должна получать привилегии, полагающиеся тебе по рождению. Твоя мама все устроит и покажет все необходимое, чтобы ты чувствовала себя как дома.

— Разве это мой дом?

Я сделала акцент на слове «мой». Хотелось проверить Виктора на прочность. Как он отреагирует, если я не буду вести себя как Адаберта, если буду спорить, а не молча соглашаться с каждым словом.

— Конечно, — широко улыбнулся Виктор и развел руками. — Здесь все твое — замки, земля, города, даже воздух, — он остановился, очевидно, ожидая моей реакции.

— Мне ничего не нужно, — слова вырвались сами, раньше, чем я их осознала, но я бы не стала забирать их обратно.

У Виктора появилось такое выражение на лице, как будто любимый щенок только что отказался выполнить команду «на место». Легкое изумление пополам с брезгливостью. Покровительственно улыбнувшись, он закончил:

— Я бы хотел подарить тебе все это еще шестнадцать лет назад, но раз уж обстоятельства сложились таким образом, то дарю тебе все сейчас.

Я разозлилась, не находя логики ни в его словах, ни во всей ситуации. Если все с таким упорством разыгрывают карту «принцесса», то почему бы и мне не поиграть.

— Как вы можете дарить мне то, что уже и так мое?

На лице Виктора мелькнуло удивление, он явно ожидал другой реакции, но, взяв чувства под контроль, снова принял благодушный вид. Стоило ему чуть повернуть голову, как Адаберта с готовностью включилась:

— Милая, маркиз немного лукавит. Тебе не нужно ничего дарить, это все действительно твое. Ты герцогиня, и унаследовала не только это поместье, но и другие по всей стране, — она благосклонно улыбнулась. — Как только ты поешь, мы устроим тебе экскурсию по Хольц-Линдену и покажем, как здесь все устроено.

Серьезно? Они меня похитили, а теперь хотят устроить экскурсию? Я еле удержалась, чтобы не вскочить и бежать куда глаза глядят, главное — подальше. Все это какая-то глобальная ошибка, меня не должно быть здесь.

— С чего вы вообще взяли, что я — та самая принцесса? — я уцепилась за надежду, что все это недоразумение, и меня просто отпустят. — Я могу быть кем угодно. Вы раньше меня не видели.

— Поверь, мы знаем, кто ты, — Виктор широко улыбнулся. — Современная медицина способна дать точный ответ на этот вопрос. Достаточно любой твоей вещи или волоса с твоей головы.

Если люди Виктора увезли Келли в нашей машине, то у них оказалась масса моих вещей.

— Вы выдрали у меня волос? — я сжала зубы. Что еще они заберут?

— Милая, маркиз выразился фигурально, — встряла Адаберта. — С твоими волосами все в порядке. Не считая того, что они никогда не слышали о слове «прическа». — Она закатила глаза. — Есть куча методов, не обязательно выдирать волосы, — и назидательно посмотрела на Виктора. Тот сделал вид, что смутился. — Ты Ольденбург, Тереза, — гордо добавила она, — никто в этом не сомневается.

Я сомневалась, но кого это волнует? А отец тоже выдирал у меня волосы?

— Я хочу поговорить с отцом.

Мой протест был встречен удрученными взглядами и поджатыми губами. Адаберта выглядела так, как будто я сделала что-то неприличное и ей за меня стыдно. Виктор казался опечаленным. Но поскольку он молчал, немного презрительно поглядывая на Адаберту, отчитывать меня пришлось ей:

— Тереза, забудь о нем. Он испортил мне жизнь, разлучив с единственной дочерью. Он лишил тебя матери и отправил в изгнание на много лет. Он лишил тебя наследия.

— Я хочу поговорить с ним.

Адаберта поморщилась. За столом возникло напряжение.

Протест внутри меня рос. Еще немного, и я выйду за рамки уготованной роли. Не знаю, что случится потом, но мне было все равно. Попугай издал скрипучий звук, показавшийся мне зловещим, и неуютные мурашки снова побежали по спине.

— Он чудовище, — зашипела Адаберта, но Виктор поднял руку и она сразу замолчала.

— Адаберта, любовь моя, — вкрадчиво произнес Виктор, — не стоит быть такой грубой. Неужели не видишь, девочка переживает за отца. Свяжись с Рейнером и предупреди, что Тереза здесь, в полном здравии. Никому ни о чем не нужно волноваться.

— Связаться с ним? — в ее голосе явственно слышалось удивление.

— Чуть позже, — насмешливо глядя на меня, небрежно бросил ей Виктор. — Для меня будет удовольствием знать, что ты, Тереза, счастлива, но для этого нужно прояснить вопрос с Шоном Рейнером. Что он наговорил обо мне?

— Что вы хотите меня убить, — я не видела смысла отпираться.