Виктория Павлова – Облик неизбежности (страница 17)

Я открыла глаза. Пахло пылью и старым деревом. Недоуменно разглядывая деревянный потолок и светло-бежевые занавеси по бокам кровати, я окончательно очнулась. Что-то было не так. Я начала вставать, но испугалась движения слева. Незнакомая темноволосая женщина, сидевшая на скамеечке у кровати, пристально смотрела на меня. Я застыла. Она молча поднялась и скрылась за дверью.

Деревянный пол чуть скрипнул, когда я спустила ноги с кровати. Мутило от слабости. Так бывает, если долго не есть, и очень хотелось пить. Я недоуменно разглядывала каменную стену и большой деревянный стол. Где я? Пока не перестала кружиться голова, я наблюдала за танцем пылинок в солнечном луче. Напротив — камин; слева — дверь, за которой скрылась женщина. Кое-как переборов тошноту, я доплелась до двери и дернула ручку, но дверь не открылась. Как странно.

Большая комната с окном: в одном углу огромная кровать, в другом — массивный шкаф и еще одна дверь рядом. Я добрела до окна, оно оказалось зарешечено снаружи. Зачем так делать, если комната не на первом этаже? Судя по солнцу — почти полдень. Я прикинула высоту — третий или четвертый этаж. Взору открывался чудесный вид на поля и леса. Вроде все выглядело обычно, те же деревья, то же солнце. Но меня не покидало ощущение, что с деревьями что-то не так, или с солнцем. Смутное подозрение, которое не выразишь словами, словно что-то неуловимо изменилось.

Я дотронулась до заднего кармана и похолодела. Вывернув его наизнанку, я окончательно удостоверилась: ножа нет. Его забрали! Но кулон был на месте. Я сжала его в руке, когда смутное подозрение превратилось в уверенность.

— Ты проснулась! Наконец-то!

Я обернулась на знакомый голос и увидела Адаберту. Красивая, элегантная, раздосадованная. Она подошла ближе, критически меня оглядывая. Следом зашла темноволосая женщина. Она внесла темно-синий сверток и положила на кровать, а потом молча встала рядом.

— Приведи себя в порядок, милая, — деловито произнесла Адаберта, — а затем тебе следует поесть. Ты, наверное, очень голодна.

Я в ужасе уставилась на нее, поражаясь ее спокойствию.

— Ты меня похитила?! — не укладывалось в голове. Я открыла рот, чтобы возмутиться, но у меня даже не нашлось слов.

— Я поступила так, как будет лучше для тебя, — назидательно произнесла Адаберта. — Сабина, — Адаберта сделала знак рукой, и молчаливая женщина ринулась ко мне, начав расстегивать мою рубашку, вернее, попытавшись. Я дернула на себя с намерением не отдавать. Сабина тянула за рукав, пока Адаберта возмущенно не вскинула руки.

— Господи ты, боже мой, все приходится делать самой, — она поджала губы. — Sabine, raus!

Молчаливая женщина, взглянув на меня без всякого выражения, повернулась и вышла.

— Зачем ты это сделала?! — еще немного и я зареву. Растерянность и злость боролись во мне в попытках завоевать первенство.

Адаберта отошла к кровати и молча расправила то, что принесла Сабина. Часть моего сознания отметила, что это платье. Она возилась и возилась с ним, казалось, платье для нее сейчас важнее всего остального.

— Тереза, у тебя появилась чудесная возможность. Ты не должна ее упускать, — она вещала тоном оракула, предрекающего милость богов. — Теперь твоя жизнь станет настоящей сказкой.

— О чем ты говоришь? Где отец? Я хочу поговорить с ним. Он знает, что я здесь?

При упоминании отца Адаберта резко подняла голову и развернулась ко мне.

— Забудь о нем. Сейчас важны только ты и твое благополучие. — Она изменила тон и произнесла почти умоляюще: — Я так долго ждала, когда мы сможем быть вместе.

Она подошла с царственной улыбкой и нежно погладила меня по щеке. Наверное, обычно такой прием срабатывает и успокаивает, но сейчас я была слишком взбудоражена. К тому же ее недовольство и нетерпение сбивали с толку.

— Тереза, — ласково говорила Адаберта, — тебе невероятно повезло оказаться здесь и получить возможности, которых ты была лишена. Тебя ждут захватывающие перспективы, но нужно взять себя в руки, перестать сверлить меня глазами и успокоиться. У нас много дел.

Вот уж, и правда, хороший совет. Я пыталась осознать то, что она говорит, но слова, теряя по дороге смысл, просто текли мимо, не оставляя следов. Я никак не могла ухватить суть, но одна мысль все же не давала покоя.

— Я хочу поговорить с отцом!

— Тереза, не глупи, — Адаберта начала терять терпение. — Переодевайся и выходи. Не заставляй нас ждать.

— Вас? Кого — вас? — снова нахлынула злость. — Объясни, что происходит. Я не понимаю.

— Ты меня разочаровываешь, — она изогнула бровь. — Я так старалась устроить все это для тебя и ожидала большей благодарности.

— Благодарности?

Одуревшее сознание пыталось выхватить из окружающей бессмыслицы то, за что бы я могла испытать благодарность. Адаберта вздохнула, явно подавляя раздражение. Меня кольнула досада: если уж я так ее разочаровала, пусть отпустит, и я уйду.

— Тереза, понимаю, для тебя все непривычно. Но сегодня все наконец-то пойдет своим чередом. Мы начнем готовить тебя к исполнению королевских обязанностей. Как и должно было быть с самого начала, — на ее лице отразилось презрение. — Твой отец виноват, что все так сложилось.

Королевских обязанностей?! Да они все сговорились!

— Ты меня поэтому похитила? — со злой иронией уточнила я.

— Называй как хочешь, — отрезала Адаберта. — Но я сделала так для твоего же блага. Твой отец все равно никогда этого не поймет. — И добавила нетерпеливо: — Переодевайся. Мы ждем.

Адаберта тряхнула волосами. Я же словно приросла к месту, переживая боль от ее неожиданного предательства. На меня нахлынул ужас и задрожали колени, когда я представила, что сейчас испытывает отец. Гадает, сбежала я или случилось что-то еще. Наверное, он в панике. Я ведь и правда сбежала.

— Кто мы? — почти прокричала я.

Абсурдность ситуации вызывала во мне яростный протест.

— Тереза, успокойся, не нужно устраивать скандал. Ты…

— Что за шум? — нас прервал красивый мужской баритон из-за двери. Тон был удивительно приятным, обертоны мелодичны. — Что происходит?

Владелец голоса — холеный мужчина за сорок — бодро зашел в комнату. Он держался уверенно и источал благодушие и любезность. Небольшая аккуратная бородка придавала ему весьма интеллигентный вид. При его появлении комната как будто стала меньше. Виктор!

— Адаберта, любовь моя, ты обещала, что все пройдет гладко. Я рассчитываю на твою поддержку, — небрежно произнес он, но с ним не хотелось спорить. Адаберта напряглась.

— Ей нужно время, — она ответила ему вальяжно, как будто играла роль равнодушного зрителя, но у меня сложилось ощущение, что здесь было что-то еще.

Мужчина пристально смотрел на меня, все еще вжимавшуюся в стену у окна. На его лице застыло выражение почтения и заботы.

— Тереза, — произнес он так проникновенно, что у меня засосало под ложечкой то ли от страха, то ли от желания услышать его голос еще раз, — я безмерно рад наконец-то познакомиться с тобой. Счастлив представиться — Виктор Цуельсдорфф, маркиз Лауэнбургский. — Он сделал элегантный жест рукой и слегка поклонился. — Ты находишься в моем родовом поместье Хольц-Линден, что почти на самом севере Этерштейна. И я буду безгранично благодарен, если ты согласишься разделить трапезу со мной и твоей матерью в гостиной. Выходи, как только будешь готова. Мы с твоей матушкой ответим на все вопросы. — Он благосклонно улыбнулся и подмигнул. — Нам с тобой непременно следует подружиться.

Бросив взгляд на Адаберту, он степенно и не торопясь покинул комнату.

Эффект неожиданности от встречи с Виктором походил на сильный удар, от которого вышибает дух. Задрожали колени и заболел живот. Если бы я уже не находилась в состоянии полного замешательства и растерянности, то сейчас для этого наступило подходящее время. Но было уже просто некуда. Мысли метались как сумасшедшие, сравнивая этого лощеного благообразного мужчину с тем образом, который возник у меня после разговора с отцом. Я не находила совпадений. Я помнила все, что говорил о нем отец, но разве можно плохо подумать о человеке, который только что разговаривал со мной!? Он внушал доверие уже одним своим видом, его харизма подавляла. Так и хотелось назвать его дядюшкой и безропотно принять приглашение.

Я была сбита с толку. Все мое сопротивление угасло.

— Мы ждем тебя в гостиной. Переоденься, приведи себя в порядок и выходи, — Адаберта направилась вслед за Виктором, оставив дверь открытой.

Я стояла в оцепенении у окна и пыталась упорядочить реальность. Почему я все еще жива? Совсем не похоже, что Виктор собирается меня убить. Сколько времени прошло? Что сейчас делает и думает отец? Мысль о нем отозвалась чувством вины. От усталости, голода и шока ощущение реальности сместилось. Я огляделась, с удивлением фиксируя элементарные вещи — свет, цвет, запах.

Если в мыслях беспорядок — займи руки, говорила Келли. Нужно двигаться, нужно разобраться, что происходит. Оставаясь на месте в растерянности, делу не поможешь.

Даже не посмотрев на платье на кровати, я подошла к дальней двери. Ничего особенного — всего лишь ванная и гардеробная. Я отправилась за Адабертой и оказалась в широком коридоре, застланным бордовым ковром. По бокам на полу стояли большие горшки с растениями, я машинально отметила шеффлеру и бонсай. На стенах висели портреты в тяжелых рамах. Сосредоточившись, я направилась на звук голосов. Свернула в единственную открытую дверь и увидела, как Виктор заботливо наполняет чашку Адаберте.