Виктория Павлова – Облик неизбежности (страница 20)

Павлин под ногами противно гаркнул, и я подскочила от неожиданности.

Виктор, заложив руки за спину, не торопясь направился дальше, оставив меня в растерянности. Я нужна ему как эмпат! Только никому не приходит в голову спросить моего мнения.

Адаберта потянула за ним, и я не сдержалась, вырвав руку. В присутствии Виктора она сама любезность, но стоило ему отвернуться, начинала меня шпынять. Мне это надоело.

— Так отпустите меня. Я уйду, а вы будете счастливы.

— Милая, маркиз предлагает свою помощь. Нельзя отказываться от таких возможностей, — с возмущенным видом зашипела Адаберта.

— Каких возможностей? — зашипела я ей в ответ. — Наслаждаться видами и дышать полной грудью я могу где угодно.

— Маркиз вовсе не об этом…

Виктор повернулся, и Адаберта тут же замолчала.

— Теперь мы — одна команда, и нам предстоит столько сделать вместе, — он премило улыбался, словно в предвкушении невероятно волнующих событий. — Мы подружимся и сможем разрешить все разногласия. Так ведь, Тереза? Твоя мама позаботится, чтобы у тебя было все необходимое, — Виктор склонил голову, изучая мою реакцию. — Можешь обращаться ко мне с любым затруднением или просьбой. Я всегда рядом и готов помочь. — Тут он бросил взгляд мне за спину, словно его позвали. — Великодушно прошу меня извинить, дела, дела, — проговорил он и ушел.

Я обернулась ему вслед, а Адаберта дернула меня за руку.

— Перестань ему грубить. Ты ведешь себя крайне невоспитанно. И позоришь меня.

Я снова вырвала руку. Почему она все время меня хватает? Хотелось закричать и толкнуть ее со всей силы. Я представила, как она шлепается в клумбу со своим хрупким агератумом, и решила, что зрелище почти искупит неудачный день. Но сдержалась. Это все из-за ее постоянного раздражения, которое передается мне.

Интересно, каким настроением я наполнюсь, если дотронусь до Виктора? Смогу относиться к себе терпимее? Может быть, даже полюблю себя? Стану уверенной и счастливой? И разберусь, врет он или нет.

— Привыкай. Я всегда себя так веду, — бросила я, высматривая путь побега. До леса далековато, но если быстро рвануть…

Адаберта всплеснула руками в ответ на мою реплику.

— Ты невозможна. Королевам непозволительно так себя вести. Сколько же работы мне предстоит?

Я пыталась погасить раздражение и не стала ей отвечать, думая о побеге. Вряд ли она прислушается, если я скажу, что мне все равно. Я просто пошла обратно.

Не доходя до лестницы, я резко свернула влево и бросилась к лесу. И успела пробежать ярдов двадцать, прежде чем охранник меня догнал и, не обращая внимания на попытки вырваться, принес обратно к лестнице. Его равнодушие хлестнуло по нервам. Он поставил меня рядом с испуганной и негодующей Адабертой и демонстративно остался рядом.

— Тереза, — она несколько раз открыла и закрыла рот, словно не в силах выразить чувства. — Ты… — одернув платье, она натянула на лицо дежурную улыбку. — Сделаем вид, что этого не было. И больше не повторится.

Я оглянулась на охранника. Он внимательно следил за моими движениями. Значит, они охраняют не Виктора, а меня. От осознания нового препятствия, от злости и протеста закружилась голова. Кулаки снова сжались, и из горла вырвался рык.

Адаберта отскочила в сторону, когда я ринулась мимо нее вверх по лестнице. Кровь кипела так, что хотелось крушить и ломать, но вряд ли есть смысл бороться с бугаем в три раза крупнее себя.

— Ты должна переодеться к обеду, — раздался снизу голос Адаберты. — Здесь так принято.

Я фыркнула. Похищения видимо, тоже.

Во мне клокотали ярость и раздражение. Я даже испугалась, что столкну Адаберту с лестницы, поэтому бежала сломя голову, чтобы скорее остаться одной. Адаберта явно не питала ко мне симпатии, а воспринимала как неразумное дитя, которое хочет отправиться на прогулку, но упрямится и не желает завязывать шнурки. Если даже после эмоций отца, который доброжелательно ко мне относился, мне пришлось приходить в себя пару часов, то, сколько же понадобится сейчас? Быть Адабертой больше не хотелось.

Я добежала до комнаты, в которой проснулась, и захлопнула дверь. Взгляд уперся в вазу на полке над камином и, подбежав, я схватила ее и со всей силы швырнула в дверь. Пусть провалятся со своим замком, и видом, и всем прочим. Ваза разлетелась вдребезги, и я ненавидела каждый осколок. Пометавшись, я умылась и немного пришла в себя. Не такого я ожидала от матери. И что теперь делать?

И как быть с Виктором? Если он до сих пор меня не убил, может никогда и не хотел? Может, у него другой план, а Адаберта была права, когда спорила с Рейнером? Может, шестнадцать лет назад произошло катастрофическое недопонимание? Может, Виктор не охотник на эмпатов?

Но как же убийство Келли? Неужели людей в черных джипах прислал король? Тогда нужно опасаться его, а вовсе не Виктора. Узнаю, что Виктору известно об эмпатах и уговорю меня отпустить, скажу, что я не опасна, и трон мне не нужен. Сейчас у меня складывалось впечатление, что мое восшествие на престол нужно только Адаберте.

Голова шла кругом. Я не знала, что и думать. Пока единственное, в чем была уверена — это то, что Виктор не желал мне зла. По крайней мере, сейчас, но что будет, если я не смогу дать ему то, чего он хочет?

Глава 7. Игра по чужим правилам

Когда открылась дверь, я все еще ничего не решила. Сидела на кровати и злилась на весь мир.

— Я дала тебе время подумать.

При звуках голоса Адаберты снова вспыхнуло раздражение. Пока она недовольно оглядывала осколки на полу, я не могла оторвать глаз от ее платья: коралловое великолепие, перехваченное в талии тонким коричневым ремешком, спускалось пышными складками до пола; на груди была то ли вышивка, то ли брошь — что-то вроде осыпающихся лепестков, и похожие браслеты охватывали ткань на запястьях. Адаберта стала похожа на фею из сказок — взмахнет рукавами и взлетит. Волосы она уложила в высокий пучок, что подчеркивало длинную тонкую шею. Я с трудом стряхнула оцепенение. Помогло брезгливое выражение лица матери.

— Зачем я здесь? — сейчас выдаст чушь про принцессу. Дотрагиваться до Адаберты не хотелось, но, видимо, придется. Я встала.

— Тереза, я же тебе объяснила, — она поджала губы. — Ты наследница престола, а споря из-за ерунды, мы теряем время. Ты даже не умылась!

— Дело только в этом? В том, что я наследница престола? — от прикосновения по венам побежало раздражение и негодование. Видимо, Адаберту бесило все, что не укладывалось в ее представления о беззаботной жизни.

— Господи, может у тебя проблемы со слухом или интеллектом? — Адаберта расстроилась, но ее огорчение было похоже на упрямое желание следовать своим планам, невзирая на объективную невозможность. — Это твой отец виноват. За тобой нужно было присматривать с самого рождения. Надлежащим образом.

Она не врала. По крайней мере, искренне верила в историю о троне. Выходит, о способностях ей тоже неизвестно?

— Нас ждут к ужину, — она сняла мою руку со своего рукава и демонстративно подтолкнула к платью, которое я швырнула на кресло у окна.

К ужину? Выходит, на обед меня не позвали. Маркиза отвлекли дела, а Адаберта взяла перерыв в родительских обязанностях? Разве от матерей не ожидают, что они позаботятся о своих детях? Что отец в ней нашел?

Я вывернулась и пошла к двери.

— Ты так и не переоделась, — остановила меня Адаберта. — Выйдешь к ужину в старых джинсах?

— Я ведь герцогиня, и это мой замок. Маркиз так сказал. Я отменяю правило переодевания к ужину. И к обеду тоже.

У Адаберты расширились глаза, но, как я и думала, спорить с авторитетом Виктора она не решилась. Нужно еще раз поговорить с ним, только сначала набраться храбрости.

Маркиз ждал нас в гостиной и обернулся, как только услышал мои шаги.

— Прошу прощения за отсутствие на обеде, — он любезно отодвинул мне стул. — Но до вечера я в твоем полном распоряжении.

Выходит, без Виктора Адаберта даже не потрудилась меня покормить? Может, я бы и сама отказалась, но ее отношение бесило. Виктор никак не прокомментировал мой внешний вид, хотя я наверняка смотрелась неуместно рядом с Адабертой в вечернем платье и маркизом в смокинге. Напугала неожиданно возникшая вереница людей с тарелками в руках. Одетые в одинаковые костюмы — черный низ, белый верх — они ставили на стол одно блюдо за другим. Потом они ушли, кроме одного, который в неподвижности застыл неподалеку.

— Я связалась с Густавом Швайбе. Он один из лучших стилистов, мне его очень рекомендовали. Он как раз вернулся из турне с Валентино, и мне повезло, что удалось с ним договориться. Он подъедет через пару дней.

Адаберта горделиво вскинула голову, а Виктор покивал, выражая вежливый интерес.

— Чудесно, чудесно…. Адаберта, поухаживай за нашей девочкой.

Внимание Виктора нервировало, а вот еда выглядела довольно аппетитно и необычно. Я даже не могла предположить, что это за блюда, но уж помощи Адаберты точно не хотела.

Она подвинула ко мне пару тарелок и, видимо, посчитала, что заботы достаточно. Взяла бокал, и человек, стоящий за ее спиной, кинулся к ней и наполнил его. Виктор наблюдал, как я растерянно оглядываю стол.

— Очень рекомендую рибай, — промурлыкал он. — Мой повар — отменный специалист.

От вида и запаха мяса меня замутило. Захотелось выпить простой воды, но пока я соображала, будет ли уместно попросить, Виктор поинтересовался: