Виктория Осма – Огонь и сталь. Том 1 (страница 8)
***
– Где же ты? – спросил Норд, стоя на балконе и смотря на скалы и заснеженные горы.
Уже прошло много времени с того момента, как Эйден увел Черного Тумана из города, и Норд думал лишь о худшем раскладе. Светало, наступило хмурое утро. К этому времени уже были проведены спасательные работы: оставшиеся без жилья люди были временно пристроены к небезразличным горожанам, которые с радостью согласились предоставить свой дом в качестве пристанища; раненые доставлены к лекарям, они все еще борются за жизни и оказывают медицинскую помощь; горящие дома потушены и проверены на наличие живых; проходит перепись населения и подсчет тех, кто еще не найден или уже, возможно, мертв; разбираются завалы, где с большой вероятностью могут находиться люди.
Дверь в комнату открылась, но Норд не отрывал глаз от гористого горизонта. Он посчитал, что это Инга пришла проведать его или Маркус вошел доложить о новом числе погибших.
– Можно? – спросил голос, который Норд тут же узнал и выпрямился. – Конечно, можно. Что это я еще спрашиваю.
Эйден, бледный и измотанный, прошел вглубь комнаты и плюхнулся на диван, закинув голову назад и тяжело дыша. Верхняя губа разбита, мантия на плече порвана, а под ней зияли кровавые полосы.
Норд приземлился рядом:
– Ты как? Что произошло?
– Пару раз он меня ловил, игрался, как кошка с мышкой. Но я увел эту тварь достаточно далеко, потом затаился среди снега и камней – дальше бежать уже не мог – кровоточила рана. Он потерял меня из виду, немного покружил в поисках, от злости разнес скалу и поплелся куда-то в сторону океана.
Эйден так и сидел с закрытыми глазами, постепенно приводя дыхание в норму и держа руку на больном плече. Слова ему пока давались тяжело, по шее стекали капельки пота. Норд дернулся, чтобы взять бинты для перевязки раны, но Эйден остановил его.
– Не надо.
Его пальцы окружили огненные всполохи, и затем появился белый свет. Он прикоснулся к своей разбитой губе, и она буквально на глазах приобрела прежний вид. С плечом было больнее, это Норд понял по исказившемуся лицу Эйдена, но и эти ссадины затянулись, остались только розовые пятна.
Дальше его светящаяся рука потянулась к Норду. Парень хотел отпрянуть, но вмиг передумал и дал ему дотронуться до своей рассеченной брови. Пульсирующая боль отступила, и по венам разлилось приятное ощущение, тепло и умиротворение.
– Не благодари.
– В тот раз на поле боя ты почувствовал, как я к тебе подошел. Почему не чувствуешь Черного Тумана? Ты уже в который раз пропускаешь от него атаки.
– Я чувствую твою энергию, она сильная. Слышу стук твоего сердца. А у него ничего нет, ни тела, ни души. Как можно почувствовать пустоту? Черный Туман не живой, он просто сгусток негативной энергии, поэтому я не излечил себя, когда прятался от него в горах – это притянуло бы его прямиком ко мне.
– Он словно охотится за тобой, ты интересуешь его больше всего… Почему постоянно пытается добраться до тебя?
– Откуда мне знать. Спросим у него в следующий раз.
Норд громко вздохнул, разочарованный ответом, но и сам ничего не мог предположить, хотя на языке крутилась одна мысль:
По крыше вдруг заколотило громко и резко, что напугало Эйдена. Он в одно мгновение вскочил на ноги, руки загорелись пламенем, с широко раскрытыми глазами крутил головой.
– Что это?!
Норд широко улыбнулся ему, еле подавляя приступы смеха.
– Тебе смешно?!
– Это дождь.
Парень встал и подошел к балкону, открыл дверцы, и в комнату влетели влажный воздух и шум дождя. Норд подставил лицо падающей с неба воде. Она охлаждала и уносила всякие угнетающие мысли. Еще ему нравилось, как капли колотят кожу, было в этом что-то успокаивающее и приятное.
Норд обернулся на Эйдена, тот скрестил руки и просто стоял, поняв, что никакой опасности нет.
– Иди сюда. Ты же никогда не стоял под дождем.
– Я похож на сумасшедшего?
– Давайте, господин феникс, неужели вы боитесь?
Эйден осторожно все-таки подошел к балкону. Дождь шел стеной, и это ему, естественно, не нравилось, но он также терпеть не мог, когда его берут на слабо, поэтому шагнул из укрытия к Норду.
Когда первые капли упали на его кожу, он невольно вздрогнул. Норд опять подавил веселый смешок.
– Хватит, – буркнул ему Эйден.
Сначала он чувствовал каждую упавшую каплю, и это приносило безумный дискомфорт, но со временем стало не так уж и ужасно, вполне терпимо, хотя ощущение такого количества влаги все равно вводило его в замешательство.
– Ну как?
– Отвратительно.
Норд не сдержался и наконец-то тихо засмеялся:
– Не стой истуканом, расслабься. Подставь лицо дождю как я.
Феникс повторил за ним, веки дергались при каждом стуке капель по коже. Но через силу он был готов согласиться, что в этом новом для него явлении действительно есть что-то необычное – вода на время будто унесла всю боль, особенно из сердца, и в нем наступил кратковременный покой впервые за двадцать лет.
Глава 10
– Я все думал, почему если феникс – это птица, то ты – человек? – Норд взглянул на Эйдена, когда дождь закончился, и с их волос стекали последние капли.
Эйден смотрел куда-то вдаль, не моргая, будто вспоминал что-то не очень приятное, копался в себе. Молчание было слишком долгим, Норд вздохнул и отвернул голову, понимая, что он не ответит.
Но пару минут спустя перед его носом, сверкая крыльями, пролетела маленькая огненная птичка. Норд поднял глаза, и от увиденного его брови взлетели. Десятки таких же полупрозрачных птичек кружили вокруг них, отбрасывая на стены узоры, садились на плечи и перила балкона, зарывались в волосы, приземлялись на протянутую ладонь. От их света и тепла отступила серость сырого Блейда.
– Нас было сотни. Очень давно, – начал Эйден. – Мы дарили свет и процветание этому миру. Но люди решили заполучить фениксов, подчинить нашу волю и силу, обладать нашим светом. Многих просто забили, но от мертвой птицы нет толку. Тогда их стали сажать в клетки, но и оттуда они выбрались – сгорели в своем же пламени, чтобы не достаться никому.
Птицы вокруг стали медленно угасать, все потускло, вернулась серость. Единственные оставшиеся три самые крупные птицы уместились в руках Эйдена, и он продолжил:
– Нас осталось трое. Самых сильных и могущественных. И мы решили спрятаться и оставить людей, – первая птица взлетела и растворилась в воздухе. – Один из нас улетел на солнце, сделав тем самым его еще более прекрасной и горячей звездой.
Следом взлетела вторая птица, потанцевав среди языков огня, растаяла и она.
– Другой вселился в лесной пожар и стал самой опасной природной стихией – беспощадной и неконтролируемой.
Третья птица, самая яркая, так и осталась сидеть у Эйдена в ладонях.
– Третий феникс нашел человека с такой же светлой душой, как и у всех огненных птиц…
– И вселился в него, – догадался Норд, его восхищению не было предела.
– Да. Тот человек стал править всей землей, всеми континентами. Честно и благородно. Мог даже делиться частичкой своей магии – так и появились люди Огня. Он стал тем фениксом, которого чуть не потерял мир.
– Но? – Норд стал предчувствовать неладное, когда Эйден замолчал.
– Но люди одержимые завистью и злобой напали и на него, пытаясь завладеть силой феникса, – Эйден резко сомкнул ладони и птица потухла. – Они убили его. Вырезали сердце, думая, что именно оно и хранит огненную магию.
– И что дальше? Они заполучили ее?
– Нет, они ушли ни с чем. Феникса в том человеке уже не было, он передал эту силу своему новорожденному сыну, как известно, у всех младенцев чистые души. У каждого, чья душа была так же чиста, на спине появлялся облик феникса – метка, была подвластна магия.
Норд воодушевился, расправил плечи:
– Значит, твоя душа…
– Нет. Моя не чиста.
– Тебе не просто так дарована эта сила.
– Я боюсь, что однажды метка сотрется, меня поглотит огонь, боюсь не возродиться, так как делал много того, что не подобает фениксу.
– Я так не думаю. Послушай… – Норд хотел дотронуться до плеча Эйдена, попытаться приободрить его, но тот перехватил его за запястье и сильно сжал.
– Что с тобой не так, Норд? Ты должен меня ненавидеть, как и все. Я же убил твоего отца!
Острая боль стрельнула в руку Норда, кожу разъедало под ладонью феникса. Парень сморщился, скрипя зубами, руку свела судорога. Эйден разжал ладонь, а на ее месте краснел и кровоточил ожог, появились волдыри. Норд прижал к себе пораженную руку, стискивая зубы и сдерживая громкий рык.
Растерянный Эйден отшатнулся от него, точно оглушенный чем-то тяжелым. На его лице промелькнул страх, а затем и паника. В памяти всплыл тот самый день, когда огонь забрал его родных, день, который до сих пор не дает спать по ночам.