Виктория Мельникова – Избранная Иштар (страница 96)

— Думаете, свадьба будет? — задумчиво осведомился оборотень, разглядывая меня.

Я поперхнулась. Что за грязные намеки? Или он знает что-то, чего не знаю я? Если подумать, я почти три года не отдавала ленту, мог ли Тео счесть свое предложение аннулированным? Повторно меня никто не звал. Вон у него был в волосах новый атласный лоскуток… тоже ритуальный? Я тряхнула головой. Нет смысла гадать: дождусь Тео, отдам вышитый вариант и спрошу прямо, желает он видеть меня своей женой или нет.

— Я его лично закопаю, если не будет, — любезно пояснил дракон, — потом откопаю и все равно к алтарю доставлю.

— Некромантия запрещена высшим законом Ирреля, — парировал Грэгорик.

Я снова выдохнула. Ну и шуточки! Нельзя говорить о законе с таким ехидным лицом.

— Мое почтение, ирр Дарвин! Не узнал вас в этой маскировке.

«Маскировке»? Все время забываю, что остальные не видят истинной сущности драконов под мороком. Я удивленно переводила взгляд с одного на другого. Так они знакомы? Ну что за цирк! Я тут чуть косу не сгрызла от волнения, гадая, простит ли мне Тео смерть лучшего друга от когтей гостя, а у них, оказывается, странный ритуал приветствия!

— И давно у вас шефство над этой особой? — спросил оборотень.

— Даже не открывай пасть в сторону моего птенчика, — Дарвин недружелюбно хмыкнул, опустошая очередную тарелку салата.

Оборотень озадаченно замолчал, словно надеялся на другой ответ, возможно, на правах старого знакомства. Я украдкой наблюдала за ним. Во-первых, мне была интересна его реакция, а во-вторых, я ждала, пока он уйдет. Какой может быть разговор о чокнутом Герольде и Ашур при посторонних?

— Думаете, Маххабат согласится? — прервала я затянувшееся молчание.

— Выбора у него нет, правда, он пока об этом не знает. Ты ведь не все карты открыла, верно?

Я кивнула. Действительно, козырять благословением Иштар и ее покровительством я не стала. Если заартачатся, тогда… С другой стороны, в свете открытий об этом «чудном» народце, хочу ли я помогать великанам и отпускать к ним Мусю? Что важнее: судьба целого народа, пусть и не самого приятного в рамках моей морали, или мои принципы? Хотя что это я… Рассуждаю так, будто имею право решать. Вдруг Муся сама не захочет? Я могу сколько угодно говорить Маххабату, что отпускаю Грю с мамой в селение Северных великанов, но что от этого изменится? Муся гражданка Истрана, мой бизнес вполне легально передан ей. Скажет мне троллиха за такую «заботу» пару ласковых и ведь будет права!

— Лей Грэгорик, не могли бы вы позвать Мусю?

— Почему я? — удивленно вскинул брови оборотень.

У меня было огромное желание заявить магу, что мне нужно посекретничать с драконом, но тогда, боюсь, попа Грэгорика окончательно прирастет к стулу. А мне необходимо перекинуться с Дарвином хотя бы парой слов насчет Ашур!

— Боюсь, вы единственный, кроме меня, кому сейчас поверит Муся. Ситуацию необходимо обсудить, а у меня вот, — я подняла руку, демонстрируя кексик, — восполнение сил после магических затрат. Никак не отойду, а еще нужно проверить амулеты.

Он пробуравил меня взглядом, словно раздумывая, достойная ли у меня отговорка. Видимо, подвоха в моих словах оборотень не нашел, так как встал и двинулся на второй этаж. Уходил он нарочито медленно, то и дело оборачиваясь. А я что? Я сижу, ем кексик. Вполне уважительная причина никуда не идти: весь день чувствую себя неважно, и оборотень это видел. Даже Ирна не язвит по поводу пирожных, правда, ей сейчас некогда, да и возразить против того, что в ход было пущено много магии, она не сможет.

— Вот, — я протянула Дарвину записки, полученные от незнакомого дракона.

Зеленокрылый мельком глянул на листочки и, кивнув, спрятал их во внутренний карман плаща. Он задумчиво постучал пальцами по столу.

— Говоришь, Герольд?

Я кивнула. Именно так в письмах и представлялся незнакомец.

— Говоришь, сова? Проклятая птица Ашур?

— Ну, защита гостиницы ее не пустила.

— Интересно, — Дарвин подпер подбородок рукой, задумчиво разглядывая тарелку с кексиками и пирожками, словно у нас шел светский, ничего не значащий разговор. — В нашем королевстве действительно есть такой дракон — Герольд.

Дарвин перевел на меня взгляд, и я невольно поежилась. Было что-то такое в его интонации и взоре, отчего мне захотелось спрятаться.

— Он, как и ты, попаданец из другого мира. Там он был принцем, потому и здесь получил титул князя, но в силу некоторых обстоятельств земель он не наследует.

— Попаданец… — зачарованно повторила я. Понятно, что не из моего родного мира, но все же почти родственная душа… и тут такое.

— Он прибыл в Иррель очень давно, — Дарвин задумчиво прикусил губу. — Тогда моя мать только из яйца вылупилась. Боюсь, за столько лет Герольд сошел с ума: в другом мире остались его подруга и гнездо, а в этом семья ему недоступна. Ни с одной из наших драконесс он не может завести потомство. Ашур обещала ему возможность вернуться домой, поэтому несколько раз он пытался… — Дракон замолчал и надкусил кексик. — У тебя потрясающий кондитер, Тина!

Я удивленно моргнула и округлила рот буквой «О». При чем тут Анри? Только-только разговор пошел о важном! И тут… кексики. Что за глупость?

— И кому-то пирожки идут не впрок, — хмыкнул над ухом Грэгорик, заставив меня вздрогнуть.

— Неправда, все пирожки откладываются в нужных местах, — растерянно сообщила я оборотню, любовно поглаживая косу, перекинутую на грудь.

Что ж, причина внезапного интереса к талантам Анри стала понятна: к нам подошли «лишние уши».

Муся с Грю расположились рядышком, опасливо косясь в сторону Дарвина. Пока Грэгорик с моего молчаливого согласия пересказывал дракону историю Муси, а троллихе суть разговора с Маххабатом, я обдумывала ситуацию. Герольд — попаданец. Занятно! Получается, сошедший с ума мужчина просто пытается прорваться к своей семье и считает, что цель оправдывает средства. Я уцепилась за слова Дарвина о том, что князь пытался это сделать уже несколько раз. Значит, убийство рыжеволосой фрейлины было не единственным? И если я стою на пути его возвращения домой, меня убьют? Ответов не прибавилось, наоборот, голова пошла кругом от догадок. Надо будет поймать Дарвина, когда Грэгорик уйдет спать.

Я тряхнула головой и сосредоточилась на беседе. От Муси не утаили ни известие о свадьбе, ни тот факт, что детей у троллей в конечном итоге забирают. Мне в этой ситуации одно непонятно: если великаны так трясутся над «свежей» кровью, почему они допустили травлю, когда Грю был маленьким? Хотели, чтобы Муся сама публично отказалась от сына? Чтобы они, такие чистенькие и благородные, просто пришли и забрали ребенка? Или все-таки дело в родовой ветви вождя?

— Так они что… помереть могут? — удивленно спросила Муся, переглядываясь с сыном.

— Если вы не согласитесь поехать, обязательно. Богиня их не простит и нового благословения не даст, — подтвердил дракон, разглядывая троллиху.

— А свадьба мне зачем? Мужик еще постылый… — недовольно буркнула женщина.

Однако я заметила, что скулы Муси порозовели. О как! Может, она еще Нимлика не забыла? А что? Пусть воспитывает сына, искупает свой грех. Тяжело ей, небось, все тянуть в одиночку. Физиология, опять же…

Трудно представить любовника для троллихи, а Маххабат мужчина крупный, рядом с ним и Муся не кажется великаншей. Да и Нимлик, по ее словам, не маленький: «толстый, красивый». Совет да любовь. Правда, сколько она продлится, любовь-то эта? До первого выращенного «молодильного» яблока?

— Клятва жизни — непростой обряд, его уже тысячу лет не используют, но Северные великаны прекрасно знают, что это такое, — усмехнулся дракон. — Принесший клятву не может предать, обмануть или изменить супруге. Это этакая золотая цепь между двумя людьми: замысливший дурное сам будет страдать от последствий. Выбранный вами мужчина станет защищать вас с сыном от всех невзгод, включая злые языки. А свадьба перед ликом богини сделает союз неоспоримым и признает вас равной. Бросить в лицо гадость никто не решится, потому что перед предками и духами вы станете частью народа великанов. Без этих двух пунктов я бы не рискнул советовать вам возвращаться в горы.

— Почему? — удивленно спросила Муся.

Ну да, моя троллиха благородная, наверняка уже собралась ехать спасать умирающих деток. С нее станется, с мягкосердечной.

— Хотите, расскажу, как все будет? — вкрадчиво начал Дарвин. — Однажды вы просто не проснетесь. Лекарь скажет, что это был сердечный приступ, а мальчика напоят настоем разрыв-травы, чтобы притупить горе, и воспитают в исконно северных традициях. Вашу могилку вынесут за ограду, а что? Все логично, не член племени же. И Грю постепенно позабудет мать, которая совершила невозможное: вырастила сына вдали от благословенного дерева. Удобно, согласитесь?

Я поперхнулась. Ничего себе перспектива! Муся испуганно взирала на дракона, будто он не озвучивал варианты, а предсказывал будущее. Грю теснее прижался к матери, словно боялся, что забудет о ней прямо сейчас, сиюминутно.

Вот однозначно! Зачем вообще размножаться этим великанам? Гады они какие-то! Нет, я прекрасно понимаю, что это лишь возможная ветка развития событий, но почему-то она кажется мне весьма вероятной. Но ведь нет смысла наказывать за то, что еще не произошло. Кто я такая, чтобы решать, жить или умереть целому народу только потому, что их мораль не находит отклика в моей душе? Зазвездилась ты, Тиночка. Я вздохнула и перевела взгляд на Мусю. Вот уж кому точно решать.