Виктория Мельникова – Избранная Иштар (страница 9)

Не успела я вытереть руки о фартук, как Хьюго атаковал меня прямо на выходе из кухни.

— Слушай, Тина, принимай заказ: десять грифельных досок и пять контурных амулетов. Срочно!

Я от неожиданности моргнула, переведя взгляд на Ларра. Полуоборотень ехидно хихикал в кулак — судя по его виду, за время моего отсутствия он успел знатно потроллить «высоких гостей».

— И вам окрошки, ирр Хьюго, я помню, — саркастично отозвалась я, краем глаза заметив, как Берг пытается воровато запихнуть мою настольную доску в сумку. — Лей Лерс! Мои изделия защищены не только от копирования, но и от вскрытия. Попробуете разобрать — получите горстку бесполезной золы. Впрочем, можете забирать, если возместите стоимость. Один серебряный.

Маг вздрогнул, густо покраснел и со стуком вернул доску на стол.

— Кстати, — Хьюго прищурился, в его взгляде прорезалась холодная деловитость, — а почему ты до сих пор не на госслужбе с такими-то талантами?

— Как переселенка, я не обязана отрабатывать обучение, — я пожала плечами с самым невинным видом. — Мне предлагали, я вежливо отказалась. У меня и гербовая бумага имеется.

Хью недовольно засопел и поплелся к своему столу, где его уже ждала запотевшая тарелка с окрошкой. Кажется, мирный обед превращался в затяжную осаду.

— Вот почему ты такая вредная, Ауэриллина? — буркнул Хьюго, недовольно косясь на пустую хлебную корзинку, которую Берг уже успел придвинуть к себе.

— Не вредная, ирр Эмерти. Просто я не горю желанием быть винтиком в вашей государственной машине. И столица мне даром не нужна.

— А почему? — Хью мгновенно оживился, в его глазах вспыхнул азарт сплетника. — Там остался кто-то, с кем ты боишься встретиться? Неудачный роман? Тебя затащили в постель и бросили?

Он издевается⁈ Правда не понимает? Мне до судорог в пальцах хотелось рявкнуть: «Да, я оставила там в том числе и тебя как вечное напоминание о собственной глупости! А ты все таскаешься за мной, как дурное предзнаменование!» Но я лишь плотно сжала губы, удерживая возмущение внутри.

— Знаете что, ирр Хьюго… — начала было я, закипая от гнева, но договорить не успела.

За спиной, бесшумно и неотвратимо, возник Дарвин. Я не услышала его шагов — только почувствовала, как он властно отодвинул мою тяжелую косу. Дракон шумно выдохнул мне в шею, обжигая кожу горячим воздухом.

— Ты слеп, Хьюго, — пророкотал он, и от вибрации его голоса у меня подогнулись колени. — Лея Кристина чиста, как первый снег на пиках Дивных гор. Ее никто не бросал после бурной ночи.

Я вздрогнула и попыталась отступить, но коса все еще была в его когтях. Дракон с почти научным интересом рассматривал сложное плетение — сегодня я изменила привычкам и соорудила «французскую косу», затейливо уложив рыжие пряди.

Внутри все заледенело от страха. Насколько вообще адекватен этот чешуйчатый псих? И зачем он озвучил это… при всех⁈

Я почувствовала, как лицо заливает густая, мучительная краска.

— Чиста как снег? Что за бред ты несешь? — Хьюго недоверчиво фыркнул. — Не может девчонка быть девственницей в двадцать четыре года! Она же не иррея из первого круга, чтобы беречь честь для возможного ритуального брака!

Эмерти поднял на меня взгляд и внезапно осекся. По моему лицу, ставшему цвета спелой свеклы, все стало ясно без слов.

Я не знала, куда провалиться. В Ирреле, особенно в среде магов, нравы были более чем свободными. Целомудрие считалось обязательным лишь для высшей аристократии, для всех остальных — досадным недоразумением или странностью. Почему я до сих пор не «исправила» эту оплошность? Сначала — паранойя насчет гигиены и нежелательных последствий. А потом? Ждала того самого «единственного»? Глупость несусветная. На Земле-то я монашкой не была. Просто здесь… здесь все было не то. Не с теми. Учеба, потом стройка, потом бесконечная гонка за выживанием…

Дарвин продолжал удерживать кончик моей косы, и в его золотых глазах читалось нечто такое, от чего мне захотелось немедленно спрятаться за спину своего медведя–вышибалы.

— Ирр Дарвин! — решительно выдохнула я, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

— От вас так одуряюще вкусно пахнет… — промурлыкал дракон, и в его глазах вспыхнули опасные искры.

Я видела, как лицо Хьюго перекосило от ужаса. Кажется, ирр Эмерти в панике прикидывал, как заминать международный скандал, если чешуйчатый гость решит закусить хозяйкой таверны прямо здесь, у стойки. Интересно, а драконы — каннибалы? Или человечина для них — просто дичь? Я тряхнула головой, прогоняя этот бред. О чем я вообще думаю⁈

— Ирр Дарвин, это всего лишь мое авторское мыло для бани. Имбирное, — я заставила себя улыбнуться, стараясь придать голосу уверенности. — Вас просто привлекает знакомый аромат.

— Нет, девочка, здесь нечто иное, — Дарвин хищно оскалился, демонстрируя идеальные клыки. — Ты — Видящая?

Внутри все похолодело. Мой главный секрет выставили на стол вместе с приборами.

— В смысле? — я округлила глаза, включая режим «прелесть какая дурочка».

— На мне сейчас совсем иная иллюзия, не та, что в прошлый раз, — вкрадчиво продолжил дракон. — Но ты узнала меня мгновенно. Даже Хьюго потребовалось время, чтобы сообразить, кто перед ним.

Паника накрыла волной. Нельзя выдавать себя! Только не сейчас, когда на меня смотрят ищейки из Канцелярии! Я пошла ва-банк: очаровательно улыбнулась и присела за их столик, подавшись вперед так, что едва не легла грудью на столешницу. Мое роскошное декольте — сокрушительное оружие против любой логики. Берг тут же «завис», не в силах оторвать взгляда от моих ключиц и того, что ниже. А вот Хьюго и Дарвин… ноль реакции. Обидно, черт возьми! У меня же формы — загляденье, особенно на фоне местных костлявых девиц!

— Ну, ваш голос и одеколон вы сменить не догадались, — нашлась я, стараясь перевести тему в безопасное русло. — Какими судьбами? Снова в столицу?

— Это неважно! — пулей выстрелил Хьюго, явно пытаясь заткнуть мне рот.

— По личному приглашению Эмерти–старшего, — вальяжно отозвался дракон.

Он по-хозяйски отодвинул в сторону Хьюго и бесцеремонно прибрал к рукам его тарелку с окрошкой. Кажется, визит в столицу обещал быть куда интереснее, чем скучные отчеты Канцелярии.

Хьюго обиженно засопел, в этот момент став до смешного похожим на нашкодившего ребенка. Я покровительственно улыбнулась, глядя на него сверху вниз. И как мне в Академии могло казаться, что он — герой моего романа? Высокий, нескладно–худой, с дергающимся кадыком… вылитый гасконец. Д’Артаньян местного разлива! С моим уверенным сорок восьмым размером (а втайне я подозревала, что уже и пятидесятым, но отчаянно верила в лучшее) рядом с таким «кузнечиком» делать было нечего. В Ирреле последние семь лет в моду вошли костлявые девицы на грани анорексии, и я в этот стандарт вписывалась примерно так же, как бегемот в балетную пачку.

Хьюго полагалась первая красавица королевства, иррея с родословной до седьмого колена. Да и, честно говоря, люблю-то я вовсе не его…

Я провалилась в этот мир в восемнадцать, набитая под завязку романтическим мусором из любовных фэнтези. Мне казалось, что мироздание просто обязано подкатить к моему порогу принца на белом коне. Под это определение подсознательно подгонялся каждый встречный. Хьюго лидировал в моем личном хит-параде целый год — родовитый, сильный, ослепительный. Пока я наконец не разглядела за этим фасадом истинного ирра Эмерти: самовлюбленного мальчишку и беспринципного бабника.

Но потом был еще Теодор….

При мысли о нем внутри все до сих пор болезненно сжималось. Старший брат Хьюго. Мой личный Пейрак из романов Голон. Потрясающе красивый: грива иссиня–черных волос, стянутых на затылке лентой, и тонкий, хищный шрам через всю щеку, который не брала ни магия, ни алхимия. Говорили, за этой отметиной стоит некая героическая тайна, покрытая мраком.

Я безнадежно любила его два долгих года. Считала минуты до выходных, когда он заглядывал к брату. Тогда Хьюго заливал нам, что Тео советуется с ним по делам Тайной канцелярии, а я, дура, верила. Лишь позже я узнала правду: Теодора называют «демоном Истрана», и он возглавляет ту самую Канцелярию, держа в страхе всю страну. Жестокий, расчетливый, ледяной… В это невозможно было поверить, ведь со знакомыми брата он всегда был так подчеркнуто мягок и внимателен.

А потом… на моем четвертом курсе в столице объявился маньяк. Он охотился на барышень с пышными формами — и ведь находил их, несмотря на моду! Все его жертвы были девственницами.

И именно в этот период Теодор начал за мной «ухаживать». По крайней мере, мне, ослепленной любовью, это казалось ухаживаниями. Я летела к нему на «свидания», замирая от восторга, когда он предлагал мне локоть. Он дарил цветы, мы гуляли при луне всегда по одному и тому же маршруту. Но чтобы начать прогулку, мне приходилось подолгу ждать его у входа в библиотеку. Я стояла там, как живой фонарь, неприкаянная, но счастливая, не подозревая, что служу всего лишь живой приманкой в чужой кровавой игре.

А потом маньяк напал. До сих пор, стоит закрыть глаза, я чувствую те липкие секунды: толстяк с маниакальным блеском в глазах неспешно расплетает мои волосы, наматывая рыжие пряди на кулак. Мне никогда не было так страшно. А Теодор… Теодор просто ждал в тени, позволяя ужасу заживо жрать меня, лишь бы взять преступника с поличным.