Виктория Мельникова – Избранная Иштар (страница 80)
Угу. Ирна. Как же! Будто я не вижу, что на самом деле его интересует судьба Энаи. Ничего, помучаю братца, напишу, что с Ирной все в порядке, и ни слова о ее вздорной дочери.
А вот вести касательно Муси меня не на шутку взволновали. Что за странные люди искали троллиху? Белые! Толпу зеленокожих троллей Ларр бы точно выделил особо, значит, кожа у визитеров была светлой. Хотя и Грю у нас, если присмотреться, не самый «зелененький». Отец тролленка? Но зачем ему искать Мусю, если, по ее словам, расставание и отказ от ребенка были добровольными? Хотят отобрать мальчишку силой? Я помотала головой, отгоняя дурные предчувствия.
Быстро спрятав черную ленту в ящик стола, не сегодня же ишхасс вернется! Ждал три года, подождет еще немного.
Прихватив письмо, я вышла из комнаты. Нужно показать написанное Мусе. Пусть решает сама, что со всем этим делать.
Глава 23
Я отвела Мусю в комнату, проигнорировав любопытный взгляд Милады. С «принцессой» тоже нужно поговорить, но позже… Сейчас важнее выяснить, что за люди рыщут по следу троллихи. Вряд ли в округе полно путешествующих троллих с детьми. В столице каждый второй укажет на мою гостиницу, стоит чужакам только заикнуться о поисках в Орлуме: Муся успела примелькаться, но диковинкой быть не перестала.
Я сунула письмо в руки троллихи и удовлетворенно кивнула. Опешившая Муся бросила на меня быстрый взгляд, словно переспрашивая, действительно ли ей позволено заглянуть в сокровенное, и принялась медленно изучать написанное, старательно шевеля губами. Грамотна! Одно дело подозревать это, и совсем другое, получить подтверждение. Теперь она точно не отвертится от серьезного разговора!
По мере чтения Муся бледнела — точнее, стремительно серела. Поразительно, как живое существо способно за считаные мгновения так осунуться лицом. Едва добравшись до последних строк, троллиха рухнула на колени, вызвав в комнате маленькое землетрясение.
— Госпожа леечка, да я же ни в жисть! Мой Грю, мой! Сами же отказались! Перед ликом Масуры отказались! — запричитала она. — Сказал: «Забирай отродье и проваливай домой». А дед и вовсе предлагал, под откос… Не выдержала я, схватила Грю и бежать. А теперь-то что? Что им надобно?
Я пыталась прервать этот поток отчаяния, но тщетно. И кто такая Масура? Имя кажется знакомым, но память подводит.
Троллиха так отчаянно вцепилась в мои ладони, что я уже предчувствовала появление синяков. Кем должны быть эти таинственные преследователи, чтобы до смерти напугать обычно непоколебимую Мусю? И Тео как назло нет в городе! Куда теперь бежать?
— Муся! — я почти крикнула, тщетно пытаясь остановить этот бессвязный поток слов и отцепить ее пальцы от своих предплечий.
— А ведь, госпожа леечка, двенадцать лет о нас не вспоминал! — продолжала причитать троллиха, обливаясь горькими слезами. — Двенадцать лет мы по селам скитались, только у вас тут душой и отогрелись. Куда теперь? Опять бежать?
— Муся! — я прибавила громкости, наконец заставив ее сфокусировать на мне взгляд.
— А Грю… он про отца знает?
— Знает. Все знает, до последнего сказанного слова.
Угу. Им все известно, а мне бы хоть крупицу правды выудить. Пользоваться состоянием Муси и устраивать допрос было совестно: она мне доверяет, а я тут… впрочем, безопасность гостиницы важнее деликатности.
— Муся, кто эти люди? Ведь не тролли же?
Женщина тяжело вздохнула и виновато отвела глаза. О как! Становится все интереснее и интереснее. Я на всякий случай нащупала рукой табуретку и присела. Только мне могло так «повезти» на специфических подопечных.
И Муся заговорила.
Ее племя обосновалось у подножия гор, на самом краю континента, под боком у бушующего Северного моря. Не слишком многочисленное и совсем не воинственное, оно мирно процветало под негласным покровительством великанов. Соседние кланы троллей не рисковали соваться на чужую территорию, и сородичей Муси это полностью устраивало. Предприимчивые земледельцы возделывали каменистую почву и снабжали гигантов сладкой репой, честно отрабатывая право на защиту и покой.
Здесь я шумно выдохнула. Ведь каждый «образованный» человек знает, что никаких Северных великанов не существует. Сказки это, фольклор. В большом справочнике по расам так черным по белому и написано.
Ага, конечно. Про дриад с русалами там, небось, те же авторы сочиняли.
Однако сами великаны не догадывались, что они лишь плод воображения, и преспокойно обитали в предгорьях. Диковинному народу было плевать на притязания чужаков: к местным они привыкли, а с пришлыми возиться недосуг, хотя добрая драка всегда отлично разгоняет кровь. Куда же без этого?
Сама Муся, единственная внучка вождя, в родню явно не пошла: сказывались какие-то сторонние гены, возможно, тех самых великанов. Кожа у нее была светлее, чем у соплеменников, глаза — шире, а клыки почти не выпирали. Да и ростом она не вышла, в общем, полнейший «не канон» местной красоты. Юную троллиху в племени не жаловали: парни на хмельных посиделках предпочитали обходить ее стороной. Даже богатое приданое в три десятка теплых шкур не могло заманить женихов на порог землянки, где жил вождь.
Предоставленная самой себе, Муся полюбила ночные прогулки в окрестностях деревни. В чем заключалось это развлечение мне не понять, но для юной троллихи оно было жутко увлекательным. В одну из таких ночей она и натолкнулась на
Нимлик учил подругу правильно говорить и орудовать ложкой, а Муся его — ловить рыбу острогой, как умели только тролли. Что могло произойти между двумя неприкаянными подростками? Либо дружба, либо любовь. Юная троллиха всем сердцем верила, что Нимлик полюбил ее душу, ту самую, загадочную и нежную.
О своей беременности она сообщила избраннику радостно, щедро одарив его улыбкой и венком из одуванчиков. Был у троллей такой обычай: если глянулся девке парень, она плела ему венок. Муся мечтала, что великан наденет это цветочное безумие на голову и пойдет с ней к деду-вождю. Только вот радости в глазах Нимлика не было, лишь тихий стон, вырвавшийся из груди, да вцепившиеся в волосы руки. А вскоре юноша и вовсе пропал. Муся осталась одна. Остался и стремительно растущий живот, и осуждающие взгляды, которыми теперь провожали внучку вождя.
Грю родился еще менее похожим на соплеменников, чем мать: слишком светлокожий, чересчур маленький, лицом вылитый Северный великан. Народ роптал. Вождь до поры хранил молчание. Муся была его любимицей, и он искренне желал ей счастья, даже подготовил немалое приданое. Но кто теперь возьмет ее, «порченую», да еще с приплодом? Впрочем, правнук — это все равно родная кровь, лишний рот вождя не разорит. Но что будет потом? Когда старик уйдет в Долину вечных костров, кто вступится за непутевую девку? От этих мыслей старый тролль, казалось, постарел на добрый десяток лет, но продолжал угрюмо молчать.
А затем явился сам Азур Могучий. Глава северных великанов яростно требовал поднять бастарда на пики и грозил племени истреблением. Ничего не дрогнуло в груди старого воителя при виде собственного внука. Лишь о чистоте крови радел старик, настаивая: не бывать полукровке княжеского рода, не сметь ему угрожать законной власти. Неизвестно, какие боги надоумили Мусю, но она прилюдно потребовала, чтобы Азур отрекся от престолонаследника перед лицом Масуры — верховной покровительницы его народа. Богиня отречение приняла. С того мига ни у отца не осталось прав на Грю, ни у Муси возможности просить для сына защиты или золота.
Но спокойствие в племени так и не воцарилось: соседи начали притеснять сородичей Муси, стычки вспыхивали все чаще. Дед не раз предлагал матери отправить мальчика «под откос», в бушующее море, но та лишь упрямо мотала головой. Ее сын, только ее! К трем годам тролленка соплеменники озверели окончательно. Во всех бедах крайней оказывалась Муся и ее ребенок. В любой засухе или падеже скота винили «эту девку и ее выкормыша». Тогда-то Муся и решилась на побег. С тех пор она и скитается.
Я дослушала рыдающую женщину и нахмурилась. В этой истории явно не хватало фрагментов пазла. Зачем великаны ищут Грю спустя столько лет? Романтик внутри меня робко предположил, что Нимлик раскаялся и после смерти сурового отца наконец ищет родную кровинку. Угу, как же. Двенадцать лет не вспоминал, папу боялся? Здоровый мужик… Я скорее поверю, что от мальчика хотят избавиться как от досадной помехи. Бастард он или нет, а вдруг начнет претендовать на место вождя? Отречение перед Масурой — аргумент весомый, но в политике и богов умудряются обходить. Слишком все запутано.