Виктория Мельникова – Избранная Иштар (страница 7)

— Ну да, ну да, — закивал Хью, устраиваясь поудобнее. — Зато слава о твоем заведении бежит впереди караванов. О «Замке» говорят даже по ту сторону пустыни.

Я удивленно моргнула. Мы открылись всего полторы недели назад — как слухи могли преодолеть пески так быстро?

— Потрясающее место. Абсолютно защищенное, — степенно добавил дракон, изучая еще одну мою новинку.

На столе стояли небольшие грифельные таблички — мое «меню». Точно такая же, только огромная, висела над барной стойкой. Стоило мне написать на главной доске список блюд на день, как надписи магически дублировались на всех столах. Затраты магии были копеечными, а эффект как от разорвавшейся бомбы. Для тех же, кто не умел читать, мои подавальщики заучивали меню наизусть, превращая обычный заказ в маленькое представление.

Я видела, как Хьюго прищурился, разглядывая мои «планшеты». Кажется, он только сейчас начал понимать: та, кого он считал посредственностью, создала нечто, чего не смогли достичь все магистры Академии со своими вековыми традициями.

— Да, кстати, защита потрясающая, — внезапно серьезно добавил Хью, откидываясь на спинку дивана. — Кто ставил? Впервые вижу такое хитрое плетение. Честно? Я не уверен, что смог бы пробить его с ходу, не подняв на уши весь город.

Я замешкалась. Характеристика «не уверен, что пробил бы» из уст лучшего выпускника Академии дорогого стоила. А ведь этот контур я вычерчивала сама, ночами, до кровавых зайчиков в глазах, пытаясь предусмотреть все: от визита агрессивной нежити до падения метеорита на мой «Замок».

— Не хочешь — не говори, — Хью по-своему истолковал мою заминку. — Но передай мастеру, что я готов купить у него пару десятков автоматических контуров для полевых выходов. Золотом не обижу.

Автоматические контуры были святым граалем для военных и наемников: бросил амулет об землю — и вокруг тебя мгновенно разворачивается купол. Удобно, смертоносно и дико дорого.

— И ты рискнешь принять чужой артефакт? Без печати Департамента контроля? — я вскинула бровь, уже прикидывая в уме объем работы и возможную прибыль. Соблазн был велик, но цена… мои личные энергозатраты на такое производство граничили с самоубийством.

— Если их сделает этот специалист — возьму не глядя, — маг нетерпеливо вертел в руках мою грифельную табличку. — Слушай, это тоже его работа? На каком расстоянии дублируются записи? Постой… почему такие вещи гниют здесь, в провинциальном трактире, а не лежат у меня в сумке? Он государственник? Можешь устроить нам встречу?

— Пятьсот метров, — я пожала плечами, стараясь говорить буднично. — Если вкачать больше силы, радиус вырастет.

— Метров? — Хьюго поморщился. — Опять эта твоя дикая система исчисления? Давай по-человечески.

— Около семисот аршинов, — я с трудом перевела цифры в местные единицы.

— Семьсот⁈ И это на бытовых искрах? Почему не закачали больше?

— А оно мне надо? — фыркнула я.

Истинная причина была прозаична: у меня просто не хватило сил на большее. Я и так балансировала на грани магического истощения, вылизывая этот дом.

— Тина, не юли! — Хью подался вперед, в его глазах вспыхнул азарт исследователя. — Мне нужно такое же, но на милю! Минимум!

— Ну, раз тебе нужно — ты и делай, — отрезала я, чувствуя, как внутри растет глухое торжество.

— Имбирный чай и рыбу в сметане с картошкой, — бесцеремонно вклинился в наш спор дракон.

Он адресовал заказ подошедшей Юли, младшей дочке Станы, которая замерла перед золотоглазым великаном с открытым ртом. Дракон посмотрел на Хьюго как на назойливое насекомое и добавил, глядя прямо на меня:

— Оставьте ее, Хью. Мастер, создавший это место, не любит шума. Он любит… функциональность. И, судя по запаху из кухни, вкусную еду.

— У нас есть имбирная настойка на перце, — деловито предложила я. — Самое то, чтобы пропотеть и выгнать хлад из костей.

Дракон на секунду задумался, прислушиваясь к внутреннему жару, но качнул головой. Маленькая Юли перевела выжидающий взгляд на Хьюго. Девочка держалась из последних сил, и я видела по ее побледневшему личику, что она вот-вот свалится от усталости.

— Кусок мяса побольше, густую похлебку и кружку самого приличного пива, — заказал маг и, едва Юли скрылась в сторону кухни, мертвой хваткой вцепился в мою руку. — Так все-таки, координаты твоего мастера?..

— Ирр Хьюго, — дракон издевательски хмыкнул, в точности копируя мои интонации, — неужели вы до сих пор не поняли, что лея и есть тот самый таинственный артефактор?

Я замерла. Сердце пропустило удар. Смутившись под этим золотым, видящим насквозь взглядом, я опустила глаза и принялась нервно теребить ленту в волосах. А Хью… Хьюго просто расхохотался. Громко, обидно, до слез.

— Ой, не смешите! У Тинки магии кот наплакал. Ее из Академии не поперли только потому, что она строчила горы теории для кафедры. Она — мозг, но никак не сила.

Дракон лишь криво усмехнулся. Не сводя с меня глаз, он подался вперед, перехватил кончик моей тяжелой косы (которую я отрастила до поясницы, проклиная местные приличия) и шумно втянул запах моих волос. Я впала в ступор.

— И тем не менее, — пророкотал он, и его голос завибрировал у меня в грудной клетке, — запах магии от этого дома и от нее — один и тот же. Горький, как расплавленное золото.

Его глаза полыхнули первобытным огнем, и мне стало по-настоящему страшно. О собственнических инстинктах ящеров ходили легенды. Плохо, когда тебя сравнивают с золотом в присутствии того, кто считает его своей единственной святыней. «Нет, — окончательно решила я, — он точно не мой герой-любовник. Слишком опасно».

Хьюго подавился воздухом. Его лицо вытянулось, а взгляд стал подозрительным. Не доверять дракону в вопросах магии было глупо — они чуяли ее кожей, как хищники чуют кровь.

— Меня зовут Дарвин, — внезапно произнес дракон.

Я потрясенно моргнула. По всем канонам и учебникам, люди для драконов были не более чем надоедливой мошкарой, не достойной даже имени. А он представился.

— Мое полное имя — Кристина, — я ответила легким поклоном, признавая его жест. — Но здесь меня зовут Тиной.

— Крий–сти–нуа… — Дарвин пробовал мое имя на вкус, старательно выговаривая каждый слог.

Опять это странное коверканье! Впрочем, в его исполнении это звучало как заклинание.

— Почти так на древнем языке называют золотоносную жилу в горах. Мне нравится. Золотое имя для золотой девочки.

Я сглотнула. Слишком много золота на одну маленькую меня. Кажется, пора было вежливо отступать, пока этот «коллекционер» не решил забрать «экспонат» в свою пещеру.

— Тина, ты хочешь сказать, что все это твое? — Хьюго выглядел так, будто ему в суп подсыпали отупляющего зелья. — Но как? Откуда в тебе столько магии?

— Для активации моих вещей нужна лишь искра. Крохотный импульс, — я чеканила слова, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Но создать их, Хью, ты не сможешь.

— Это еще почему?

— А потому, что ты, видимо, напрочь забыл: в Академии никто не смог повторить мою работу. Никто, — я резко поднялась, обрывая разговор. — А теперь прошу меня извинить. Хозяйке пора заняться делом.

Сегодня я намеревалась совершить безумство. Я собиралась петь. Бог не наградил меня оперным сопрано — мой голос был обычным, с мягкой, «песочной» хрипотцой, идеально подходящей для посиделок у костра с кружкой горячего глинтвейна. Местные менестрели выводили бесконечные заунывные оды, от которых сводило челюсти, и я понимала: их каноны — не для меня. Но когда я однажды напела Ларру «Мельницу», мальчишка замер с таким восторгом в глазах, что я решилась.

Я подхватила местный лютне-гибрид — инструмент, максимально похожий на гитару, и бодро направилась к импровизированной сцене. В голове крутились три песни, и одна из них, «Дракон», теперь жгла мне горло. Стоит ли петь ее сейчас, глядя в золотые глаза Дарвина? Не сочтет ли он это дерзостью?

«Черт с ним, — зло подумала я, — в конце концов, какая я попаданка, если не спою в кабаке в самый ответственный момент? Пусть это будет моим личным манифестом».

Я опустилась на высокий табурет. Зал притих. Десятки глаз: стражников, студентов, гномов и одного затаившего дыхание дракона впились в меня. Я тряхнула рыжей гривой, прогоняя остатки страха, и осторожно тронула струны.

Я добавила в инструмент крошечный магический импульс, и звук, глубокий, объемный, усиленный акустикой «Замка», заполнил таверну, вибрируя в самом воздухе.

Позабытые стынут колодцы,

Выцвел вереск на мили окрест,

И смотрю я, как катится солнце

По холодному склону небес,

Теряя остатки тепла….*

*Песня «Дракон» группы «Мельница».

Я физически, кожей чувствовала взгляд Дарвина, он жег мне лопатки, пригвождая к табурету, но обернуться и встретиться с ним глазами я не смела. Последний аккорд еще вибрировал в воздухе, когда зал взорвался восторженными криками и грохотом ладоней по столам. Для них это было диковинным шоу, для меня — обнажением души.

Я заставила себя встать и коротко поклониться. Внутренний запал, который вытолкнул меня на сцену, внезапно иссяк, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Петь больше не хотелось ни «Мельницу», ни что-либо еще. Внезапно все это: и пафосный витраж, и восторженные стражники, и даже Хьюго с его вытянутым лицом, показалось мне бесконечно чужим.

— Обеденный зал закроется ровно в полночь. Приятного отдыха, господа, — быстро, почти скороговоркой объявила я и, не дожидаясь реакции, поспешила прочь, в спасительную тень коридора, ведущего к флигелю.