Виктория Мельникова – Избранная Иштар (страница 65)

— Тина, не лезь в это. В столице будет безопасно, что бы ты там себе ни навоображала.

— А Ларр? Мои люди?

— В Артвиле пока спокойно. Если запахнет жареным, мои люди вывезут твоего брата и всю твою… «семью», раз уж ты так за них трясешься, — Тео нахмурился. — В нашем распоряжении десять пробужденных ишхассов. Зверь знает, что где-то его ждут, потому он сделает все возможное, чтобы выбраться даже из ада. Что нам армия нежити?

— Вы пойдете вдесятером против орды⁈ — я похолодела. — Вы же погибнете!

Руки свело судорогой, я вцепилась в края стула так, что костяшки побелели. Взгляд Тео внезапно изменился. Весь холод исчез, уступив место бесконечной, щемящей нежности.

— Тогда ты первая это почувствуешь, чудовище, — тихо сказал он. — Ты первая.

Глава 18

Наблюдать за тем, как Муся ест, — отдельное медитативное удовольствие. В каждом ее движении, в том, как она придерживает хлебным мякишем гущу, чувствуется древняя, почти забытая культура. Если верить учебникам, тролли — это кровожадные дикари, едва вышедшие из пещер, но моя Муся виртуозно управляется с поварешкой и явно знакома с этикетом «суповых» народов.

Я смотрела на ее добрую, широкую улыбку и понимала: я не смогу ее просто выставить. Пусть другие боятся ее оскала, но я знаю, что за ним скрывается самая преданная душа в моей «Лисьей сети».

Это совершенно не вязалось с тем, что я знала о троллях. Полудикое племя, натуральный обмен, шкуры в обмен на пеньку… Учебники твердили, что они едят полусырое мясо с вертела и знать не знают о супах. Но Муся… Муся вела себя так, будто всю жизнь обедала в приличных домах. Где ты набралась этой «цивилизации», моя хорошая?

Слава троллей бежит впереди них, и я прекрасно понимала: едва гостиница откроется, клиенты будут в ужасе разбегаться от одного вида моей охранницы. И неважно, что ее оскал — самая искренняя в мире улыбка. Выгнать ее у меня не поднималась рука. Тем более Муся сама, с щемящей тоской в глазах, ждала рокового «срок найма окончен». Она ведь знала, что я брала ее только на время стройки.

«А что, если назначить ее комендантом в домик для персонала?» — мелькнула шальная мысль. Будет присматривать за нашим «общежитием», гонять лентяев и заниматься лошадьми при конюшне. Вышибалы в парадных ливреях — это красиво, но Мусе я верю больше, чем любому наемнику. Осталось понять: справится ли она с административной должностью или я слишком идеализирую ее умственные способности?

— Муся! — тихо позвала я, когда она аккуратно сложила поварешку в пустую салатницу. — Гостиница скоро открывается.

— Знаю, — просто ответила эта громадина, и в ее басе прозвучала тихая покорность судьбе. — Вы не думайте, лея… я ж помню. Договаривались

Я слушала ее мягкое, раскатисто–рычащее «г» и хмурилась. Никогда не слышала такого произношения — оно не походило на рык чудовища из страшилок, скорее на говор очень далекой, дремучей провинции. Муся была кем угодно, но только не безмозглым монстром.

— Да я вот о чем подумала… — начала я, заходя издалека. — В домике для персонала у меня одни женщины да дети. Страшно им, поди, будет ночью в новом-то месте?

— Страшно, — серьезно кивнула Муся, и я заметила, как в ее глазах вспыхнула робкая, почти болезненная надежда. — Негоже баб одних оставлять, лея. Обидеть могут.

— Ну так, может, ты останешься там комендантом? Будешь за порядком присматривать, чтобы за прачечную не переругались. А там и конюшня рядышком — нанимать отдельного конюха на двух лошадок мне не с руки, а ты бы присмотрела, мальчишки помогут. Комнату я выделю, не переживай.

Я говорила сбивчиво, сама едва поспевая за своими мыслями. Муся молчала. Тишина затянулась, и я испугалась: неужели сейчас эта громадина расплачется? Ее глаза подозрительно блестели.

— Токмо я не одна… — признание далось ей с видимым трудом.

Я растерялась. Не одна? Если я с трудом представляла, как вписать в интерьер одного тролля, то двоих моя «Кобыла» точно не выдержит. Кто там с ней? Муж-калека? Но то, что она прошептала дальше, заставило меня замереть.

— Сын со мной, — доверительно, почти беззвучно выдохнула троллиха. — Токмо ради него и тружусь, лея.

Час от часу не легче. Чем может быть опасен тролленок и почему Муся прячет его так тщательно, что я за все время его ни разу не видела? Не из-за него ли она в бегах? Я явно погорячилась с комнатой в общем корпусе, если там скрывается тайна, нам всем мало не покажется.

— Слабый совсем родился… Вождь велел добить, чтоб не мучился. Не смогла я, лея. Завернула в шкуры и бежать. Ох, тяжко было…

Голос Муси дрогнул, став совсем тонким и жалобным. Я почувствовала, как у самой защипало в носу. Еще одна изломанная судьба в моем «лисичьем» кругу. Ну действительно, чем может быть опасен маленький тролль? Размерами? Вряд ли он сейчас больше шкафа. Если Муся на диво интеллигентна, может, и сын пошел в нее?

— Завтра приводи ребенка, — решилась я. — Посмотрим, что можно придумать.

— Та он у меня такой умненький! Такой ладный! — Муся так яростно принялась хвалить свое чадо, что я невольно улыбнулась. Материнская гордость она и у троллей одинаковая. — Ни капельки не сгорюете, лея, что нас взяли! Я ж для вас что хочешь исполню!

— Ладно, ладно, приводи. Там решим. Если что, не обессудь, работа будет, но жить, возможно, придется отдельно.

— Та что я, дикая совсем? Без понимания? — Муся даже обиделась.

Я едва не подавилась смешком. И правда! Муся у нас образец цивилизации! Я заметила, что она говорит все чище с каждым днем. Феноменальная обучаемость или она просто мастерски прикидывалась «необразованной лесной жительницей»? Откуда у нее эти знания? Не божественное же озарение снизошло на нее в горах, в самом деле.

Если все сложится, поселю их на первом этаже служебного корпуса. Там комната огромная, как раз под ее габариты. А прямо над ней комнаты для Милады с нянькой.

Мысль о таком соседстве заставила меня похолодеть. Интересно, Сигурд мне просто голову открутит или придумает что-нибудь поэтичное с четвертованием? С другой стороны, какой шпион проскользнет мимо Муси? Она ему шею свернет раньше, чем тот успеет сказать «ой», и философски добавит: «Так и надоть».

Тревога перед приездом Милады нарастала. Я уже определила ее в горничные в крыло кочевников. Степняки — народ суровый и немногословный, лишних вопросов задавать не станут. А если что и заподозрят, придут ко мне, а не к сплетникам.

Кочевники…

Получилось не просто неудобно — получилось катастрофически. Очир со всем своим семейством так и застрял в «Кабане и Розе», упорно дожидаясь аудиенции. Как он выразился: «Не дело скреплять мир без благословения Иштар». Мне сказочно повезло, что княжич не развернул коней обратно в степь, пока я упивалась собственными комплексами. Бедняга решил, что не может вернуться к хану с вестью о том, что Мессия Иштар отвернулась от кочевников. Трагедия национального масштаба! Юлдуз первые дни и вовсе проплакала без остановки. Почему моя холодность вызвала у девочки такую бурю эмоций — убейте, не знаю.

В итоге провожали мы их во дворец «всем миром»: я, Хьюго и Тео. Идти без моего сопровождения степняки отказались наотрез. Ишхасс буравил меня выразительным взглядом, а я лишь невинно пожимала плечами: гадай, дорогой, гадай. Пытать он меня не станет, и правду не вытянет. Кочевники будут молчать как партизаны на допросе, значит, основная атака придется на меня. Удачи ему.

Юлдуз буквально приклеилась к моей руке. Мне предстояло лично передать ее таинственному лею Ричи Хоупси, той самой настоящей «правой руке» Короля. Насколько сам Ричи счастлив от такой перспективы — загадка. Впрочем, Юлдуз настоящая красавица, обаяет любого, если только они не схлестнутся на почве культурных различий в первый же вечер.

— Чудовище, — вкрадчиво протянул над самым ухом Тео, — ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я вздрогнула. И что ему ответить? Боюсь, при всей его лояльности, маг не упустит шанса использовать мое влияние на степняков как рычаг давления. Нет уж, обождет. Минимум до свадьбы Юлдуз и Ричи. Я запнулась и затравленно перевела взгляд на Хьюго. Может, он отвлечет внимание брата?

— И особенно мне интересно, что означают твои пламенные взгляды на моего брата, — голос Тео стал ласковым-ласковым, и от этой интонации мне захотелось немедленно спрятаться за широкую спину Муси. — Может, и целовала ты его совсем не случайно? Тина-а-а…

Мне стало по-настоящему жутко. То, как он протянул мое имя: «Тина-а-а», прозвучало не как вопрос, а как предупреждение. Степняки начали оборачиваться, привлеченные этим странным, рокочущим шепотом. Неужели Тео действительно ревнует? И ладно бы меня, но к собственному брату! Надеюсь, Хьюго не прилетит за тот злосчастный поцелуй во второй раз. И это «Тина» вместо привычного «чудовища»… От него веяло такой собственнической силой…

— Ирр Теодор, прекратите, — я строго погрозила ему пальцем, стараясь не выдать дрожи в коленях. — Вы ведете себя… неадекватно.

Ишхасс фыркнул, но на шаг отступил. Его извечная маска дала не просто трещину, она крошилось на глазах. Я чувствовала, как внешним ледяным спокойствием беснуется Зверь, требуя выхода.

Может, он боится, что я выкину очередной фортель при встрече с Ричи Хоупси? Или его так доконала бессонная ночь? Я поймала его взгляд: темный, опаляющий, и внезапно поняла — дело не в политике. Если даже Королю тяжело контролировать свою сущность, то что сейчас творится в голове у Теодора, когда он вынужден идти рядом со мной, соблюдая дворцовый этикет?