Виктория Мельникова – Избранная Иштар (страница 46)
Голубь! И не простой, а для личных писем.
В Ирреле почтовая система была завязана на птицах с магически пробужденным разумом, и цвет оперения служил четким маркером. Голубые прилетали от торговых партнеров, белые — самые обычные и дешевые — по бытовым вопросам. Желтые несли военные приказы, а для королевских указов использовали соколов. Но этот был розовым. Цвет личной, интимной переписки.
С моей голубятни обычно стартовали только белые и голубые. Кому же прилетело розовое послание?
Подхватив тяжелые юбки, к которым я так и не привыкла за все эти годы, я поспешила к голубятне. Там дежурил Питер — мальчишка обожал животных и без колебаний дал магическую клятву о неразглашении. Остальные деревенские боялись таких клятв как огня, поэтому место связиста прочно закрепилось за ним.
— Лея! — радостно воскликнул Пит и, демонстрируя крайнюю степень дружелюбия, замахал руками, в которых бережно сжимал голубя.
— Птица с нашей голубятни? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Нет, девочка прилетела издалека, — нежно протянул Пит, поглаживая пернатую гостью по клюву.
— Для кого-то из постояльцев?
— Для ромеи Энаи.
Я уже непроизвольно протянула руку за запиской. В моей голове все было логично: единственным человеком, которому могли писать «издалека», была я. Да и чего греха таить — в душе теплилась глупая надежда, что это весточка от Тео. Почерк на узкой полоске бумаги был до боли похож на его размашистые буквы.
— Для Энаи… — эхом повторила я, чувствуя, как внутри все заледенело.
— Для меня?
Я обернулась.
Эная стояла за спиной, глядя на птицу с нескрываемым изумлением. Почему Тео пишет
— Да, ромея! — Пит согласно закивал и отдал записку девушке.
Выполнив долг, мальчик тут же потерял к нам интерес. Он полностью переключился на голубку: ворковал что-то ласковое, подталкивая ее к кормушке. А я не могла отвести глаз от Энаи. Усилием воли заставила себя отвернуться. Не мое дело. Нельзя выплескивать раздражение на девчонку, даже если она меня бесит.
Сама «юная шпионка», кажется, была шокирована письмом не меньше моего, и это немного примирило меня с действительностью. Но ее беспечность поражала: она даже не подумала уйти к себе, чтобы прочесть послание в одиночестве. А если там государственная тайна? Впрочем, розовые голуби славились своей глупостью — серьезные донесения им доверяли редко. Но кто знает, не решил ли отправитель таким образом запутать следы?
Судя по лицу Энаи, новости в письме были черными. Девушка бледнела на глазах, а на прокушенной губе выступила кровь. Мое раздражение сменилось острой тревогой: что же там произошло?
— Лея, простите… я вынуждена оставить вас и немедленно уехать.
Я озадаченно смотрела, как Эная, скомкав записку, попыталась сунуть ее в карман, но промахнулась. Бумажка упала в пыль, а девушка, не заметив этого, бросилась к своим комнатам. Секунду во мне боролись остатки совести и жгучее любопытство. Совесть проиграла: я подобрала послание и поспешно спрятала в складках платья, надеясь, что Питер ничего не заметил.
Я застала дуэнью посреди ее маленькой комнаты. Эная застыла столбом, глядя в пустоту с пугающим отрешением.
— Эная?
— Он убил ее, лея Тина… убил!
— Кого? — глупо переспросила я. — Кто?
— Отчим! — вскрикнула она, внезапно оседая на корточки и обхватывая колени руками. — Это он убил!
Я вытащила записку из кармана и молча протянула дуэнье. Читать чужую беду без спроса было бы слишком даже для меня. Вздохнув, я привычным пассом призвала стакан воды — Стана на кухне, небось, икнуть не успела, а сосуд уже исчез. Голова ожидаемо закружилась (призывы на пустой желудок — верный путь к обмороку), и я сунула в рот мятную пастилку.
Эная приняла стакан, но пить не стала. Так и сидела на полу, обхватив стекло дрожащими пальцами.
— Отчим напился до зеленых демонов и поджег дом. Вместе с сестренкой… и собой.
Я ахнула. Оказывается, и в этом «совершенном» мире все как у людей. Я-то свято верила, что за каждым потенциальным буяном следит староста, а магическая кодировка от алкоголизма — обычная практика. Оказалось, нет. От этого осознания стало тошно.
— И что теперь?
— Не знаю, — плечи Энаи бессильно поникли. — Маме там одной не выжить. Кто ее теперь примет? Без дома, с детьми… и со мной в придачу.
— А что с тобой не так?
— Так я же… — Эная запнулась, и я вспомнила.
В родном селе на ней стояло клеймо «шлюхи». Как теперь обойдутся с ее семьей, когда не осталось даже плохонького мужика, способного защитить их от злых языков?
— А что Тео? Он знает?
— Ирр Теодор, — привычно поправила меня девушка, но на этот раз в ее голосе не было привычного ехидства. — Ему некуда их принять. И мне некуда. И денег… денег совсем нет. Ирр Теодор написал, что лично он не может мне помочь.
Я нахмурилась. Эная была человеком Тео, так почему он не озаботился судьбой семьи своего сотрудника? Неужели дуэнья все-таки в опале из-за того, что умолчала о «ночном госте»? Неужели это моя вина? Куда теперь пойдет женщина с тремя детьми? Неужели Эмерти настолько жесток? Не верилось. Скорее, это был какой-то тонкий расчет. Вот только на что?
Мне стало искренне жаль незнакомую женщину, хлебнувшую горя, и девчонок, оставшихся без крова. А в голосе Энаи было столько отчаяния! «Лично» он не может помочь… Если Тео «не может» помочь, то кто тогда? Но что если?.. Намек был столь прозрачен, что я невольно восхитилась замыслу жениха. Но как же все мерзко! Дать Энае отчаяться, чтобы мое предложение было воспринято с восторгом… потому что я то точно не смогу пройти мимо
— Сколько лет твоим сестрам?
— Четырнадцать, тринадцать и десять. Анне было всего семь… — глухо ответила Эная, кусая губы до крови.
Девушка еще не поняла, что вся моя с потрохами, а я внезапно ощутила гадкий привкус во рту. Это как разыгранная по нотам мелодия, но не скажу, что мне нравится заданный тон.
— Слушай сюда, — решилась я после минутного раздумья. — Через месяц я открываю филиал в столице. Могу взять твоих сестер и маму в персонал. Будут убирать в номерах, помогать на кухне — найдем, к чему их приспособить.
Эная вскинулась и посмотрела на меня с такой бешеной надеждой, что я невольно покраснела. Стало даже немного стыдно. Ведь я бы и не додумалась предложить помощь, если бы не странная фраза Тео из письма.
Либо я схожу со ума, либо Эмерти издевательски прозрачно намекал мне взять семью Энаи под свое крыло. Но зачем? Чтобы девчонка теперь была предана только мне? Я не святая и прекрасно понимала выгоды: я приобретаю верную прислугу, обязанную мне жизнью, а сама Эная теперь у меня в кармане. Судя по ее взгляду, я для нее уже превратилась в богиню. Так и загордиться недолго.
— Пусть приезжают, — великодушно подтвердила я. — Поучатся пока у Станы. От лишней пары ртов я не обеднею. Сама за ними поедешь?
Дуэнья кивнула и попыталась встать, но ее ощутимо качнуло. Реакция на стресс. Еще бы — узнать о гибели младшей сестры и о том, что мать на улице… И бог знает, сколько дней назад это случилось. Когда об этом узнал Тео? Явно не сегодня. А учитывая репутацию Энаи в родном селе, страшно представить, через что сейчас проходит ее семья.
— Погоди, — остановила я ее, — пусть Джеймс поедет с тобой. Мало ли что там, в вашей деревне… И амулетов сейчас принесу, самых свежих.
Девушка посмотрела на меня с такой неприкрытой благодарностью, что на миг забыла о своей шпионской выправке: подошла и порывисто обняла. Но тут же смущенно отвернулась и принялась лихорадочно кидать вещи в сумку. Я не стала ее смущать и поспешила вниз на поиски Джеймса. Вид у нашего вышибалы был более чем внушительный — такого попробуй не послушай. У меня были серьезные опасения, что вдову нам просто так не отдадут. Сердце сжималось от мысли, не пристроили ли матушку Энаи и ее сестренок к «развлечению» деревенских мужиков. Страшно представить, на что способна толпа, почуявшая безнаказанность.
Я отловила Пита во дворе и отправила в ратушу — арендовать карету с возницей на несколько дней. В городе меня знали, так что об оплате вперед можно было не заикаться: куда я денусь с «Ночной Кобылы»? Деньги уходили рекой, но в таких делах промедление смерти подобно. Будь в Артвиле стационарный портал — отправила бы их магией, но увы, до ближайшего узла связи нужно было еще доехать.
Разыскав Джеймса, я в двух словах обрисовала ситуацию. Оборотень понятливо кивнул. Для перевертышей семья — святое, объяснять дважды не пришлось. Не зря они живут кланами; я помнила, как трепетно дядюшка Ларра относился к любым вестям о родичах. К Энае в гостинице уже привыкли: пока она не строила козней, ее считали «своей», одной из моих девочек.
Весь остаток утра я сбилась с ног: собирала корзину с провизией, проверяла заряд амулетов, инструктировала возницу. Перед самым отъездом я передала узлы Энае. Голос у девушки совсем сел — подозреваю, пока я бегала, она все-таки позволила себе короткую истерику. Решив не тратить время на лишние слова, я переключилась на Джеймса. Оборотень стоял, обманчиво расслабившись, но, видит бог, в эту минуту он казался мне опаснее Энаи со всей ее спецподготовкой. Я кожей чувствовала: наш вышибала далеко не прост. Не зря к нему присматривались и Тео, и Хью, а дракон и вовсе удостоил поклоном.