Виктория Мельникова – Избранная Иштар (страница 40)

Так вот как он все это видит. Приставил ко мне «дуэнью» и умывает руки. Я явно не вписываюсь в его представление о любимой женщине… да и просто о женщине тоже. Я перевела взгляд на Энаю. Симпатичная, стройная. Я завистливо вздохнула: может, и мне начать бегать по утрам? Она в своей школе тайных агентов наверняка кроссы сдает. Интересно, ее прислали потому, что она девушка, или потому, что это ее последний шанс не завалить учебу? К тому же, умом она явно не блистала — услышала звон про свадьбу и, не разобравшись, сорвалась за Тео.

— Она мне не нравится, — прошипела я на ухо магу, присаживаясь рядом.

— Почему? Хорошая девочка. Мне предана безгранично.

Я фыркнула. Ему она предана, как же! Зачем мне под боком этот преданный ему надсмотрщик?

— Тео, послушай…

— Нет, это ты послушай, — он тяжело вздохнул. — В целом я вполне адекватен, но сейчас сам сомневаюсь, что способен нормально реагировать на происходящее. Стоит мне представить другого мужчину рядом с тобой — и внутри все сходит с ума. Несмотря на все попытки уйти в работу, я бросаю все и лечу к тебе. Пойми, до твоего появления и пробуждения ишхасса у меня была любимая работа, четкие цели, жизнь, которая складывалась как нельзя лучше. А потом появилась ты — и весь мой мир полетел в тартарары. Мне чертовски сложно оставаться нормальным.

Мне даже стало немного стыдно. А я, наивная, думала, что плохо только мне, и во всем виноват исключительно Тео.

— Я правда стараюсь учитывать твои интересы, хотя получается это через раз, — продолжал он. — Возможно, мне стоило бы попросить прощения, но я не стану. Пока мы не нашли способ обуздать ишхасса, давай хотя бы искать точки соприкосновения.

Я кисло улыбнулась. С одной стороны, мне было жаль и его, и себя. С другой… это никак не отменяло того факта, что в самом неудобном положении — по–прежнему исключительно моя персона.

— Все равно она мне не нравится.

— Тина, выбирай, — Тео заговорил громче, явно для того, чтобы «дуэнья», которая тут же вжала голову в плечи, все услышала. — Можешь ее прогнать, я и слова не скажу. Просто пришлю тебе нового соглядатая. А девочка завалит практику — это будет ее десятая попытка, и мне придется ее отчислить. Эная вернется в свою глухомань к отчиму, который поколачивает ее и мать трижды в день, а по праздникам — четырежды. Она вернется к тому существованию, из которого я ее выдернул пять лет назад. Согласна?

— Ты специально это делаешь, — обреченно выдохнула я. — Давишь на совесть.

— Конечно, Тина. А как иначе?

Я надулась и демонстративно скрестила руки на груди. Эта Эная бесила меня одним своим видом, но желать незнакомой девчонке такой «перспективы» я не могла.

— До первого замечания! — вынесла я вердикт.

— Конечно, Тина, как скажешь, — легко согласился Тео, доедая остатки сэндвича, брошенного Освальдом. — А теперь мне бы поесть по–человечески и выспаться.

Я тяжело вздохнула и поманила Юли. Бедная подавальщица, стоило Тео войти в зал, тут же забаррикадировалась на кухне и лишь периодически подглядывала в дверную щель — не пора ли звать на помощь гвардию или выносить тело хозяйки.

Я проследила за задумчивым взглядом мага. Он со странным выражением рассматривал Энаю, которая все еще изображала статую за многострадальным фикусом.

— Ты так о ней печешься… Спишь с ней, что ли? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

— А ты ревнуешь? — мгновенно парировал Тео, вскинув бровь.

— Вот еще! Сдался ты мне!

— Эная считает меня самым страшным человеком на свете. Как, впрочем, и добрая треть столичных девиц, — внезапно усмехнулся он. — Одна ты, извращенка, находила мой шрам «безумно сексуальным».

— Я не… — я вспыхнула до корней волос, лихорадочно пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах и в каком бреду я могла это ляпнуть.

И пока я медленно превращалась в спелый помидор, приходя в себя от собственной наглости, маг поспешно поднялся и уверенно зашагал в сторону флигеля. Стоп! Он что, вознамерился спать в моей комнате⁈ Я подорвалась с места и кинулась следом, а за моей спиной, с грохотом опрокинув горшок с цветком, ринулась преданная «дуэнья».

Глава 10

Тео уехал сразу, как только проснулся. Мне оставалось лишь проводить его взглядом до ворот. Удивительно, но маг преспокойно продрых в моей комнате, пока мне пришлось позорно переселиться к брату. Впрочем, это не помешало мне полюбоваться «женихом» с утра пораньше, когда я пришла его будить.

Когда он спит — он почти ангел. Лицо разглаживается, суровая складка на лбу исчезает. Тонкие губы чуть приоткрыты, Тео не храпит, а лишь тихонько сопит во сне. Не язвит, не хамит, не ведет себя как последний циник. Будь он таким всегда… хотя тогда это был бы уже не Тео, верно?

На прощание он даже не попытался меня поцеловать. А я решила, что вчерашние откровения — гигантский скачок в сторону нормальных отношений. Мне казалось, разговор о «точках соприкосновения» подтвердил серьезность и, что важнее, длительность нашей «болезненной любви». Ага, размечталась! Память услужливо подкинула его фразу: «Пока мы не нашли способ обойти привязанность». Тео явно спит и видит, как бы поскорее помахать мне ручкой. Естественно, зачем ему лишние поцелуи? Так ведь и сорваться недолго, а близость для него — точка невозврата.

Стало по–настоящему грустно. Опять меня оставили. Бросили, как бездомного котенка, даже «не поматросив». Впереди — очередной виток монашеской жизни, и уж «дуэнья» за этим присмотрит в оба глаза.

Я перевела взгляд на Энаю и невольно поморщилась. Эта девица вызывала у меня стойкую антипатию. Может, дело в том, что такая красавица находится рядом с Тео безвылазно? Стройная, высокая, с дерзкой копной черных кудрей… Сколько еще таких «очаровашек» у него под патронажем? Я закусила губу и тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли.

— Ну, выкладывай, — буркнула я, присаживаясь за дальний столик, пока в зал начали подтягиваться первые голодные клиенты. — Кто ты такая и откуда знаешь Тео?

— Вот еще! — фыркнула девица, заносчиво задирая подбородок. — Я не обязана перед тобой отчитываться.

— Во-первых, перед «Вами». Ты здесь на работе, а я — хозяйка, — жестко отрезала я, на корню пресекая попытку панибратства. — А во-вторых, я вполне могу развернуть Тео прямо у ворот и заявить, что ты меня бесишь. Или, скажем, шепнуть ему, что ты в него тайно влюблена, а потому попыталась меня споить и подложить под одного из постояльцев.

— Вы… Вы не посмеете! — ахнула девушка, вцепившись в край стола так, что костяшки побелели. — Ирр Теодор вам не поверит!

— А давай проверим, — ехидно передразнила я ее недавний самоуверенный тон. — Чему он поверит охотнее: казенному рапорту или моим слезам?

Я наблюдала, как на лице Энаи заходили желваки. Ей совсем не обязательно было знать, что я органически не способна на такие подлости. Я сделала знак Юли принести мясной пирог и горячий чай. Подавальщица пулей доставила заказ и тут же скрылась на кухне, напоследок метнув в мою спутницу колючий взгляд.

Дуэнья молчала долго, а потом начала говорить. Я слушала и в какой-то момент просто перестала жевать. Так и сидела — дура дурой, с открытым ртом, полным пирога.

Оказалось, Эная выросла в крошечной деревеньке на самом севере королевства. Таких мест и на картах нет: забытое богами поселение, живущее за счет сбора ягод да охоты на пушнину. Ее отец погиб на одной из таких вылазок — огромный грызнь, местная помесь кошмара и хищника, растерзал мужчину. Мать вскоре вышла замуж повторно. Отчим, как водится, после каждой порции дешевого пойла принимался «воспитывать» Энаю и четырех ее сестренок кулаками.

Девочка тянула лямку как могла: собирала ягоды, ставила силки на зайцев, до кровавых мозолей стирала белье в ледяной реке. Жизнь была паршивой, но привычной, пока отчим не положил на падчерицу глаз. Намеки пьянчуги становились все прозрачнее, а действия — все более однозначными. Мать же… мать слишком боялась остаться одна с шестью девками на руках, а потому просто зажмуривалась, делая вид, что ничего не происходит. Впрочем, надо отдать ей должное: она как могла старалась отвлечь внимание мужа от старшей дочери.

А потом в их края занесло Тео. Маг долго не раздумывал и приложил отчима так, что тот едва не отправился к праотцам. Тео, наверное, и прикончил бы гада, но мать Энаи бросилась на защиту своего «сокровища»: мол, какой–никакой, а мужик в хозяйстве нужен. Тео сплюнул, отступился, но Энаю забрал с собой в город

Вся деревня до сих пор клеймила девушку «падшей», свято веря, что Тео забрал ее прямиком в свою постель. На деле же Эмерти пристроил Энаю в Школу внутренней безопасности. Он не кривил душой: интересы короны могли потребовать от нее чего угодно, вплоть до ночи со случайным мужчиной. Но Эная была согласна на любой приговор, лишь бы навсегда забыть дорогу домой.

Только страх перед тяжелой рукой Тео до сих пор сдерживал отчима от «воспитательных» колотушек и слишком сальных взглядов в сторону младших сестренок. Стоит Энае вернуться с позором — и пьянчуга решит, что покровительство сиятельного ирра закончилось. Да и какое будущее ждет девицу там, где каждый первый уже окрестил ее шлюхой?

Вот только с учебой у Энаи не заладилось. Теорию она сдавала со скрипом, на грани провала, а практика и вовсе шла прахом еще с первого курса. Если завалит и этот выезд — прощай, перевод на последний год. Идти ей некуда. Гордая, заносчивая до зубовного скрежета, она уже пробовала работать и подавальщицей, и служанкой, но долго птерпеть разные вольности в отношении к обслуживающему персоналу — не позволял характер.