Виктория Мельникова – Избранная Иштар (страница 4)

Я со своим выслуженным, ненаследуемым титулом болталась в самом хвосте третьего круга. «Лей» и «лея» — обращение для таких, как я, и для небогатых потомственных дворян второго круга. Но пропасть между нами была огромной: они имели привилегии, о которых мне оставалось только мечтать. А на вершине пищевой цепочки восседали ирры и ирреи — высшая знать, первый круг. С ними полагалось быть тише воды, ниже травы, обращаясь строго по фамилии, если только тебе не выпала сомнительная честь быть представленным лично.

Я оказалась в самом толерантном уголке этого мира — на перекрестке торговых путей, в настоящем плавильном котле рас и культур. Здесь никого не удивляли полукровки или квартероны.

Иррель, если верить картам, которые я зубрила в школе (хотя и безуспешно), состоял из пяти крупных государств и россыпи независимых княжеств. Чисто человеческих стран осталось всего две — горькое эхо последней большой войны. Остальные земли прочно удерживали классические расы: эльфы, гномы, драконы. Магия в Ирреле успешно заменяла технический прогресс, и, глядя на все это, я понимала: пока можно заставить предмет летать с помощью руны, никто здесь не додумается изобрести двигатель внутреннего сгорания. Магия дарила комфорт, но она же намертво тормозила развитие цивилизации, консервируя этот мир в бесконечном средневековье.

Магический дар в Ирреле был все же редкостью (если смотреть в рамках всего населения), поэтому на выпуске из меня пытались выжать согласие на госслужбу с упорством клеща. Система настойчиво подталкивала выпускников к контракту, предлагая условия, которые вчерашним крестьянам казались вершиной карьеры. Билет в сытую жизнь, за который другие цеплялись зубами, для меня выглядел ловушкой.

Я вдохновенно строила из себя дурочку, и роль давалась легко. Канцелярским сухарям и в голову не приходило, что кто-то в здравом уме откажется от королевского жалованья и статуса. Я опасалась, что, несмотря на все уловки, меня все равно упекут на службу, но, к моему удивлению, после первого же отказа настаивать не стали. Видимо, притворяться посредственностью у меня получилось слишком хорошо.

Что бы я там делала со своей «бытовухой»? Сидела бы в душном кабинете, принимая кипы бумаг и терпя пренебрежительные взгляды? Нет, спасибо. Я сполна хлебнула этого на Земле, подрабатывая секретарем и хорошо помню как девицы из отдела продаж считали своим долгом срывать на мне злость. Я возвращалась домой выжатой, и мама молча заваривала мне чай с мелиссой. Мы никогда не были близки, но те тихие вечера за кружкой отвара были единственным спасением.

Я резко тряхнула головой, отгоняя колючий ком в горле. Хватит. Какой толк растравливать раны прошлым, в которое закрыты все двери?

Ларр тем временем уже вовсю болтал со столяром. Мальчишка прожил в Артвиле последние полгода и, кажется, знал здесь каждую собаку. Заметив мой жест, он истолковал его по-своему — тут же подскочил и протянул мне мятную пастилку. Я благодарно улыбнулась, потрепав его по вихрастой макушке и автоматически почесав за чутким ушком. Ларр зажмурился, едва не замурчав от удовольствия.

Столяр оказался дварфом. Точнее, полукровкой с изрядной долей гномьей крови. В этом мире дварфы не были теми приземистыми бочонками из классического фэнтези. Высокие, почти с меня ростом, с невероятной саженью в плечах, они обладали какой-то грубой, монументальной красотой. Молодежь так и вовсе щеголяла аккуратными «испанскими» бородками, хотя в их фигурах все равно читалась странная, тяжеловесная непропорциональность плеч и талии.

— Дивных гор вам, ром Астер, — я приложила руку к сердцу и отвесила легкий, выверенный поклон.

В Ирреле у каждого народа был свой ритуал приветствия. Я зубрила их как заклинания, надеясь компенсировать свою вопиющую бездарность к языкам. В отличие от героинь романов, которые начинали изъясняться на десяти наречиях через неделю после попадания, я оказалась удивительно тупа к лингвистике. Порой я не понимала даже собственный «иностранный» акцент. Поэтому мой арсенал ограничивался вежливыми жестами, знанием обычаев и дежурным набором из «спасибо» и «пожалуйста».

Но ром Астер, кажется, оценил жест. В его тяжелом взгляде промелькнуло некое подобие уважения к рыжей «лее», которая знает, как поздороваться с дварфом.

Дварф озадаченно выгнул бровь, явно пытаясь по моему лицу определить, из какого уголка Ирреля я родом. Не сумев идентифицировать мою породу, он ограничился сухим, но вежливым кивком.

— Ясного утра, лея.

— Лея Тина, — представилась я, невольно поморщившись.

Мое полное имя «Кристина» эти варвары безжалостно обкорнали до «Тины», закрепив этот огрызок во всех официальных бумагах. Впрочем, учитывая, как лихо иномирцы коверкали длинные имена, я смирилась. Тина — так Тина. Коротко и удобно, как росчерк пера.

— Ром Астер, у меня к вам серьезный разговор. И очень крупный заказ.

Столяр посторонился, приглашая меня к массивному круглому столу в тени беседки. Правильно: в дом здесь чужаков не пускают, дела решаются на свежем воздухе. Я выложила перед ним стопку зарисовок, над которыми корпела последние ночи. На бумаге теснились столы, стулья и те самые кухонные уголки с диванчиками, которые были в каждой второй квартире на Земле. Следом шли кровати, тумбы и платяные шкафы.

В моей голове проект уже обрел плоть: в башенке я запланировала два вип–номера с особой, изящной мебелью. На отдельных листах, помеченных жирными звездочками, красовался «первый эшелон» — то, без чего таверна не вздохнет: функциональный кухонный гарнитур и огромный ларь для продуктов, который я планировала превратить в магический «холодильник».

Астер листал наброски, и его гномья натура брала верх над осторожностью. Он понятливо кивал, уточнял сочленения деталей, но на чертеже встроенного шкафа и углового дивана завис надолго. В его глазах вспыхнул азарт мастера, увидевшего нечто непривычное, но чертовски логичное.

— Лея… это… необычно, — пробасил он, потирая бороду. — Могу я использовать эти идеи для других клиентов? После того как закончу ваш заказ, разумеется.

Я милостиво кивнула, вспомнив всех предприимчивых героинь фэнтези разом:

— Можете, ром Астер. Но за процент с каждой продажи.

Честно говоря, я не была «продавцом» идей. Во мне было слишком много лени, чтобы бегать и патентовать каждый стул. Мне было плевать, если через год полгорода поставит себе такие же шкафы. Но здесь и сейчас это было признанием моей ценности. Моя первая «земная» задумка, которую захотели купить, а не просто списать, как конспект. Это кружило голову похлеще мятных пастилок.

После столичных цен запросы рома Астера показались мне детским лепетом. Пять лет в главном магическом вузе страны приучили меня к тому, что за любой чих сдирают в три шкуры, а тут — вполне божеский прайс. Впрочем, для проформы я все же включила «режим вредного заказчика» и немного сбила цену. Чисто для укрепления авторитета. Сроки тоже не подкачали: первую партию мебели обещали доставить во двор уже через пару дней.

Распрощавшись с дварфом, мы с Ларром отправились вглубь города: как говорится, и себя показать, и на местных хищников посмотреть. Нам вслед сворачивали шеи: огненно–рыжая девица и шагающий рядом полукровка в чистой одежде были для Артвиля тем еще зрелищем.

Горожане помнили Ларра забитым нищим, тенью в сточных канавах. Теперь же на нем сидели добротные штаны, крепкие сапожки и белоснежная туника с плетеным поясом. Кости у мальчишки все еще предательски торчали, напоминая о голодных зимах, но вид был сытый и непривычно гордый. Ларр радостно смеялся, таща меня за руку к торговым рядам, и только я видела в нем ребенка. По меркам Ирреля он уже входил в пору мужской зрелости, поэтому на нашу парочку косились с изрядной долей подозрения.

Я же, опустив ресницы, высматривала свою главную цель. Дородная женщина в окружении троих дочерей заправляла в одной из палаток. Со слов Ларра я знала о ней все: Стана, вдова, два года назад потерявшая мужа и дом. Она перебивалась случайными заработками, но умудрялась подкармливать моего Ларра, когда тот едва не падал в голодные обмороки.

Я выбрала ее не только из благодарности. Стане было некуда идти, и она вцепится в честную работу как в спасательный круг. Мне нужны были люди, которых я смогу привязать к себе не только золотом, но и чувством защищенности.

— Ромея! Поглядите, какой мед! Свежий, лесной! — Стана широким жестом пригласила меня к прилавку.

Мое простенькое серое платье явно не кричало о благородном происхождении, так что обращение «ромея», как к обычной горожанке, было вполне логичным. Любая другая «лея» из магической академии, особенно из числа тех, кто выгрыз свой титул зубами, уже закатила бы истерику за подобное оскорбление. Но мне было плевать на этикет. Мне нужен был человек.

— И гречишный есть, и разнотравье! Сладкий, лея, чистый сахар! — Стана распалялась все сильнее, так увлеченно расхваливая товар, что не сразу заметила мальчишку, маячившего у меня за спиной.

А когда заметила, всплеснула руками, и в ее глазах вспыхнуло узнавание.

— Батюшки, Ларр! Неужто пристроили постреленка? — она одобрительно кивнула мне, словно мы уже были старыми добрыми знакомыми. — Вы не смотрите, ромея, что он звереныш зверенышем. Мальчишка честный, исполнительный, за доброту сторицей отплатит.