Виктория Мельникова – Избранная Иштар (страница 17)

Он пропал на две недели. Собственно, тогда никакой влюбленности еще не было — я восприняла его как случайного приятного собеседника. Потом он снова появился, и опять в тот момент, когда Хью убежал на очередную попойку. Снова разговоры в ожидании брата. Споры над листом бумаги и бесконечно перечеркнутые векторы силы на чертежах.

В следующий раз Тео пришел спустя неделю, принес черновики диссертации, и мы углубились в изучение. По удивленным глазам Хью, случайно заглянувшего в гостиную, я поняла: старший Эмерти пришел именно ко мне. Это льстило. Я щедро делилась замечаниями в тех местах, где разбиралась, что порой заставляло обычно спокойного Тео злиться. Так мы и жили: Теодор мог пропадать неделями, но неизменно возвращался — то уверяя, что он к Хью, то с новыми рукописями. А я ждала его каждый вечер в библиотеке, чтобы потом идти до корпуса через заполняемые темнотой кварталы.

Когда в городе появились первые сообщения о маньяке, Тео стал приходить каждый день, чтобы проводить меня до Школы. Он ни о чем не спрашивал, а я ничего не просила. Мы ходили окружным, длинным путем, и маг услужливо предлагал мне локоть. С каждым разом он задерживался все дольше, и я все дольше ждала его на крыльце, отчаянно боясь темноты.

Вроде бы он не давал никаких обещаний, из которых я могла бы решить, что мы встречаемся, но вел он себя как возлюбленный — с поправкой на вечную холодность. Приходил на встречи с цветами, дарил шоколад, приглашал в театр и баловал милыми «глупостями». То смешную закладку с помпоном, то живой горный первоцвет в слое вечного льда — цветок, стоивший целое состояние. Правда, делал он это с таким невозмутимым видом, будто вот-вот скажет: «Нашел тут на улице, может, возьмешь?».

А потом настал вечер, когда он не пришел. Я ждала и ждала на крыльце библиотеки, пока не поняла: Тео не будет. Пора идти, иначе общежитие закроют. Боги знают, как мне было страшно пробираться через темный город, через узкие улочки, зная, что рядом бродит убийца. Но я до последнего верила, что Тео появится, что не бросит меня. Наверное, его задержало нечто очень важное!

А потом… потом на меня напал незнакомец. Целую вечность я сопротивлялась. Отбивалась, расходуя все свои крохотные силы — да много ли их было? И только когда меня почти сломили, появился Тео с записывающим кристаллом в руках. Оказывается, они с местной полицией сидели в засаде и вели съемку, собирая доказательства. Лишь когда маньяк начал смаковать подробности того, что меня ждет, хвастаясь, как «сладко» кричали и плакали прошлые жертвы, Тео пришел на помощь. Он посчитал, что улик теперь достаточно — даже против такого высокопоставленного лица.

Я не могла в это поверить. Задыхалась от боли и обиды. Помню, как спросила Теодора: что бы он делал, если бы маньяк не заговорил? Позволил бы преступнику закончить начатое? Неужели это стало бы «достаточным доказательством»? Тео промолчал, и мне показалось, что в моем сердце что-то разбилось. Я думала, что именно тогда избавилась от зависимости по имени Тео. Больше он на пороге Школы не появлялся — Хью сам ездил к нему, а не наоборот.

Мог ли любящий мужчина так поступить? Уверена, что нет, поэтому и Октай, и Дарвин ошибаются. За два года Тео ни разу не пришел и не сказал простого «прости». Он лишь посмел угрожать мне пару дней назад, заявив, что я «не вовремя во все влезаю»!

Я вытерла непрошеные слезы. Пора гнать мысли о нем прочь. Распустила косу и решительно стянула ленту. Хватит. Время лечит, в груди уже оттаяло, и мне больше не нужна эта памятная вещица, которой он некогда заботливо повязывал мне волосы во время прогулки. Тогда я решила распустить кудри — мол, смотрите, какая роскошь…

Подумав, я переплела волосы на степной манер: двумя косами от самой макушки, украсив их перламутровыми нитями и зелеными лентами. Черный атлас отправился в дальний ящик стола. Снова посмотрелась в зеркало: а ничего так, красиво! Удовлетворенно кивнула своему отражению. Вот раздобуду еще платье, как у кочевников, и когда в следующий раз приедет делегация с тем же Октаем, покажу всем чудеса гостеприимства.

— Стана, ставь тесто, пироги печь будем! — крикнула я через весь двор, вызвав одобрительное гудение со стороны веранды, где уже завтракали стражники.

Смена прически не осталась незамеченной: все наперебой твердили, как мне идет. Один лишь Дарвин, перебравшийся на свежий воздух с книгой, недовольно поджал губы. Я показала ему язык и рассмеялась. Подумаешь!

Круговерть дел снова затянула меня. Я занялась привычной рутиной: пекла, искала новый персонал (чем не на шутку напугала старый — решили, что я их увольняю) и билась над схемами амулетов. Как заставить артефакты питаться малым количеством силы? Возможно ли это? И главное — как проводить испытания? Если бы в прошлый раз я не перенаправила энергию на границу участка, если бы меня вовремя не выдернули из магического столба, от меня остались бы одни головешки. Перспектива повторного эксперимента совсем не вдохновляла.

Готовясь к переезду в столицу, я весьма озадачила местную портниху. У меня появилась идея: устраивать дни разных народов. Я уже ознакомилась с кухней и обычаями степняков, драконов, гномов и дроу. А что, если добавить к этому национальные наряды? Пока только для меня, но в идеале — для всего персонала. Думаю, путешественникам будет приятно встретить в пути что-то родное.

День летел за днем в простых заботах о «Замке», и я почти перестала думать об ирре Теодоре Эмерти. Однако приближалось время первой подпитки фундамента, а следовательно — и моей поездки в столицу. Я уже запаслась в дорогу маленькими флакончиками меда, мятными пастилками и леденцами. Ждала только караван степняков. Нанимать охрану было дорого, да и к чему это, если кочевники с удовольствием меня подбросят?

Несмотря на то, что народ степи мне нравился, жить с ними я бы не смогла. Вечно кочевать, никаких удобств, есть жесткую солонину… Бррр! К тому же женщины у них выполняли всю самую тяжелую работу, пока мужчины развлекались в гаремах. Нет уж. Пусть наше общение ограничится культурным обменом: песенки им попою, молочка в чай подолью.

Пользуясь добротой кочевников, я сидела у юго-восточных ворот в обнимку с сумкой, а Ларр, словно маленькую, наставлял меня:

— С наступлением темноты не гуляй. Как напитаешь контур, лучше сразу отлежись — и домой. В сомнительных местах не ешь. Если совсем плохо станет — бегом в кондитерскую!

— Слушаюсь, папочка! — я скорчила рожицу и показала брату язык.

— Тина! Мы с тобой отвыкли от большого города, а там полно опасностей.

— Ты сам тут не оплашай, — заворчала я, скрывая смущение. Было чертовски приятно, что обо мне так заботятся.

Стражники тепло улыбались. Здесь меня уже все знали и по–своему любили. Вот оно, преимущество маленьких городков: все друг друга знают и сопереживают. Впрочем, это же и их главный недостаток.

Ларр, прищурившись, посмотрел вдаль и подтолкнул ко мне лошадь. Мальчик видел намного лучше человека, и я поняла: на дороге показались степняки. В этот раз они торопились и не заезжали в Артвиль, так что мне пришлось выезжать им навстречу. Не люблю лошадей! За шесть лет в этом мире я, конечно, более-менее научилась держаться в седле, но тело все равно ныло после каждой поездки. Да и я верхом — зрелище, весьма далекое от изящества.

Я поправила необычное платье и взобралась на лошадь. Сегодня на мне был симбиоз одежды кочевников и местной моды: рубашка с узкими рукавами из зеленого льна, темно-зеленая безрукавка на шнуровке и широкие шаровары, поверх которых надевалась распашная юбка-солнце до середины икры. Все было расшито желтыми нитями, местным аналогом мулине. Цветы, орнамент из листьев и знаки Иштар. Волосы я снова заплела в две косы, украсив их лентами и перьями ворона. В этой традиции было что-то забавное: обычно перьями украшали невест. Это была чисто моя шалость, но выглядела я крайне колоритно, напоминая жительницу Северной Америки.

Я поправила пояс с кинжалом. Перевязь, по местным меркам, стоила целое состояние и была украшена так же празднично, как и весь наряд. Сам нож можно было считать декоративным, но я создавала образ, а не планировала драться.

Кочевники встретили меня приветственным гиканьем и наперебой хвалили наряд: не заметить в нем степных мотивов мог только слепой. Октая с караваном не оказалось, зато был его младший брат — Тирбиш. Он восторженно твердил, что я прекрасна, и для него большая честь путешествовать с такой госпожой. На всякий случай я предупредила его не распространяться о благословении Иштар, и юноша понятливо закивал.

В разговоре с княжичем выяснилось, что он едет в столицу в очередной раз выслушать Короля. Мальчику дали строгий наказ: внимать и запоминать. Тирбиш сокрушался, что не может взять меня с собой на официальный прием. Я удивленно моргнула, узнав, что хан Джучи велел сыну советоваться со мной. Мне казалось, что после моей прошлой «помощи» хан прикажет сыновьям и на милю ко мне не приближаться!

— Но я же не знаю ситуации! — всплеснула я руками.

— Женщины мудры, — возразил Тирбиш. — Чутье женщины как у кошки: она всегда знает, как приземлиться на четыре лапы. Если госпоже покажется, что союз плохой, значит, так оно и есть. Когда вернулся Октай, совет долго думал, курил десять дней! А потом они поняли: Король предложил условия, выгодные только для него, но не для кочевников. Если бы не госпожа…