Виктория Лукьянова – Свобода выбора (страница 14)

Я улыбнулась собственным мыслям.

— Ты чего как дура лыбишься? — Мира щёлкнула пальцами прямо перед моим лицом.

— Представляю, какой горячий будет вечер, — ответила я и не соврала. Внутри всё замирало от предвкушения, будто воздух стал гуще и тяжелее.

Двери с грохотом захлопнулись, и в зал вошёл Элиас. Он присвистнул, оценивая подготовку. Я и сама ещё раз пробежалась взглядом: подиум на месте, столики расставлены, подсветка работает. Всё хорошо.

— Думаю, вы ещё не обедали, так что приглашаю в ресторан, — парень приобнял нас обоих, и это простое движение вдруг сняло часть напряжения.

Неприятные ощущения в животе напомнили о голоде . Пришлось согласиться.

Прокатившись с ветерком, мы оказались в излюбленном месте Такера — уютном, тёмном, с запахом свежего хлеба и кофе. Сначала мы болтали ни о чем, но тема коснулась вечера.

— Ну, так что, кто-то придёт тебя поддержать? — спросила я. Я предполагала, что родственники Мирабель будут здесь: это её первый показ, и поддержка сейчас была нужна как никогда.

Девушка заметно погрустнела, и эта тень легла на её лицо, словно выключив свет в комнате.

— Нет… Но я очень хотела, чтобы пришёл мой брат.

Проблема была в том, что они не общались — по его инициативе. Он держал её и младшую сестру на расстоянии, будто боялся, что близость станет слабостью.

— Как я тебя понимаю… Я бы тоже хотела, чтобы брат поддерживал мои начинания, — тихо сказала я.

Но, увы, мой брат ,козел.

Неприятные мысли о Дмитрии подпортили настроение, и тишина стала тяжёлой. Элиас, заметив, как мы обе поникли, быстро добавил:

— Мы в одной команде, девочки. У меня с братом отношения настолько плохие, что я даже не знаю ,где он живет.

Он попытался перевести тему, но тут у Мирабель зазвонил телефон.

— Что?! Как?.. Ну нет… — её голос дрогнул, и я увидела, как она вот-вот заплачет. Она положила трубку и, стараясь сохранить спокойствие, прошептала: — Главная модель подвернула ногу. Она не сможет участвовать.

Это прозвучало как удар — резко, точно, в самое уязвимое место.

— Так, давай найдём новую, — спокойно предложил Элиас.

Мирабель вскинула на него глаза, и в них вспыхнула злость — острая, беззащитная.

— Я подгоняла каждый наряд под каждую внешность! Где я тебе сейчас найду подходящую модель?! — прошипела она, и в этот момент казалось, что она готова закричать на Элиаса просто за то, что он не понимает всей трагедии.

Потом её взгляд резко метнулся ко мне, и она прищурилась, будто увидела решение, от которого самой становилось страшно.

— Ты… — это прозвучало почти как обвинение, и я невольно вжалась в спинку стула. — Ты… Холодно-русые волосы, зелёные глаза, фигура, рост… Угу… Вероника, спаси! Выйди в моём платье! — она схватила меня за руку. — Прошу! Мы за пару часов никого не найдём!

— Но я не модель…

— Кому ты врёшь? — вставил своё слово Элиас.

— Да вы что, я и подиум?

— Ходи, как умеешь: уверенно, с поднятой головой. Я думала, это у русских в крови, — она приподняла бровь, и в этом жесте было столько вызова, что я почти рассмеялась.

После нескольких минут уговоров я сдалась. Мирабель готова была визжать от радости.

— Бегом! Нам надо тебя подготовить!

Два часа перед выходом надо мной работали стилисты. На волосах сделали волну, на губах — ярко-красную помаду, лицо сияло, будто его подсветили изнутри. За дверью уже слышался нарастающий шум гостей — зал собрался, готовясь к зрелищу.

Мне нужно было открыть и закрыть показ.

Я стояла, готовая идти, поправляя короткое платье-футляр глубокого алого оттенка. Само платье было корсетным, выгодно подчёркивающим грудь, расшитым кристаллами, похожими на застывшие капли росы. На шее и руках — новинки ювелирных брендов, холодные и острые, как предупреждения.

— И так, — прозвучало из зала, — поприветствуем!

Заиграла электронная музыка, басы ударили по груди, прибавив уверенности. Под аплодисменты я вышла на дорожку. Софиты ослепили, мешая ориентироваться в пространстве, но я шла, держа спину ровно, будто на ней сейчас лежала вся ответственность за карьеру Мирабель. Она стояла у самого начала подиума, прикрывая рот рукой, боясь испортить момент даже дыханием.

Вот я уже подхожу к концу дорожки, кружусь и останавливаюсь на секунду, чтобы все успели оценить этот шедевр. Пробегаюсь глазами по залу — и сталкиваюсь с холодным, но таким знакомым взглядом.

Чёрт, Гранд. Что он тут делает?

Я не теряюсь. Беру ситуацию в свои руки: при развороте подмигиваю ему и улыбаюсь, затем уверенно направляюсь обратно. Остальные модели уже начали выходить на дорожку, и зал наполнился движением, светом, жизнью.

Стоило мне ступить за кулисы, как ко мне подбежала Мирабель.

— Ты была просто прекрасна! — её переполняли эмоции, и эта искренность согрела меня сильнее, чем любой комплимент.

Поблагодарив, я на немного трясущихся ногах подошла к стилисту. Тот начал переодевать меня.

Вскоре я стояла в платье цвета шампанского, которое сливалось с тоном моей кожи. Вырез на декольте мягко очерчивал линию шеи, а само платье, длинное, в пол, было усыпано кристаллами — они играли на свету, рассыпая вокруг крошечные искры. В руки мне дали накидку из чёрных перьев — лёгкую, но будто наполненную тайной.

Это было безумно красиво.

Я позволила себе сделать несколько фотографий в зеркале — не ради соцсетей, а чтобы запомнить этот миг, когда я красивее ,чем обычно.

Как раз в этот момент подошла моя очередь.

И вот я снова в свете софитов, фотовспышек и отблесков кристаллов. Шла медленнее, чем в первый раз: платье было тяжелее, и каждый шаг требовал сосредоточенности. Дойдя до края, я снова встретила те самые глаза. Но в этот раз в них был не холод — в них появился интерес. Он что-то говорил мужчине рядом, не сводя с меня взгляда.

Дойдя обратно, я встала посреди дорожки. К микрофону подошла Мирабель и поблагодарила всех за то, что пришли и уделили время. Объявила, что все понравившиеся образы можно приобрести — деньги пойдут в благотворительный фонд.

Аплодисменты накрыли зал, и только теперь я могла выдохнуть и выйти в зал вместе с остальными моделями. Можно было наконец расслабиться.

Мирабель потерялась в толпе, а я отошла к столикам с шампанским.

— Прекрасно выглядишь, — он оказался совсем рядом — бесшумно, как всегда умел.

— Спасибо, Гранд, — улыбка сама поползла по лицу. Было приятно слышать это от него.

Но тут же я мысленно одёрнула себя: «Вероника! Дура! Он неадекват!»

Отругав себя, я попыталась уйти в толпу, слиться с ней, но в этом платье я выделялась, как пламя в темноте. Свет то и дело падал на меня, подчёркивая каждую линию, и казалось, что каждый взгляд в зале ищет именно меня. И каждый раз я ловила его взгляд — невзначай, но неизменно. А потом отводила глаза.

— Ты чего с ним разговаривала?! — ко мне подскочила Мирабель, кивнув в сторону высокой фигуры.

— Он похвалил твоё платье, — я старалась не выдавать своего любопытства.

— Да он не нормальный, Рони, — она заговорщицки понизила голос, и это сокращение, которое раньше резало слух, теперь казалось почти родным. В России меня называли иначе — Ника. Здесь я уже привыкла к «Рони». — Говорят, у него банда головорезов.

Я сглотнула. Какая ещё банда? Кто в неё входит?

— А что ты ещё про него знаешь? — я подняла бровь, и Мирабель, оглядываясь, будто боялась, что стены умеют слушать, начала рассказывать.

Оказалось, Гранд — наследник одной из крупнейших межконтинентальных строительных компаний. Но почти не лезет в бизнес: там сейчас заправляет его отец. А сам он будто выбрал другую дорогу — ту, что ближе к тени и опасности.

— Хотя, если не ошибаюсь, он с детства был агрессивным и тянулся ко всему… такому. Криминальному, — прошептала она.

Пока она говорила, я смотрела на него, а он, поймав мой взгляд, нахмурился, заметив, как меняется моё лицо от этих подробностей.

«Я живу в доме с главарем банды головорезов, — пронеслось у меня в голове. — А значит, и с самими головорезами».

Внезапно все кусочки встали на свои места: и то как мужчины филигранно переводили темы разговора при мне, и как они исчезали, будто растворяясь в стенах дома. Даже когда мы только что разговаривали с Раяном, а через две минуты дом становился пустым — словно там были потайные ходы, скрытые от чужих глаз.

Мирабель ещё что-то говорила, но я уже утонула в своих мыслях. Выпив бокал до дна, я направилась к заднему выходу. По дороге на столе заметила пачку сигарет и зажигалку.

Выйдя на улицу, я закурила. Горький дым наполнил лёгкие — я никогда раньше этого не делала. Но сейчас казалось, что иначе я просто не смогу удержаться на ногах. Вокруг шумел город, а я стояла посреди пустой дороги, словно вырванная из реальности. Ветер пробегал по коже, оставляя за собой мурашки. Я сделала ещё одну затяжку и снова закашлялась. Но мне нужно было докурить — чтобы хоть на минуту выпасть из этого транса.

Сигарета была вырвана из моих пальцев. Всё словно замедлилось, как в кино. Передо мной стоял он — главная проблема этого вечера. Что-то кричал, но я не слышала. Шум города заглушал слова.