Виктория Лукьянова – Свобода выбора (страница 16)

Веро́ника

Он вышел, следом пошла я. Мне тоже нужно было остыть, прийти в себя. За последний день я много на себя взяла.

Капли стекали по телу. Я коснулась себя между ног — мягко, по телу растеклось тепло. Но как только лицо Гранда всплыло перед глазами, тут же бросила это дело, отдёрнув руку, будто обожглась. Выйдя из душа, поняла, что надеть мне нечего. Ванная выходила прямо в спальню — я пошла в неё, открыла шкаф. Там висели несколько костюмов, рубашки. На полке — футболки и шорты.

Выбрав их, я вышла на кухню. Мужчина делал чай. Кинул на меня взгляд, оценивая вид. Футболка висела мешком, а шорты спасал только шнурок, который я туго завязала на талии. Я выглядела нелепо — и одновременно так, будто принадлежала этому месту.

Он поставил передо мной ароматную чашку чая. Достал круассаны и сел напротив. Молчание было не тяжёлым — скорее выжидающим, будто он решал, с чего начать.

— Я расскажу тебе, но только то, что касается меня. Секреты остальных выведывай сама. Но прошу тебя — не такими способами.

Я невольно коснулась своей припухшей губы — почувствовала шершавость, лёгкую боль, и в груди что-то сжалось. Этот жест не остался без внимания Гранда. Он хмыкнул каким-то своим мыслям, и от этого хмыканья стало неуютно — будто он увидел в этом что-то, чего я сама ещё не поняла.

И рассказал. Что есть две группировки, и он держит власть в одной из них. Иногда приходится решать силой — как в тот раз. Он напомнил про случай в лесу, про того мужчину, который, как оказалось, сливал информацию конкурентам. Сказал, что да, имеет строительный бизнес, но пока не желает им заниматься — там есть другие люди, и его время ещё не пришло.

— А Дима?

— Я же сказал. Всё остальное узнавай сама. — Пауза. Он посмотрел на меня — и в этом взгляде не было ни холода, ни насмешки, только усталость. — И я не изверг какой-то, как ты могла подумать. Есть правила, и мы им следуем. Всё это может не нравиться тебе, но ты уже часть нашей большой семьи.

«Часть семьи». Я восприняла это как намёк — на то, что я теперь тоже часть этого всего. Разборок. Недоговоров. Секретов. Стен, которые не пропускают свет.

Он вроде бы и говорит честно, но ощущение недоговорённости осталось. Будто я упускаю суть. Теряю важные детали, которые спрятаны между строк, за которыми — настоящая правда.

Спать я легла на кровати. Ричард собирался лечь на диване, но я позволила ему расположиться на другой стороне постели. Он не спорил, не спрашивал — просто лёг. Через несколько минут уже сопел, и в этом ровном, спокойном дыхании было что-то странно успокаивающее. Словно рядом с ним мир становился чуть проще.

А я всё не могла примирить мысли в голове. Они крутились, сталкивались, разбивались и собирались заново — как осколки зеркала, в которых каждый раз отражалось что-то новое.

Я должна всё знать. Про брата — особенно.