— Можно, можно, мне все можно! — развязно растягивая слова, подражая говору Пичуги, сообщил Кеша-Глаша.
— А деньги у вас имеются? — поинтересовался корнет, в его глазах вспыхнули огоньки алчности.
— Конечно, дядя! А как же! — серьезно закивал Кеша.
— Ну раз так, все в сборе, начнем! — согласился четвертый игрок, пухленький розовощекий купец Движнов.
Корнет сдавал пульку, внимательно наблюдая за Кешей.
«То ли новичков не очень любит, то ли что-то подозревает», — подумала Глафира.
В эту пульку ей повезло, причем весьма крупно. Как и в следующие три пульки.
Степан прищурился и стал еще больше к Кеше приглядываться.
Он-то не знал, что Глашу научил карточным фартовым делам сам Прохор Лукьяныч, что она долго репетировала, чтобы незаметно подменять крапленые карты, но шулера не любят конкурентов.
— Что-то вы, молодчик, слишком много выигрываете? Вам так не кажется? — с вызовом спросил корнет, когда купец проигрался и вышел из-за стола.
— А вам не кажется, что вы к молодому слишком цепляетесь? Новичкам всегда везет, — флегматично заметил бородатый Никанор, которому иногда, нет-нет да и давал Кеша выиграть.
У него была другая задача — не заработать легких денег, а обчистить корнета Герасимова.
И это у него филигранно получалось: еще часы даже не пробили полночь, как взъяренный Герасимов вскочил из-за стола с упреками.
— Да тут шулер настоящий! Вот, этот молодой явно мухлюет! — ткнул он пальцем в Кешу.
— А какие у вас доказательства? — зевнув, поинтересовался Никанор, пересчитывая свои выигранные, весьма неплохие деньги.
Корнет и не догадывался, что кроме новичка в карточном искусстве Глаши-Кеши, за столом сидел настоящий шулер по кличке Боярин, сейчас прикидывающийся простодушным Никанором, и что Боярина Прохор просил помочь Глаше в ее нелегком деле.
— Зря на пацана наговариваешь! Проигрывать тоже надо достойно! Фарт новеньких любит! — согласно закивал Никанор.
Кеша только улыбался тоненькими усиками.
— Он еще и лыбится! Да я тебя! — закричал корнет.
— Сядь! — тихо, но настойчиво заявил Никанор. — Или ты хочешь, чтобы я и здесь рассказал, как ты тузов из кармана листаешь?!
Герасимов сник и стушевался и уже тихо спросил:
— Чего надо? Еще денег?
— Нет, деньги не нужны! Разговор есть! — тоже полушепотом ответил Кеша.
Герасимов скривился как от недоеденного лимона.
— Ну, о чем разговор?
— Не здесь, — так же тихо пояснил Кеша.
— Хорошо, пошли! — обрадованно потер руки корнет.
— Слушай сюда, без глупостей. Поговори с пацаном нормально, ответь на все его вопросы — и о твоем мошенничестве здесь от меня сегодня никто не узнает. А если обидишь Кешу, то твои вчерашние друзья Змей, Хомут и Пряник сегодня с тобой точно поболтают серьезно! Ты меня понял? — угрожающе прошептал ему в ухо Боярин.
Герасимов закивал и хмуро вышел с Кешей на улицу, на свежий воздух.
В этом не было ничего странного: от дыма и копоти трактиров многие постоянно выбегали во двор по нужде или просто подышать.
И сейчас у порога стояли несколько человек, но Кеша и корнет отошли подальше от людей.
— Ну, и чего ты меня пасешь? Чего надо? — хмуро спросил Степан.
— Рукопись, фрагмент летописи, что вчера у тебя был, откуда он? — твердо спросил Иннокентий.
— Рукопись? Откуда ты о ней знаешь? Ее вчера бандиты тут в переулке забрали!
— Я знаю, что забрали. Откуда она у тебя? Где взял? У княгини Мильфорд?
— Ты и про Надю знаешь? Ну и ну! — Степан замолчал, будто подбирая слова. — Нет, это не у Нади, рукопись я у Якова Давыдовича взял.
— Рассказывай.
— Ну, я пару раз приходил к ним в гости, обедал вместе. Князь только о своей работе и говорил, об Академии, что нашел документ необычайной важности. Надя сказала, что он над ним трясется, никому не показывает его. Ну, раз важности необычайной, я захотел хоть одним глазком взглянуть… — Степан оперся спиной о деревянные перила.
— Взглянул? — спросил Кеша.
— Ну да, взглянул. Когда князь занемог, я пробрался в его кабинет и заглянул в рукопись.
— То есть ты ее украл? — уточнил Иннокентий.
— Нет, почему сразу украл? — обиженно произнес корнет. — Я заглянул, а потом взял себе. Якову Давыдовичу рукопись точно больше не понадобится, он помрет скоро, при смерти лежит, а Наденька — дура набитая, она и не вспомнила про рукопись отца.
— А что же ты на такой дуре набитой жениться собираешься? — с горечью спросил Кеша.
— А что, на дурах не женятся, что ли? — искренне удивился Степа. — Так она и богатая очень.
— Понятно, — тяжело вздохнул Кеша, — а почему ты решил, что рукопись дорогая?
— Так князь постоянно болтал о ее необычайной важности, я заглянул — а там ничего не понятно, написано вроде не на русском, шифровка какая-то!
— А при чем тут клад с сокровищами? Ты о них говорил!
— Мильфорд повторял, что с помощью этой бумажки можно найти сокровища какого-то древнего князя, Рурика, кажется, так его звали!
Новгородская область. Батецкий район. Наши дни
— Майя, а тебе удалось расшифровать второй фрагмент летописи? — спросил Дмитрий, когда девушки отправились распространять слухи по лагерю.
— Нет, я не успела, я только подготовила трафарет по взаимозаменяемым буквам, как нашли тот старый скелет, а потом телефон пропал. Ты мне, кстати, можешь снова перекинуть ту самую фотографию?
Митька Князь недоуменно на нее взглянул:
— Так я тебе уже скинул! Ты же сама просила меня об этом! А еще просила удалить фото, что так надо — и ты мне все потом объяснишь!
Майя схватилась в ужасе за голову и спросила дрожащим голосом:
— Ты что, удалил фото?
Дмитрий замер, а потом медленно кивнул:
— Так ты же сама меня просила…
— Покажи переписку, — уверенно приказала девушка.
Князев придвинул ей свой мобильник. В вотсапе действительно была переписка от лица Майи, все было так, как говорил Дмитрий, если бы не одно НО.
— В это время мобильника у меня уже не было! Это не я писала! — твердо сообщила Майя.
Дмитрий нахмурился:
— Точно? Ты в этом уверена?
Девушка твердо кивнула, а потом еще раз.
— Да, уверена.
Князев напряженно замолчал:
