Виктория Лисовская – Путь к золоту Рюрика (страница 36)

Девочки вопросительно на него взглянули.

— Удалось выяснить, кого откопал ваш Никита Котов!

— Да ладно? И кто это? — подалась вперед Майя.

— Это твой, ладно, наш общий знакомец Анатолий Синьков.

— Толик? Тот самый Толик? — обалдела студентка.

— Ага, тот самый. Была проведена экспертиза, по найденным отпечаткам ДНК на одежде покойного было установлено, что это уже не раз привлекавшийся к ответственности Анатолий Синьков. А сейчас я собираюсь в Заполье — побеседовать с его другом Алексеем Синицей.

— Ой, а можно мы с тобой? — взмолилась Стефания. — Сколько мы тут в лагере сидим, тошно уже. Тем более что твою просьбу мы выполнили.

Дмитрий внимательно взглянул на скучающих девчонок, а потом милостиво разрешил.

— Ладно, только без глупостей. К Синице не лезть, под ногами не путаться, вопросы ему задавать буду только я сам. Это понятно?

Студентки синхронно кивнули:

— Конечно-конечно!

Записи из старого дневника. 6 октября 1867 г

Наконец-то я отправляюсь на родину, в Великий Новгород, Лев Никодашин проводил меня не без энтузиазма, другие коллеги из Академии пожелали мне скорейшего возвращения. Вряд ли это когда-нибудь произойдет.

1868 г. Санкт-Петербург

Глафира убрала всю довольно неопрятную холостяцкую берлогу Родионова, а потом снова в другой конец города отправилась к третьему кирасиру из списка — Ромашеву.

У Аристарха Венедиктовича она взяла сегодня выходной, так что ей сегодня никто не помешал.

Ромашев Леонид Игнатьевич жил гораздо богаче своих коллег по конногвардейскому полку. Престижный район столицы неподалеку от Зимнего дворца, изысканный дом и требовательный дворецкий, который долго мучил Глашу, к кому она и для чего направляется.

Но и Глафира тоже была не лыком шита: поняв, что дворецкому просто скучно стоять во дворе без дела, она сунула ему серебряный рубль и без проблем прошла к Леониду Игнатьевичу.

Ромашев был мужчиной весьма приятной наружности, из тех, кто очень нравится женщинам: масленый водянистый взгляд сразу же прошелся по стройной фигурке Глаши, ее хорошенькому личику.

— Работу ищете? Неплохо-неплохо, — не стесняясь своего плотоядного интереса, заявил Ромашев.

— Да, я могу на кухне помогать, могу уборку делать, стирку, глажку, — пролепетала Глаша, стараясь уберечься от раздевающего взгляда Леонида Игнатьевича.

— Неплохо-неплохо, но негоже такой красавице в грязи ковыряться. Тебе говорили, голубушка, что ты чудо как хороша! Эти глазки! Этот ротик! — Ромашев наклонился к Глаше, взял в руку ее ладонь и принялся гладить ее пальчики.

Глаша невольно отстранилась. Нет, такая работа ей явно не нужна!

— А как ты приятно пахнешь! Горничная у меня уже есть, но, я думаю, работу я тебе найду! Очень хорошую, а главное — прибыльную работу! — заглядывая в глаза и продолжая гладить ее ладонь, промурлыкал Леонид Игнатьевич.

Глаша уверенно выдернула свою ладошку.

— Извините, но меня интересует должность именно горничной!

— Ты сама не понимаешь, от чего отказываешься! Я очень щедрый хозяин, весьма щедрый. Только нужно быть со мной поласковее! — голосом мартовского кота снова промурлыкал Ромашев.

— Спасибо, не надо! Я тогда пойду! — попыталась вырваться Глаша.

— Ну куда ты пойдешь, глупышка! Я тебя не отпускал! — Ромашев заключил девушку в объятия, его рука полезла под юбку.

Недолго думая Глаша зарядила ему хорошую пощечину, поправила юбки и выбежала из комнаты, пронеслась мимо опешившего дворецкого и в слезах побежала домой.

Нет, такая работа ей точно не нужна!

Новгородская область. Батецкий район. Наши дни

— Нет, гражданин начальник, не надо на меня так смотреть! — набычился уже прилично выпивший Алексей Синица.

— Как так? — с вызовом спросил у старого друга Дмитрий.

— Так, как будто ты все знаешь! — негромко пробурчал Синица.

Майя с тревогой оглядывалась по сторонам. Дом, в котором обитал Алексей, стоял аккурат напротив магазина, сразу же за аптечным пунктом. Жилище Синицы было однокомнатным бараком, до такой степени захламленным и замусоренным, что некуда было и ногу поставить.

Практически всю поверхность пола занимали бутылки — и пустые, и полупустые, с какой-то мутной бледно-зеленой жидкостью. Майя даже не хотела думать, что там внутри.

Увидев своих гостей, Леха сначала обрадовался, вспомнив, как Майя пару дней назад поделилась с ним мелочью, но встретив серьезный взгляд следователя, сразу замялся и даже не хотел с ними разговаривать.

— А, девчонки, привет! Купила ты в аптеке чего хотела? — обратился он к Стефании. — Только зачем тебе снотворное нужно?!

Стефания нахмурилась и неопределенно мотнула головой.

— Ты же в курсе, Синица, что друга твоего Толика нашли? — начал разговор участковый Сергей Семенов.

— Да слышал я, что нашли, — снова буркнул Леха. — Только что-то вы не торопились искать, много лет как он сгинул.

— А ты расскажи нам, как он сгинул! — подчеркнуто ласково попросил Князев.

— Нечего рассказывать, на Шумке мы были пять лет назад, он потерялся! — голос у Синицы был хоть и пьяный, но испуганный.

Майя поняла, что он чего-то очень боится.

— А что вы на Шумке делали? — спросил участковый.

— Гуляли! — с вызовом улыбнулся Леха.

— Гуляли? А если подумать? — тоже с улыбкой переспросил Князев.

Синица обтер грязной тряпкой, бывшей когда-то футболкой, пот со лба, но все же ответил:

— Ладно, клад мы искали, хотели курган откопать!

— И что? У вас получилось? Чего откопали? — с ласковой улыбкой спросил Дмитрий.

Леха снова сконфузился.

— Ничего у нас не получилось! Толик пропал! — невнятно пробурчал он.

Даже редко бывающей на допросах Майе было понятно, что он врет.

Следователь тоже это почувствовал, потому с той же иезуитской улыбкой уточнил:

— Так просто и пропал? Стоял посреди полянки и исчез?

— А я почем знаю? Ночь была, темно! Я не видел, как он пропал!

— Ночью ты не видел! А на другой день ты видел? Ты, Синица, брось увиливать — я тебя много лет знаю и знаю, что ты запил сразу же после исчезновения Толика! Это ты его убил и закопал! — набросился с упреками на него участковый.

Леха весь скукожился и даже как будто стал меньше ростом, закрывая голову.

— Ну-ну, что же вы так, Сергей Сергеевич, — попенял ему следователь Князев. Майя поняла, что они играют в старую как мир игру «добрый и злой полицейский». «Наверное, этому и учат на юрфаке — как вести допросы», — решила девушка. Синица не отвечал, он закрыл лицо руками, раздавались сдавленные всхлипы.

— Пиши чистосердечку, как и за что ты друга убил! — сурово приказал Семенов.

— Это не я, я не убивал… это все она! — прорыдал сквозь закрытые руки Леха.

— Кто она? Кто такая? Как зовут? — подался вперед следователь.

— Это Шумка, это она его убила! — наконец-то выпрямился на стуле и оглядел собравшихся каким-то очумелым взором Синица.

— Шумка? — не сдержала своего обещания сидеть тихо на месте Майя, в ответ получив недовольный взгляд Князева.