— Тогда ясно только одно, ты не сама потеряла мобильник — а его украли, чтобы ты не прочитала, не расшифровала рукопись, — заметил он.
— Но о ней же практически никто не знал!
— Значит, кто-то знал, и тут важно понять, кто именно. И почему преступник не хочет, чтобы расшифровали запись.
У Майи появилась догадка:
— Ты знаешь, я думаю, наоборот, он хочет, чтобы рукопись расшифровали — потому телефон у меня украли не в самом начале, а именно тогда, когда я нашла способ расшифровки — осталось только подставить буквы и все! — уверенно сообщила она.
— И кто же у нас такой умный?!
Виноградова пожала плечами.
Записи из старого дневника. 27 сентября 1867 г
В мою квартиру на Вознесенке наведались грабители. Они забрали все деньги и бумаги, переворошили все книги, найденные в доме, зачем-то разрезали мой старый матрас и подушку. Но они явно не знали, что все уже более-менее ценное я отправил в Новгород, к моей любимой Лизоньке. Не нравится мне все это…
1868 г. Санкт-Петербург
Первый кирасир из списка, Петр Петрович Руденко, был один в один похож на Pithecanthropus alalus или «обезьяночеловека бессловесного» иллюстрации из книги Геккеля. Такая же волосатая физиономия, выдвинутая вперед челюсть и бессмысленный, глупый взгляд, прямо «обезьяночеловек бессловесный», на которого кто-то по прихоти надел шерстяной двубортный сюртук и высокий цилиндр.
Глаша так и застыла перед подобным Питекантропом, чуть ли не раскрыв рот от удивления, и даже подпрыгнула на месте, когда он заговорил, причем на чистом приличном русском языке:
— Сударыня, я могу вам чем-нибудь помочь? — осведомился Руденко — Pithecanthropus.
Глаша судорожно кивнула и промямлила:
— Я слышала, вам нужна горничная. Вот мои рекомендации, я ищу работу, — сделала она изящный книксен и поклонилась.
— Проходите в комнату, — вежливо пригласил Петр Петрович, видя замешательство гостьи, застывшей на пороге.
— Надо же, эволюция, — тихо хихикнула Глаша и прошла в гостиную, где ей предложили присесть на удобный диван.
Глупый вид Питекантропа совсем не соответствовал правильной речи, воспитанию и изысканным манерам Руденко, потому Глаша терялась от такого несоответствия и не знала, как себя вести.
— Мне действительно нужна прислуга, и я очень рад, что вы ко мне зашли! — пытливо глядя на девушку, с улыбкой произнес Руденко. — Может быть, чаю? — поинтересовался он.
Глафира снова застыла на месте, ни один из ее прежних хозяев никогда не предлагал выпить чаю горничной, наоборот, все хотели чая от нее.
Она попыталась взять себя в руки, а то Петр Петрович подумает, что она весьма странная девица: постоянно замирает на месте от испуга.
Глаша поправила складки на отутюженной юбке и вежливо произнесла:
— Спасибо, ничего не надо. Вот мои рекомендательные письма, — протянула она стопку.
— Я вам верю, — искренне и с какой-то теплотой ответил Руденко. — Квартира у меня небольшая, всего несколько комнат. Мне нужна приходящая прислуга пару раз в неделю, и я думаю, вы мне подходите. Скажите, когда вы сможете начать?
Глаша покосилась на относительный порядок в комнате: тут было чисто, опрятно, и, судя по всему, Петр Петрович сам справлялся со своим нехитрым бытом или прежняя служанка ушла совсем недавно.
— Я могу зайти к вам сегодня вечером, — сообщила девушка.
— Вот и славно, вечером я отлучусь по делам. Но я вам всецело доверяю, вот вам ключ от передней. Захар-камердинер вас встретит и все покажет, — снова лучезарно улыбнулся он.
Глаша улыбнулась в ответ и подумала, какой приятный человек, этот Руденко, его нетипичная обезьянья внешность уже не бросалась в глаза, искренняя улыбка освещала его каким-то внутренним светом, и Петр Петрович в эту минуту выглядел намного привлекательнее красавца, но труса и плута Герасимова.
Попрощавшись с добродушным хозяином, Глафира поспешила к кирасиру Григорию Семеновичу Родионову, который обитал довольно далеко — чуть ли не в Стрельне.
Выбравшись из двуколки и заплатив молчаливому кучеру, Глаша поправила юбки и позвонила в дверь квартиры Родионова.
— Кого это черти принесли? — раздался из-за двери раскатистый бас.
Глаша пригладила взъерошенные волосы и снова позвонила в звонок.
Через пару секунд дверь открыл хозяин.
То, что это был хозяин, Глаша поняла сразу — высокого гренадерского роста, статный и плечистый молодой мужчина со всклокоченной шевелюрой, в надетой на голое тело белоснежной рубашке, но без сюртука. Военный мундир он держал в правой руке и был зол, как тысяча чертей.
— Нет, милочка, нам ужасно некогда, мы сегодня не подаем! — прорычал Родионов в лицо девушке, опешившей от изумления, и закрыл перед ее носом дверь.
Глаша выразительно подняла брови, нахмурилась и снова требовательно зазвонила в дверной звонок.
И не таких видали!
— Я же вам сказал, что ничего покупать не буду! Хватит ломиться в дом к приличным людям! — снова заорал в лицо Григорий Семенович и только хотел захлопнуть дверь, но Глаша была начеку, она ловко подставила в щелку изящную ножку и спросила:
— Григорий Семенович, почему вы так кричите? Что-то случилось?
— Случилось-случилось, милочка! Мне через четверть часа надо ехать в Коллегию, будет смотр нашего полка, а мой парадный мундир безнадежно испорчен, — стеная от ужаса, закричал Родионов, протягивая девушке мундир, на локте которого красовалась дыра огромных размеров. — Вот что мне с этим делать! Антонина, стерва, прожгла мою одежду утюгом, я выкинул девку на улицу — а что с этим делать, я не знаю, тем более что я так опаздываю! — зарыдал в отчаянии Родионов.
— Иголка-нитки есть? — серьезно спросила Глаша, забрала из рук мужчины одежду и, не обращая внимания на стенания кирасира, продвинулась в гостиную.
Там, получив от Григория Семеновича иголку и нитки, сумела не только залатать, заштопать прореху, но даже хорошенько прогладила мундир: он стал выглядеть практически как новый, если сильно не присматриваться.
Застывший в дверях и онемевший от наглости девушки, Родионов только хлопал глазами, а потом плюхнулся на колени и снова заголосил:
— Вы мой ангел-хранитель, вы моя спасительница! — Он примерил чистый и красивый предмет гардероба. — Но, простите, кто вы? И что вам нужно? — наконец догадался поинтересоваться он.
— Я Глафира, ищу работу приходящей горничной, — с улыбкой отозвалась девушка.
— Считайте, что вы ее нашли! Я убегаю в Коллегию, приберитесь пока тут. — Повеселевший Родионов вытащил кошелек, на котором не было никакой буквы «Р» и вензеля, вынул оттуда довольно крупную ассигнацию.
— Вы моя спасительница! — снова подтвердил он, протянул деньги Глаше и убежал из дома.
А Глаша принялась убираться, попутно разглядывая вещи нового хозяина, в поисках улик.
Новгородская область. Батецкий район. Наши дни
Слухи оказалось распространять даже легче, чем Майя думала.
Стоило подойти к небольшой группе девчонок, шепнуть одной, рассказать другой, как уже весь лагерь гудел как растревоженный улей.
— Вы слышали, Апраксин проснулся в городской больнице номер два в Луге, он все вспомнил, он хочет рассказать, кто же его пырнул ножом. Профессор явно видел своего убийцу, вот как я вас вижу! — это уже делилась с Майей и Стефанией полученной информацией Лена Окунева.
Стефания тихонько захихикала.
Майя сделала серьезное лицо.
— Надо же, как интересно!
— Да, ты представь себе! Значит, скоро все закончится — Сергей Юрьевич определит убийцу, и его сразу же поймают! — выразительно подняла палец вверх Лена.
— А если убийца Антон? — спросила Стефания.
— Да ну, Антон! Быть этого не может! — замотала светлыми косичками Окунева. — Не говори глупостей, и вообще, мне кажется, исчезновение Антона совсем не связано с этими убийствами!
— А с чем тогда связано? — с любопытством спросила Стеша.
— А фиг его знает! Пусть следствие разбирается! — уверенно сообщила Лена и побежала распространять слухи дальше.
— Ага, подождем следствие! — пробурчала Стефания. — Вон оно, следствие, легко на помине.
И действительно, к ним бежал Дмитрий Князев.
— Ну что? Какие новости? Удалось справиться с заданием? — спросил он, подбегая к девчонкам.
— А то! Вон этот слух прошелся по всему лагерю, а теперь нам его уже пересказывают! — рассмеялась Майя.
— Замечательно! А у меня тоже новости!
