Герасимов улепетывал так, что сверкали пятки.
Глаша постояла немного, подождала, пока Степан точно скроется во дворах, и наконец-то вышла из полутьмы.
Увидев ее, Змей аж засиял весь:
— Какая сегодня чудная ночь! Надо же, опять свезло!
— Свезло, но не вам! — сердито проронила Глаша и сунула им под нос кольцо с ярким рубином.
Взглянув на него, все трое сразу сникли и даже стали меньше ростом.
— От Данко, что ли? И чаво надо? — с разочарованием в голосе осведомился шепелявый.
— Вы сейчас тут одного фраера раздели, я видела!
— Ну, раздели! Ну, бывает! — философски подтвердил шепелявый.
Верзила застыл на месте как истукан, не зная, что делать с дубинкой, Змей молчал, но злые глазки так и бегали по фигуре Глаши так, что ей хотелось немедленно помыться и выстирать всю свою одежду.
— Если денег от фраера надо, то так несправедливо — это наша добыча! — прохрипел Змей.
— Цыц, мелкий! — поставил его на место беззубый. — Что Данко надо?!
— Деньги можете оставить себе, заработали! Мне отдайте свиток, что у фраера за пазухой был! — твердо произнесла Глаша.
— А больше ничего не надо? А то мы можем! — ухмыльнулся тощий. Он явно был рад, что деньги им оставляют. Данко здесь знали и боялись, а ссориться с его доверенной никто не хотел.
— Я знаю, что можете! Больше ничего не надо! — ласково разрешила им Глафира. Шепелявый вздохнул, передал Глаше фрагмент летописи, и довольные друг другом, они разошлись.
Новгородская область. Батецкий район. Наши дни
После разговора с Корнеевым настроение Майи еще больше ухудшилось — она никак не могла поверить в виновность Антона.
Зачем ему красть ее мобильник? Откуда он узнал, что там важная информация про летопись? И при чем тут вообще летопись? Могла ли первый фрагмент взять Люся Тихомирова?
Майя совсем запуталась в этом криминальном винегрете.
Она даже не на юрфаке учится, не на следователя или прокурора, а игры в детективов никогда у нее не получались.
Уже несколько дней от нее убегала какая-то важная мысль, но она все не могла за ней угнаться — разгадка была совсем рядом, но нет — ускользала…
Возле ее палатки дежурила Настя, увидев девушек, она сразу же напряглась, подозрительно взглянула на Майку и так же странно удалилась.
— Что это с ней? — задумалась вслух Виноградова.
— Летнее обострение. Я думаю, ты права — Шум-гора на многих здесь неоднозначно влияет, — согласно кивнула Белинская.
— Бабка Агафья упоминала, что это место астральной силы и что она вызывает многие потаенные мысли и желания.
— А как это?
— Ну, например, если человек в душе преступник, хочет убивать, то здесь, возле Шумки, эти его желания реализуются в полной мере. Криминальные наклонности вырастают, — глубоко вздохнула и пояснила Майя.
— Интересная теория, — задумалась Стефания.
— Я вот думаю, что Антоша наш совсем на преступника не похож!
— А куда он тогда делся? И где твой телефон? — резонно возразила Белинская.
— Очень хорошие вопросы, и на них у меня нет ответов!
— Это на какие такие хорошие вопросы у вас, девочки, ответы требуются? — спросил подходящий к ним следователь Князев.
— Вопросов много, — снова вздохнула Стефания.
— А главный какой?
— А главный — ты можешь нам сказать, куда Апраксина увезли? Мы хотим его проведать! — с молитвенным жестом произнесла Майя.
— Апраксин в больнице, сейчас только операция прошла — к нему никого не пускают, он без сознания лежит, — покачал головой следователь. — Только вы правы, вы сейчас подали мне превосходную мысль! — Дмитрий весело улыбнулся.
Студентки с интересом взглянули на него.
— Это ты о чем?
— Убийца в вашем лагере — это факт, он очень хочет докончить начатое — а именно прикончить профессора! — принялся излагать свою мысль Князев.
— Ну да, — кивнула Белинская.
— А раз так, то вы, мои дорогие, пустите среди ваших студентов слушок, где и в какой больнице отдыхает Апраксин, а мы организуем засаду — и преступника там же и поймаем! Как вам идея? — засиял, как начищенные белые кроссовки, парень.
— Если честно, так себе! — покачала головой Виноградова. — Это только в женских детективах такая ловля на живца может принести какие-либо плоды, а в реальной жизни — верится слабо! Вы там что, в палате каждую ночь сидеть будете? Каждый день? А вдруг преступник все-таки доберется до Апраксина? Нет, так рисковать жизнью Сергея Юрьевича — очень плохая идея, — Майя неодобрительно фыркнула.
— Ты сейчас говоришь как мой начальник, полковник Снегирев, — буркнул в ответ Князев. — А может быть, так. Если не рисковать Апраксиным, а пустить слух про совершенно другую больницу, где будет наша засада, а настоящий профессор пусть лечится спокойно, — уверенно улыбнулся следователь. Он был очень упрям и не хотел отказываться от своей идеи.
— А зачем ты это нам рассказываешь? Это должна быть полная тайна! — резонно возразила Стеша.
— Затем и рассказываю, мне ваша помощь нужна — чтобы вы тут в лагере всем рассказали, якобы про ту больницу, где профессор лежит. И что он почти выздоровел и даже вспомнил, кто его по груди полоснул ножом, — это смотивирует убийцу ускориться, — объяснял свой план Дмитрий.
— А на самом деле Сергей Юрьевич не помнит ничего? Он не может помочь вычислить преступника? — спросила Стеша.
— Если даже и помнит, то он сейчас все равно без сознания и ничего не может никому рассказать! — ответил Князь.
— Хорошо, мы согласны помочь следствию! — ответила за двоих Майя и, взявшись со Стешой за руки, принялась запоминать информацию.
Записи из старого дневника. 7 сентября 1867 г
Одну весьма примечательную рукопись я через своего друга Р. передал историку — специалисту по древнерусскому и весьма уважаемому ученому Якову Давыдовичу Мильфорду. Я уверен, что он сможет правильно прочитать и обнародовать прочитанное.
Я очень на него надеюсь.
Моему дорогому Р. я подробно рассказал о важности своего открытия и о том, какую ценность имеет эта рукопись для всей исторической науки.
1868 г. Санкт-Петербург
Вчерашняя добытая у бандитов рукопись-летопись разочаровала Глафиру, конечно же, она мало чего из нее поняла. Древнерусского горничная не знала, да и зашифрована была бумага.
Глаша подумала, что Герасимов специально хвастался, что это путь к сокровищам, чтобы дорого ее продать, а на самом деле это только пустышка.
Но вот каким образом этот документ попал к плутоватому корнету, еще предстояло выяснить.
На этот раз Глаша долго готовилась к предстоящей встрече, перед зеркалом она провела около часа — зато результат порадовал. Вместо симпатичной хрупкой девушки из Зазеркалья смотрелся изящный стройный парень с пробивающейся ниточкой-усиками над губой.
Для довершения образа Глаша, или теперь она называла себя Кеша-Иннокентий, позаимствовала потертый картуз у Ваньки Пичуги и, порывшись в необъятном гардеробе Свистунова, достала практически новый костюм, который был ей немножко великоват, но не критично. Как такая хорошая вещь оказалась у господина сыщика, ведь она ему была мала размеров на десять, Глаша сказать не могла — разве что этот костюм Аристарх Венедиктович носил много лет назад, когда еще не обзавелся таким солидным, внушительным брюшком.
За всеми приготовлениями Глаша и не заметила, как наступил вечер, и она тихонько выскользнула на улицу, по пути столкнувшись с Ваней. Тот, увидев чужака, сначала хотел поднять крик и вой, но узнал Глашу и расхохотался от ее удачного маскарада.
— Ничего себе, да тебя и родная мать не узнает! Ну, ты даешь! — он поднял большой палец вверх.
Подражая его манерам дворового хулигана, Глаша сплюнула на землю и развязно пошла по набережной, напевая мотив современной песенки.
Ее путь лежал в другой кабак на Фонтанке, она была уверена, что сегодня корнет будет отыгрываться. В предыдущий трактир он не пойдет — его там прилюдно уличили в карточном мошенничестве, значит, отыгрываться будет в другом месте. Тут пригодились сведения Прохора Золотого, который отметил несколько мест, где каждый вечер Герасимов «сушит хрусталь».
Так и оказалось, Глаша — а сейчас Кеша — отыскал вновь подвыпившего корнета в трактире, где он так же показывал карточные фокусы с переливанием колоды из одной руки в другую.
Глаша-Кеша уселся за ломберный стол — составить партеечку в «Фараона».
— А вам, юноша, уже можно играть? — с ухмылкой поинтересовался здоровый бородатый мужик Никанор, еще один желающий «партеечку».
