— Правильно, дядюшка! Луизой зовут! Луизой!
— Луизочка, что ты хочешь? Зачем ты ко мне приходишь? Спать не даешь! — вежливо, но с опаской спросил Яков Борисович.
— Отдай мое кольцо, мое кольцо! Где мое кольцо?! — завыл призрак.
— Кольцо? Так оно у меня, тебе же не нужно, мне отдали!
— Это мое кольцо! Отдай! — Длинные руки приблизились к шее Голощекина, принялись тянуть за цепочку, чуть не придушив старика. — Мое кольцо! Только мое!
В этот самый момент приоткрылась дверца платяного шкафа, стоявшего в спальне, оттуда с зажженными свечами выскочили Глафира, сыщик Свистунов, Лука Спасский и Семен.
— Нет, Луиза Генриховна, это не ваше кольцо! Так как вы признаны умершей, это кольцо вернулось законному хозяину — Якову Голощекину! — медленно произнесла Глафира. — И вообще вы достаточно неплохо выглядите для трупа! — ехидно заметила она.
Луиза обернулась, а это была именно она, сначала испуганно взглянула на выскочивших из шкафа сыщиков, а потом на лице ее появилась звериная ярость, она подскочила на подоконник, рывком открыла окно и в мгновение ока выскочила с первого этажа в темную ночь.
— За ней, быстро, уйдет, чертовка! — закричал Лука Матвеевич. — Семен, останьтесь с Яковом Борисовичем, успокойте старика! Остальные, живо в сад!
Глафира и Аристарх Венедиктович без возражений побежали за призраком в сад. Для ожившего привидения Луиза двигалась весьма легко, она петляла по вымощенной дорожке, неслась что есть мочи в лес, за околицу.
— Луиза, остановитесь, я буду стрелять! — Свистунов действительно достал свой пистолет, но от быстрого бега он так обессилел, что выстрелить был не в состоянии, стоял, согнувшись у стены, пытаясь отдышаться от физической активности. Лука Спасский неодобрительно покачал головой, забрал у сыщика пистолет и вместе с Глафирой принялся преследовать Луизу дальше.
В лесу Луизе удалось оторваться от преследователей, она практически растворилась в темной чаще. Глафира остановилась, чтобы отдышаться и подумать, в какую сторону двигаться дальше.
Ночной лес внушал ужас, дикие корявые ветви нависали со всех сторон. Луиза могла спрятаться где угодно. Лука Матвеевич тоже крутил головой в разные стороны.
— Ты не видела, куда она могла убежать? Вот уж чертовка! — выругался он.
Глаша неопределенно покачала головой. Нет, она ничего не видела.
Они медленно, стараясь не наступать на хрустящие сучья под ногами, двинулись вперед, Глаше показалось, что они идут по направлению к озеру. Да, вот и озеро, вот и те злополучные камыши, где нашли руку, на самом деле принадлежащую не Луизе Генриховне.
В этот миг раздались тихие осторожные шаги в подлеске у озера, а за шагами послышался тихий скрежет и шорох. Как будто что-то большое и тяжелое ползло по берегу.
Волосы у Глафиры стали дыбом, ужас сковал все онемевшие члены.
— Луиза, это вы? — громко крикнул Спасский.
Шорох стал еще громче.
«Змей вышел на охоту!» — мелькнула мысль у Глаши.
— Луиза, не глупите, идите сюда! — снова закричал Лука Матвеевич, теперь и в его интонации появился страх. — Луиза!
Луиза отозвалась громким и яростным криком, в нем было столько боли и ужаса, что Глафира застыла на месте как вкопанная. Луиза истошно кричала в камышах, Лука Матвеевич взвел курок и бесстрашно ринулся туда.
— Лука Матвеевич, не надо — это Змей! — Глаша повисла на его руке.
— Разберемся, — мрачно пообещал он.
Спасский ринулся в камыши, Луизин крик оборвался на одной ноте, Глаша поняла, что ее больше нет в живых.
Спасский принялся стрелять, выбил всю обойму. Глаша стояла на месте на берегу, зажмурившись от страха.
Кто-то подошел к ней со спины, она вздрогнула и подпрыгнула на месте. Сзади обнимал ее Аристарх Венедиктович.
— Ну, все-все! Все закончилось! Лука Матвеевич убил его!
— Змея? — с ужасом спросила горничная.
Аристарх Венедиктович покачал головой.
— Пошли, покажу тебе все!
Тверская область. Наши дни
Пробуждение было чудовищным, голова просто раскалывалась, во рту чувствовался металлический, солоноватый привкус крови.
Таня с трудом разлепила глаза и с удивлением увидела, что находится в родной и любимой «Чародейке», практически на своем рабочем месте, но крепко привязана веревкой к крутящемуся стулу.
Голова работала с трудом, в висках стучало как будто крошечным молоточком.
Сфокусировав взгляд, Таня увидела, что какой-то мужчина спиной к ней разливает по салону красоты вонючую жидкость.
— Что это? Бензин? — с трудом двигая языком, прошептала Таня. — Зачем?
— А, ты очнулась?! Крепкая у тебя голова. Я думал, ты очнешься уже там, на том свете, — желчно ответил чужим, отстраненным голосом мужчина.
— Кто? — Таня снова попыталась не провалиться в мутное сознание. — Слава, это ты?
— Я-я! Кто же еще? — сердито ответил коллега, продолжая обливать пол и стены бензином.
— Что ты делаешь? Зачем тебе бензин? — Голос звучал глухо, язык не повиновался хозяйке.
— Таня, прекращай дурить, я все слышал. Я слышал, как ты разговаривала со следователем на заднем дворе. Ты же все поняла?! — грубо ответил Слава.
Таня все вспомнила и тяжело застонала.
— Анна Станиславовна Сорокина, как же все просто. Почему я раньше не подумала? Мы копали с другой стороны. У детей всегда два родителя. Про маму Светлану все понятно, а про ее отца никто ничего не говорил, только что родители в разводе. А ведь именно родной отец мог выкрасть ребенка. Получается, это ты? Ты отец Анечки? Потому ты и представлялся Стасом. Имя Станислав — может быть и Славой, и Стасом! Какая же я дура! — простонала Таня. — Анна Станиславовна Сорокина, и записка могла выпасть у тебя из кармана. Мы проверяли клиентов, а про тебя и не подумали, — Таня бы схватилась за гудящую от боли голову, но руки были крепко связаны за спиной.
— Да, Анечка моя дочь, а вы все бабы дуры, и эта тупица Светка тоже, не может дочь нормально воспитать, сама сидит флиртует с мужиками, а Аньку отправляет погулять. Там озеро, там опасно, Аня могла утонуть, а эта горе-мамаша даже за ребенком не смотрит.
— И ты ее украл? Ребенка?
— Это моя дочь, я никого не крал. Мы с ней уедем далеко-далеко, только закончу одно дело — получу страховку, — желчно усмехнулся Слава, заливая все бензином.
— Какую страховку?
— Страховку салона из-за пожара, все просто. Ничего личного, Тань, просто тебе надо было заниматься своим делом — стричь людей, а не корчить из себя Шерлока.
— А почему страховку за салон ты получишь? — недоумевала Таня.
— Потому что это мой салон, — засмеялся Слава, показав идеальные белые зубы.
— А как же Тамара Владимировна, хозяйка, она же меня на работу принимала. Она же каждый квартал приезжает за отчетом.
Станислав громко расхохотался.
— Тетя Тамара — моя тетка, она просто номинальная фигура для налоговой, а так салон принадлежит мне, а мне самому нравится работать стилистом, — тряхнул идеальной челкой парень.
— Офигеть, — только и смогла произнести Таня, наблюдая, как лужа бензина подходит к ее ногам.
6 августа 1868 г. Тверская губерния. Раннее утро
В камышах оказалось растерзанное тело Луизы Генриховны, на этот раз мертвой окончательно и бесповоротно, и, как увидела Глаша, у нее присутствовали две руки — и правая, и левая. Все было залито кровью, Глафира побледнела, не в силах оторвать взгляд от трупа Луизы, но Аристарх Венедиктович развернул ее в другую сторону.
— Вот убийца! Смотри! — указал он на что-то темное и бесформенное, на кучу у ног Луизы.
— Но это же… — Глафира не верила своим глазам, все шесть пуль Лука Матвеевич всадил в… крокодила Себека. — Это он ее растерзал? — удивленно спросила Глаша.
— Да, тот самый Сева, это он Луизку поймал и съел! Вот же судьба у девки незавидная! — уверенно кивнул Спасский.
— А как он тут оказался? Что здесь делает? — Глаша начала заикаться.
— Хороший вопрос, Аристарх Венедиктович, вы как думаете?
— Я вам вчера вечером не сказал, но во время салюта крокодил принялся волноваться, прыгать по стенам ямы. Громкие звуки его напугали, и Степан собирался с ним сходить прогуляться. Я слышал, как он у Петра разрешения спрашивал.
— Интересно, а где же Степан? Тоже в камышах лежит мертвый? Вот же Сева! — неодобрительно покачал головой Спасский.
