Виктория Котийяр – Санг Лаякта: в объятьях проклятого (страница 2)
– Jangan, nona… – его голос был сухим шелестом опавших листьев. – Sang Layakta.
Мороз пробежал по коже под тонкой тканью платья.
– Санг… что? – переспросила я, наклоняясь, стараясь расслышать. – Sang Layakta? Что это?
Он не ответил сразу. Его молочные глаза, казалось, впивались в меня, сканируя что-то за гранью видимого. Время замедлилось. Смех старушек исчез, растворившись в напряженной тишине. Даже цикады будто притихли на мгновение. Воздух стал гуще, тяжелее.
– Sang Layakta, – повторил он, и его голос упал до шепота, едва слышного над шумом листвы. – Lelaki jaring. Jaring hidup. Смерть… – произнес он на английском с акцентом, затем сделал паузу, будто подбирая слово, – …мягкая. Страх… сеть…
Я сглотнула комок, внезапно образовавшийся в горле.
– Простите… я не понимаю… – пролепетала я, растерявшись окончательно.
Но старик уже отвернулся. Беззвучно, как призрак, он растворился в глубокой тени под навесом хижины, будто его и не было вовсе. Как будто сама тень породила его и поглотила обратно. Старушки засмеялись снова, но теперь их смех показался мне нервным, натянутым. Одна из них энергично замахала мне рукой, якобы говоря: «Езжай, езжай уже, девушка! Не обращай внимания!».
Ладони вспотели, но я запрыгнула на байк и, сжав руль посильнее, прибавила скорости, устремляясь в гущу тропического леса.
Совсем недолго я ехала достаточно свободно, не переживая, что могу зацепиться за разросшие кусты или ветви деревьев. Вскоре тропа сузилась до предела. Теперь она была скорее звериной тропкой, змеившейся меж гигантских стволов, оплетенных лианами толще моей руки.
Джунгли сомкнулись над головой живым, дышащим сводом. Воздух стал не просто влажным, а густым, как бульон, насыщенным запахами сырой земли, гниющей древесины, цветущих орхидей и чего-то незнакомого, терпкого. Ветки, покрытые скользким мхом, цеплялись за подол сарафана, царапали открытые руки. Над головой, в зеленом полумраке, что-то постоянно шуршало, прыгало, скрежетало.
Я ехала почти наугад, ориентируясь лишь на общее направление, указанное старухой. Адреналин щекотал нервы, смешиваясь с каплями пота на висках. Что это было? Страх? Или азарт? То самое щемящее предвкушение перед прыжком в неизвестность? Я сама не понимала. Знала только, что повернуть назад было уже невозможно. Магия места силы звала меня.
Когда тропа окончательно исчезла, уступив место сплошной стене корней и папоротников, я заглушила байк у поваленного гиганта – дерева, покрытого бархатистым мхом и яркими пятнами грибов. Тишина навалилась внезапно, гнетущая и полная. Только капли воды падали с высоты, звонко ударяясь о листья. Я повесила рюкзак на руль, взяла небольшую сумочку, куда сложила телефон, деньги и документы, и пошла пешком, продираясь сквозь заросли, слыша, как с каждым шагом мое дыхание становится громче цикад.
Сколько я блуждала среди зарослей, не помню. Хорошо, что мне хватило ума идти исключительно прямо, ведь заблудиться в джунглях не входило в мои планы. В один момент я все-таки засомневалась в своем здравомыслии.
Стоит ли это водопад таких усилий и рисков? А вдруг на меня нападет хищник? Еще этот старик… он хотел предупредить меня. Мягкая смерть? Кто может принести мягкую смерть? Ведь обычно звери разрывают на части, а ядовитые насекомые и хладнокровные своим ядом приносят мучительную гибель.
Мягкая… или может, это не значило «безболезненная». Вдруг здесь водится какая-нибудь лягушка, яд которой размягчит мои кости и органы?
Чушь. Не слышала о такой.
В тревожных размышлениях я дважды чуть не наступила сперва на ящерицу, потом на змеиный хвост. И вдруг – каменная арка. Она возникла передо мной так внезапно, будто выросла из земли. Древняя, темная, почти черная от времени и влаги, она была обвита лианами и окутана мхом, как погребальным саваном. Это были ворота. Заброшенные, полуразрушенные, но все еще несущие отголоски величия. Храм сам вышел мне навстречу, словно тоже искал меня среди джунглей.
Проходя под аркой, я загадала желание. Когда была маленькой, часто так делала, и они исполнялись! Правда о каждом я рассказывала папе, который лишь пожимал плечами, мол, вряд ли сработает. Но на следующий день чудесным образом около моей кровати появлялся плюшевый дракон или позже на письменном столе я находила набор детской косметики.
Чуть пригнувшись, чтобы не зацепить блестящую на солнце паутину, я шепотом произнесла:
– Я хочу найти любовь… нет, не так. Я хочу, чтобы любовь нашла меня.
Банально? Возможно, но я мечтала о любви. Настоящей, сильной и искренней. Той, о которой снимают фильмы и пишут книги. И не о той, где парень говорит: «Эй, Эми, я просто трахнул ее по пьяни, ничего серьезного. Я люблю только тебя, правда».
Миновав арку, я пролезла между двух разросшихся монстер, снова уклонилась от густой паутины и наконец увидела его. Сквозь прореху в зеленой стене мелькнул блеск. Серебристо-белый, живой, падающий с высоты.
Сердце учащенно забилось. У меня получилось достигнуть цели. То самое место силы было совсем рядом, ждало меня и звало мерным шумом бурлящей воды. Я сделала шаг вперед, отодвигая огромный, похожий на опахало лист…
Еще шаг…
Я ступила осторожно, вглядываясь в мерцающую полосу воды…
Последний рывок, чтобы выбраться из густых зарослей. Листья в сторону.
Шаг…
И внезапно земля ушла из-под ног.
Не крик – тихий выдох удивления сорвался с моих губ. Сперва я даже не поняла, что произошло. Это было не падение, а провал. В бездну. В ничто. Камни, острые и скользкие, мелькнули перед глазами. Корни, как костлявые пальцы, цепляли мою одежду. Сыпалась земля, мелкие камешки били по лицу. И темнота. Она накатывала волнами, с каждой секундой все гуще, плотнее, липче. Я летела вниз, кувыркаясь, теряя ориентацию.
И вдруг – рывок.
Резкая, жгучая боль в плече. Что-то зацепилось за ремень сумки. Я повисла, болтаясь в пустоте. Не веря в произошедшее, я подняла голову. Сумка обмоталась вокруг выступающего корня, ремешок больно впился в мою кожу, защемив ее в области подмышки.
Мне нужно было что-то делать, как-то выбираться. Раскачиваться, как показывают в фильмах, я не могла. Место, где ремешок от сумки впился в кожу, жгло ужасно, даже простреливало.
Может, я сломала руку? Нет, вроде бы нет. В детстве я ломала руки не единожды. Боль была иной.
Я попыталась дотянуться свободной рукой до еще одного корня. Чуть-чуть качнулась, застонав от внезапного жжения, и промахнулась. Не смогла зацепиться.
– Черт!
Мой хриплый голос отозвался где-то снизу. Похоже там высоко, и, если я упаду-таки, то разобьюсь. Нужно быть аккуратнее.
Я вновь потянулась к корню. Качнулась чуть сильнее, стиснув зубы от боли, сжала их до скрипа, но все-таки сумела зацепиться.
Да!
Оставалось подтянуть себя, чтобы не висеть над пропастью, а дальше разберусь.
«Решай проблемы по мере поступления» – говорил папа, и сам тут же брался за десять дел одновременно.
Я попыталась согнуть руку, чтобы подтянуть себя к выступу, куда можно кое-как встать.
Тяжело.
Подтягиваться я умела, но всего пару раз и двумя руками. Не одной.
Новая попытка.
Слезы брызнули из глаз от режущей боли в правой подмышке. Я резко выдохнула и вдруг сорвалась.
Что случилось? Не знаю. Мой ли судорожный вдох обрек меня на падение, или ремешок сумки рвался все это время постепенно, а теперь наконец последняя нить лопнула под моим весом… Это не имело никакого значения, ведь я даже не успела закричать, как внезапно угодила во что-то мягкое. Липкое.
Мысль промелькнула абсурдно. Нет. Сеть. Целая сеть. Плотная, эластичная, невидимая в темноте, но ощутимая – как шелк, но не рвущийся, а упругий, как резина. Она опутала меня, сдавила грудь, впилась в кожу сквозь ткань сарафана. Я захлебнулась, пытаясь вдохнуть, но воздух не шел. Липкие нити облепили лицо, рот. Паника, острая и слепая, ударила в виски.
Выбраться!
Я задергалась, как муха, угодившая в паучью ловушку. В детстве мне нравилось подкидывать насекомых в паутину. Смотреть, как те дрыгаются, пока ни приползет хозяин сети и ни замотает добычу в кокон. Сейчас я была этим насекомым. Дергалась, хрипло вопила, дышала рвано и судорожно. Я была уверена, что погибну, что вот-вот умру, и пыталась спастись, наверное, только из-за слепого инстинкта самосохранения. Однако силы медленно покидали меня.
В последнем отчаянном рывке я опустила взгляд вниз, в черноту под ногами. И увидела. Оно было там. Четко различимое на фоне чуть менее черной мглы. Нечто огромное, блестящее, как мокрая смола. Или панцирь жука. Или…
Оно шевельнулось.
Медленно, плавно, с едва слышным скрежетом хитина о хитин. В мозгу, перегруженном адреналином и нехваткой кислорода, пронеслась обрывком фраза старика: "Смерть мягкая… Страх… Сеть…"
Он предупреждал. Давал мне шанс. Но женщины… они с радостью посылали меня сюда, будто знали… будто отправляли жертву чудовищу, чтобы задобрить…
Гулкое стрекотание раздалось где-то внизу. Шевеление и шорох. Приближающийся. Неотвратимый.
Я сипло втянула воздух через нос, и мое сознание, не выдержав ужаса, погасло, как перегоревшая лампочка. Последним ощущением была эта липкая, живая сеть, втягивающая меня в блестящую, холодную черноту.