Виктория Котийяр – Миры Ушефера. Великий Разлом. Книга первая (страница 12)

«Где же ты, Верховный?».

Она обошла комнату, принюхалась и с недовольным вздохом зачерпнула магии столько, сколько нужно, чтобы сделать не меньше десяти прыжков. Глаза Мары опалились, кожа полыхнула. Сердце заколотилось, по мышцам разлилась слабость. Она попыталась отыскать Локи по остаточному пламенному следу. Некоторое время она неподвижно следила за потоками частичек, а спустя минуту, вспыхнула огнём и исчезла.

После очередного шага, Мара чуть не угодила в широкую реку, которую тёмные именовали Смородиной, в самый последний момент допрыгнув до поросшего травой берега. Перевела дыхание, воровато огляделась.

Зачем Верховному понадобилось идти на территорию сирианцев без сопровождения, никого не предупредив?

Шаг.

Когда ноги ударились о твёрдую скрипучую поверхность, Мара быстро потушила пламя и прижалась к стене. Она оказалась в тёмном сыром помещении, выполненном из дерева. Потолки взмывали ввысь острыми сводами, сквозь узкие оконца просачивался бледный свет спутников.

«Чёрный замок царя и царицы», – догадалась она.

Сначала Мара слышала лишь своё сбивчивое дыхание, гулкое, подобное дыханию загнанной лошади, но когда сердцебиение успокоилось, и она пришла в себя, то уловила отдалённые голоса, доносившиеся с улицы, весёлые, гудящие.

Девушка сосредоточилась, старательно улавливая магический след Верховного, который предательски терялся среди хаоса, царящего вокруг. Наконец в последнюю секунду, прежде чем след окончательно ускользнёт от неё, нибианка успела поймать слабые частички огня.

Мара бесшумно преодолела длинный коридор. На несколько минут спряталась за широкой деревянной колонной от шедших мимо стражей. Один рассказывал другому о золоте, что давеча отыскал, а второй лениво отвечал, что у них нет столько проводников, чтобы истратить всю руду до капли. Мару взяла злость. Ведь нибианцы отчаянно хватались за каждую крупицу золота, а Верховный так и не сумел убедить царицу отдать им часть территории.

Тёмные свернули в конце коридора, и Мара устремилась к широкой деревянной лестнице. Она прислушивалась к каждому шороху, кралась мимо дверей и обращалась к чутью в надежде вот-вот отыскать Локи, но след тянулся всё дальше и дальше.

В какой-то момент Мара пожалела, что сунулась к тёмным. Она рисковала выдать себя, хоть её всю жизнь учили быть скрытной, незримой и бесшумной. Нибианка дышала ровно и глубоко, освобождала разум от мыслей, входя в нужное состояние. Она обратилась ничем, пустотой, воздухом, и, когда достигла пика своих возможностей, то упёрлась в приоткрытую дверь. Оттуда лился слабый мерцающий свет, который заиграл на её коже, перемежаясь тенями и вспышками.

Мара присела на пол, вжалась в прохладное дерево и прищурилась, стараясь разглядеть, кто скрывался за дверью. Из комнаты доносились голоса. Один из них был до боли знаком.

—… нет, можешь не повторять. Я не пойду на такое.

Мара облизала пересохшие губы и легчайшим касанием толкнула дверь. Щель увеличилась, свет усилился и обласкал её промёрзшую кожу. В нос ударил жгучий аромат.

Призрачная сладость и дым.

Петли скрипнули. Мара задержала дыхание, а когда выглянула снова, то увидела две фигуры.

– …не смотри так на меня, золотце. – Его голос. Голос её Верховного.

Он стоял напротив царицы. Хель облокотилась об одну из четырёх высоких опор из чёрного оникса, которые поддерживали плотный и тяжёлый балдахин, и скрестила руки на груди. Её взгляд, полный тьмы, и вправду пугал. Локи нервно прошёлся из стороны в сторону, словно пытался улизнуть от её взора. Его алые локоны полыхали очень слабо, освещая покои царицы тускло и ненавязчиво. Помимо кровати всё из того же оникса, у соседней стены возвышался тяжёлый алебастровый шкаф, пол был выстлан базальтом, а деревянные стены и потолок скрыты под пластинами аметистов. В центре стоял длинный алебастровый стол, вокруг него расположилось несколько гранитных кресел с мягкими бархатными подушками. Мара ахнула.

Царица окружила себя камнем, хотя сирианцы предпочитали дерево. Она сделала это для него!

– …твоя вина, что мы здесь. – Хель сцепила руки крепче и показалась Маре неприступной скалой. Хаос кружил вокруг тёмной, однако недостаточно сильно, чтобы добраться до Верховного.

Локи раздражённо фыркнул. Мара видела: он знал, что ответить хмурой сирианке, однако с его уст не сорвалось ни слова.

– Мои звёзды умирают! – прошипела царица, пронзая его колким взглядом. – Ты клялся мне в вечной любви, чтобы вновь отказать? И смеешь говорить о территориях?

– Я сделал для тебя всё, что мог, – сквозь зубы выдавил Верховный, – мы сотворили невозможное. Мои звёзды отдают твоим магию. Благодаря мне ты получила время. Или кто-то делал для тебя большее? Возможно, твой братец? Или Змей-советник? Быть может, кто-то из твоих любимых воинов? – он выдержал паузу: – Нет, ни один из них.

Мара распахнула глаза в изумлении, которое через мгновение сменилось ужасом.

– Ты знаешь, что этого недостаточно, – прошептала Хель, – знаешь, что есть выход, но боишься.

– Пусть так, но это не изменит моего решения. Я и так позволил отобрать время у моего народа, чтобы отдать его тебе, Хель. Позволил связать звёзды и лишить Лагибренну и Сотису шанса на спасение. Дыра обошла бы их.

– Ты не знаешь наверняка!

– Но вероятность высока, не отрицай…

Мара подавилась вздохом и впилась ногтями в мягкую древесину, влажные капельки выступили среди волокон и потекли по её ладони.

– И прошу поделиться территорией, – тише продолжил Локи, – нам нужно золото. У вас его уйма, – он перешёл на шёпот, – почему ты так упряма?

– Лжец! – вскричала Хель, – лжец! Хочешь лишь использовать меня! Твоя любовь – это иллюзия, ровно, как и твой огонь!

– Не говори так! – Он вспыхнул алым.

– Лжец и притворщик! Сколько слов о любви, а в итоге каждое из них – лишь пыль у моих ног!

Локи ринулся вперёд и навис над ней пылающим костром. Тьма коснулась огня, издав протяжное шипение.

– Не смей… – процедил он.

– Ненавижу тебя! – выплюнула царица. Её взгляд сочился ядом.

– Это неправда.

– Ненавижу всей душой!

– Это неправда. – В его голосе прозвучало отчаяние. – Скажи, что неправда.

Хель молчала, но её лицо исказилось гневом. Мара не отрывала взгляд. Она не замечала никого вокруг. Появись там хоть сотня тёмных, ей было бы плевать.

Верховный собственноручно обрёк свой народ на смерть. И эта мысль отравила её разум.

– Я не стану более просить тебя, – спокойнее сказал Локи, – оставь себе пустыни и реки, коли хочешь, – он замолчал, скользя взглядом по хрупким чертам царицы, и, спустя вечность, шёпотом продолжил: – Я никогда не покину и не предам тебя, если потребуется, отыщу в любом из миров или времён. Не смей даже думать, что мои слова – это ветер и пыль, ведь я исполню каждое обещание, данное тебе. Мою душу освещает лишь одна звезда – самая тёмная из существующих, – он осторожно коснулся её локонов и погладил по щеке, – тебе, моя царица, я отдал своё сердце. И ты знаешь об этом.

Хель зажмурилась. Гнев покинул её лицо, плечи опустились. Она прильнула к его груди, и их магия сплелась, разлетаясь в стороны золотистыми искрами.

– Но помогать мне не станешь, – произнесла царица, словно наперёд зная ответ.

– Только не в том, чем затуманен твой разум, – подтвердил Локи. – К чему ссоры, душа моя? Не лучше ли насладиться настоящим?

– Чёрная дыра не даёт мне покоя. Тоска за Сириос съедает изнутри. Моя планета. Мой дом. – Хель отстранилась и подняла смягчившийся взгляд. – Огромная дыра неотвратимо приближается и вытягивает магию из тёмных звезд, а я здесь… – Её голос сорвался на хрип: – Я здесь, а должна быть там!

– Не должна, – возразил Локи. – Ты со своим народом и со мной. Всё правильно. Мы сделали всё правильно.

– Сам себе не веришь. – Царица выскользнула из его объятий и отошла к столу, попутно пронзая воздух ледяными потоками хаоса. – Уходи, я более не желаю тебя видеть.

Локи сжал кулаки. Мышцы его напряглись, костяшки побелели. Мара видела, что он готов был взорваться. Она чувствовала себя обессиленной, однако приготовилась исчезнуть, если Верховный ринется к выходу. Но он не спешил уходить. Хель опустилась к столу и принялась водить над ним пальцами, из которых шли тёмные сполохи.

– Тебе нужна моя поддержка. – Локи вновь подошёл к ней и вальяжно опустился на одно из кресел, погасив пламя.

– У меня есть брат.

– Хорс? – он рассмеялся.

Хель не удостоила его взглядом.

– Хорс, словно слепой котёнок, послушный и безропотный. – Верховный откинулся на спинку и играючи выпустил из пальцев ворох искр. – Я люблю тебя, хочешь ты этого или нет.

– Однако, как мне повезло, – едко отозвалась царица, но уголки её губ дернулись вверх.

– Я люблю твою тьму, золотце. И весь яд, что плещется в тебе и льётся через край, и прошу только об одном – будь честной. Неужто ты и впрямь ненавидишь меня?

Хель замерла, будто обдумывала ответ. Мара сглотнула вязкую слюну и сморгнула выступившие слёзы. Ей стоило уйти. Она не желала их видеть.

Но девушка не двинулась с места.

– Конечно, нет, – наконец ответила Хель, – как можно ненавидеть дракона?

Локи улыбнулся. Поднялся неспеша, взял её за руку и притянул к себе. Его взгляд пылал. Мара впервые видела его таким диким, словно бушующее пламя, несущееся по округе и пожирающее всё на своём пути.