Виктория Котийяр – Миры Ушефера. Хозяйка ключа. Книга вторая (страница 12)

Девушка озадаченно поморщилась. Кощей рассказал про задумку отца, про гостей и Лелию. Говорил он нехотя. Грида успела принести по стакану браги и оленину с уткой. Кощей придвинул оба блюда Марье.

– А ты?

– Не хочу. Всё для тебя.

Девушка пожала плечами и накинулась на мясо точно хищница.

– Женишься, значит, – она с трудом прожевала здоровенный кусок и отхлебнула браги, – мои поздравления.

– Спасибо, – сухо бросил Кощей.

Свой напиток он цедил медленно и без особого удовольствия. Не то чтобы новградская брага была плохой. Сносной. Да только привык царевич пить и есть исключительно самое лучшее. А новградская была просто не самой худшей, но даже рядом не стояла с брагой из личных запасов батюшки, привезённой из Мурома, редкой и действительно вкусной.

– Странная она, понимаешь, – поделился Кощей, – как будто мёртвая.

– Жуть. Не завидую тебе.

Царевич качнул головой.

– Неужели ты всегда такой была?

– Какой?

– Резкой. Колкой.

Марья пожала плечами. Кощей побарабанил пальцами по столу. Спросил:

– Где ты живёшь?

– А ты в гости хочешь напроситься?

– А ты хоть раз можешь нормально ответить?

Девушка вытерла губы, и царевич невольно задержал на них взгляд. Хмель ударил в голову, по телу полилось мягкое тепло, а её глаза… они засияли, как серое небо, подсвеченное осенним солнцем.

Странное волнительное молчание прервала Грида. Она сунула Марье под нос ещё два стакана и опасливо спросила:

– Детка, вы не собираетесь уходить? А то Изяслав с мужиками пришёл. Сама знаешь, отказать им не могу. – Она покосилась на Кощея. Тот хотел заговорить, но Марья его опередила:

– Конечно, мы уже уходим. – Она в несколько глотков осушила один стакан, второй пододвинула Кощею.

– Я не буду.

– Если хочешь ещё прогуляться, тогда пей.

Царевич покачал головой, пряча усмешку. Зажмурился и выпил брагу. Горло обожгло, в груди загорелось, и на секунду его повело, но он быстро взял себя в руки. Насколько смог. Достал из кармана три золотых и кинул на стол.

– Слишком много, – промямлила Грида.

– Нормально, – хихикнула Марья.

Кощей лишь махнул рукой.

Они поднялись и двинулись к выходу. Покинули закуток и снова протиснулись сквозь толпу, которая, как отметил царевич, увеличилась вдвое.

Воздух на улице почудился ему слишком свежим и холодным, даже морозным, хотя осень только-только вступила в свои права. Когда они отошли от «Огненной девки» на достаточное расстояние, Кощей остановил Марью.

– Мы гуляем или нет? – Она снова накинула на голову капюшон, спрятав глаза от его пристального взгляда.

– Ты меня сводила в своё место. Давай я тебя тоже кое-куда свожу?

Марья нахмурилась:

– Куда это?

– Пусть будет сюрприз.

– А если мне не понравится?

Кощей пожал плечами.

«Когда она успела стать такой красивой? Такой… одичалой».

– Ладно, идём. Всё равно стоять холодно, – согласилась Марья.

Царевич мельком заметил, что из-под балахона выглядывал подол довольно тонкого платья. Он прошептал несколько рифм. Воздух вокруг дрогнул, на мгновение потемнел, а потом ветер вдруг стих, точнее, теперь он стал обходить их стороной.

– Мог бы дать мне свой кафтан, например.

– Не злись, – Кощей предложил Марье локоть, и она с показательной неохотой подхватила его, – я не виноват, что ты не можешь колдовать.

– Да, не виноват. Идём, всё равно не хочу стоять.

Они неспешно петляли по тёмным переулкам. Болтали о всякой чепухе. Марья часто оглядывалась по сторонам, в её глазах отражались огоньки от светлячков, паривших над их головами. Мимо со смехом пробегали дети с зажатыми в руках игрушками и леденцами, за ними спешили уставшие взрослые, отдавшие немало монет, однако едва ли жалевшие об этом. Большая Ярмарка шла уже несколько недель, но ещё не обрела настоящего размаха. Со всех уголков Навского царства съезжались торговцы, желающие поведать горожанам о своём товаре да продать его подороже, умельцы, хвастающиеся диковинными амулетами да мелкими артефактами, артисты, устраивающие весёлые кукольные представления и развлекающие толпу озорными песнями да плясками. Звучание балалайки и свирели, звонкие переливы свистулек разносились по всему Китежграду, наполняя столицу атмосферой праздника.

Приятное волнение, царившее среди горожан, быстро передалось и Марье с Кощеем. Пусть девушка оставалась скупа до историй, чаще спрашивала, нежели чем рассказывала, царевичу было с ней невероятно уютно, словно не расставались они на долгие пятнадцать лет. Он с удовольствием рассказывал ей о чудны́х даарийских цвергах, живущих подле горы Нидавеллир, наполненной чистым хаосом, о цветущих садах Асгарда, где однажды Кощей гулял вместе с батюшкой. Было это около десяти лет назад, когда Один Асгардский только-только объединил континент под своим началом. Упомянул о храме огненному Богу Локи, расположившемуся неподалёку от храма Богини. Не любили там огненного Бога так же, как и во всём мире, но во избежание его гнева храм построили и даже проводили песнопения. Говорил о бурных водах Синеморя, которое в Даарии называли Мидгардскер. Едва отплыв от берега, попал их корабль в шторм, одна лишь магия хаоса сумела уберечь от крушения.

– Значит, ты побывал на всех континентах? – спросила Марья, высматривая впереди верхушки расписных шатров.

Улочка, по которой они шли, вела прямиком на Большую Ярмарку, которая заняла всю площадь перед храмом Богини.

– Не на всех, – Кощей дёрнул головой, откидывая прядь со лба, – в Ассирии встречались с Мардуком, их Верховным.

– Говорят, он красив как Бог, – девушка засмеялась, и царевич не сдержался от улыбки.

Он потянул её за локоть в узкий переулок, уводя от шумной толпы.

– Наверное, хотя такое скорее можно сказать про Локи.

Она удивлённо вскинула брови.

– М-м?

– Я говорю не про злобного огненного Бога. Ты должна была слышать о нём. Нет? Побратим Верховного Одина, правителя Даарии, – ответил Кощей. – Насчёт «красив» не знаю, не мне судить, но он маг огня. Как Бог.

Марья что-то пробормотала, её тон прозвучал недовольно. Переулок заворачивался дугой, уходя вправо. Мимо протиснулись двое изрядно захмелевших магов, за которыми семенили три пустокровных паренька. Скорее всего, они были у колдунов в услужении. Мужчины громко бранились на своих слуг, угрожая им расправой. Кощей отвёл глаза, решив не встревать, Марья же, напротив, дёрнулась в их сторону, но царевич удержал её.

– Не стоит, – прошептал он ей на ухо, – они ничего не нарушили, только испортим себе вечер.

Марья зарычала сквозь зубы:

– Ты же наследник, сделай что-то. Белобоговы выродки! Эти колдуны не имеют право так разговаривать с ними!

– Имеют, – выдавил Кощей.

«Ох, Марья… ты никогда не поймёшь, каково быть у власти».

– Потому что эти парни пустокровные? Да?

– Да, – царевич потянул Марью за руку, – ради Богини, оставь их. Мы ничего не изменим, если затеем драку.

Марья покачала головой, но противиться не стала. Они двинулись дальше, и вскоре грубые голоса магов стихли.

– Это неправильно. Так не должно быть.

– Я согласен, но так везде, – Кощей вздохнул, – не только в Нави. Слава Богине, мой отец не устраивает гонения на нечисть. Да и к пустокровным у нас относятся приемлемо, в отличие от той же Даарии.

– Из-за Яги. Она любит Дремучий Лес, – Марья печально улыбнулась, – помню, она всегда говорила, что мы все дети хаоса. И маги, и пустокровные. Она убеждала меня, что все равны друг перед другом.