Виктория Котийяр – Миры Ушефера. Хозяйка ключа. Книга вторая (страница 13)
– Да, меня тоже. Только вот легенды твердят, что пустокровные – дети огня. Что Богиня уничтожила или заточила огненного Бога и его магию в день Великого Разлома.
– Я не чувствую в себе ни капли от Бога, если честно. Да что там! Бог, Богиня, – девушка поморщилась, – та ещё парочка. Огненный упырь и тёмная… – она попыталась подобрать нужное ругательство, но так и не смогла, – в общем, не нравятся они мне.
– Отчего же? Чем тебе Богиня не угодила?
– Неважно. Просто…
Марья вдруг замерла и уставилась перед собой ошалевшими глазами.
– А, – Кощей тоже посмотрел вперёд, – вот мы и пришли.
Девушка задышала чаще и отрывистее. Она затрясла головой и попятилась.
– О нет. Нет. Нет. Нет. Только не туда!
Глава 9
Музыка и смерть
В самом центре Китежграда, окружённый живой изгородью, возвышался храм Богини. Четыре толстых стены под наклоном уходили к небу и на вершине смыкались под острым углом, который венчал огромный гранёный аметист. На фоне черноты он мерцал глубоким лиловым цветом. Изгородь представляла собой пышные кусты лаванды, которая и в холода цвела как летом, поддерживаемая магией. За рядами малии простирался храмовый сад, однако сейчас, с наступлением осени, многие растения уже начали готовиться к зиме. Тропинки устилали жёлтые и багряные листья, а местами оголённые ветви кустов и деревьев торчали подобно когтистым лапам. С одной стороны перед храмом располагалась площадь, на которой сейчас буйствовала Большая Ярмарка, а с других сторон стекались улочки да переулки. Все дороги рано или поздно приводили заблудшего путника к величественному храму тёмной Хель.
Кощей и Марья остановились у одного из четырёх входов в сад, и уже оттуда, издали, сквозь листья виднелись высокие двери храма.
– Почему ты не хочешь идти? – Царевичу приходилось удерживать девушку за руку, потому что она всем своим существом рвалась прочь от этого места.
– Я даже близко не подойду к храму. Не проси!
– Да что такого-то?
Марья лихорадочно оглянулась. Прохожие, погружённые в беседы и думы, не обращали на них никакого внимания. Некоторые обходили их совсем близко, буквально протискиваясь ко входу, чтобы попасть в сад.
– Ты намеренно привёл меня сюда? – девушка оскалилась. – А говорил, что у тебя добрые помыслы. Пусти! Именно здесь наши пути расходятся, царевич.
Кощей скрипнул зубами, но хватки не ослабил.
– Нет, я просто хотел тебе кое-что показать. Вот и всё.
– Храм Богини? Видела, не поверишь.
– Не просто храм, – он с досадой вздохнул, – нужно зайти внутрь. Почему ты боишься?
Марья вздёрнула подбородок и в очередной раз попыталась выкрутиться.
– Я не боюсь. Не хочу заходить, не моё это место.
– Отчего же? Во всём мире чтят Богиню. Али не она избавила нас от вероломств огненного Бога? Не она пожертвовала своей любовью ради народа?
– Так гласит легенда.
– Да. И более нам нечему верить.
Марья фыркнула. Они с Кощеем смерили друг друга настойчивыми взглядами. Царевич разжал пальцы, ожидая, что девушка тут же ринется прочь, но та сцепила руки на груди и мрачно уставилась на храм.
– Я просто недолюбливаю Богиню. Вот и всё на этом.
– Это всего лишь храм. Обычное строение. – Кощей сунул руки в карманы и добавил тише: – Впрочем, я, разумеется, не стану тебя тащить туда насильно. Однако, честно, то, что я хотел показать, находится внутри, и достать это оттуда никак не выйдет.
Марья молчала, продолжая буравить сад хмурым взглядом. Тогда, нетерпеливо взлохматив себе волосы, царевич развернулся и направился обратно по улочке.
– Ладно, ты права. Это просто глупость. Если хочешь, я могу проводить тебя до дома или… куда-то. Мне уже пора возвращаться.
– Постой!
Кощей остановился и неспешно обернулся. По правде говоря, он на это и рассчитывал, а потому внутри вспыхнуло ликование. Марья же переминалась с ноги на ногу, её капюшон слез с головы, обнажив белоснежные локоны. В глаза тут же бросились серо-зелёные пряди, которые царевич увидал прежде. Они выглядели странно и инородно, однако он решил не расспрашивать, боясь, что девушка вновь закроется и на сей раз точно сбежит.
– Уговорил. Давай зайдём.
Марья скорчила недовольное лицо, а Кощей с трудом сдержал победную улыбку. Он вновь подставил ей свой локоть, и они вошли в сад.
Нос защекотало от тонкого аромата малии, к которому быстро примешались иные травянисто-цветочные запахи.
– Осень только-только началась, а уже так холодно, – сердито произнесла Марья, осматриваясь, словно загнанный зверёк, – не люблю такое.
– Тогда тебе стоит уплыть в Тимерию, к примеру. Или в Бхаратию, – отозвался Кощей и тут же осёкся. Отчего-то мысль, что Марья может покинуть Навь, а тем более Шиберию, неприятно кольнула грудь.
– Нет, не хочу жить среди чужих.
Царевич не сумел скрыть улыбки. Марья же продолжала недовольно фыркать:
– Спасибо великодушное, что к храму Бога не притащил!
– В Шиберии нет их. В Нави так тем более. Морок потравил добрую часть земли навской. Да ты и сама знаешь…
– Кто ж батюшку твоего поймёт? Вдруг решил воздать почести Локи пламянесущему, – она пожала плечами, – от Стрибога чего угодно ожидать можно. Всех загнобил. Кроме магов, конечно.
Царевич ответил серьёзно:
– Когда стану царём, все равны будут. Обещаю.
Девушка обернулась и строго прошептала:
– Смотри мне, царевич, я тебя за язык не тянула. Поверю слову твоему. – И мягче добавила: – Ещё знай, что согласилась я в храм зайти только из любопытства.
– Разумеется.
Кощей открыл дверь и пропустил её вперёд.
Уже на входе их окутал густой дым благовоний. Зал был поистине огромен, по бокам рядами тянулись поддерживающие свод колонны. В самом центре грозно возвышалась статуя самой Богини Хель. Глаза сияли лиловыми аметистами, платье из оникса было сделано так искусно, словно и впрямь развевалось на незримом ветру. Чёрные локоны ниспадали на оголённые плечи, во лбу серебрилась руна10 первоначальная Альгиз – трезубец, к небу обращённый. Обозначал он защитницу мира да людей, владычицу хаоса, связанную с Солнцем, с лучезарным Ра – творцом их мироздания. В одной руке Хель держала свой знаменитый меч Асаан, а в другой – ключ от Врат в Хельхейм – место, куда не ступала нога человека.
Место, сотворённое Богиней в момент Великого Разлома.
«Что же ты спрятала там?»
Всю жизнь Кощея терзала эта тайна. Никто не знал, что сокрыто за Чёрными Вратами, однако слухами мир полнился. Кто-то верил, что именно туда Богиня заточила огненного Бога, иные поговаривали, что там невиданная мощь, обретя которую станешь самым сильным магом из когда-либо живших. Кто-то считал, что там сама Богиня спит своим долгим и беспробудным сном. Находились и те немногие, которые думали, что нет ничего за Вратами. Лишь пустота и темнота.
Песнопения окончились совсем недавно. Служители убирали подношения, люди неспешным потоком покидали стены храма. Подол Богини утопал в букетах малии, там же лежали фрукты и сладости, амулеты, украшения, даже куски мяса и перья птиц.
– Я не верю, что Хель есть дело до нас, – прошептала Марья, когда они с Кощеем остановились подле статуи, – да и как она может следить за каждым? Людей слишком много. И ещё. Похоже, Богине плевать на простых… на пустую кровь и на нечисть. Разве нет? В противном случае она не допустила бы такого. Не допустила бы гонений, казней и лишения свободы.
– Я согласен, что в мире маловато справедливости, – неохотно ответил Кощей, – но не стоит обвинять во всём Богиню. Тем более, мы многого не знаем.
– Ты не знаешь.
– А ты? – Он повернулся к девушке и посмотрел ей в глаза. Та в свою очередь мгновенно увела взгляд и равнодушно пожала плечами.
– И я тоже.
«Ну да, как же. Что ты скрываешь, Марья, дочь Мора?»
Вскоре последний прихожанин ушёл, и храм опустел. Жрецы, шепча заклинания, медленно вышли из храма и скрылись в глубинах сада. С незапамятных времён служители Богини неукоснительно соблюдали один и тот же обряд – с наступлением холодов взывали к великому хаосу, чтобы наполнить землю жизненной силой и продлить цветение малии. Её тонкий аромат должен был окутывать стены древнего храма круглый год.
Ещё некоторое время жрицы оставались в храмовой зале. Они бродили вокруг колонн, заставляя тени сгущаться и очищать пространство от пыли, скопившейся за день. Закончив, они молча поклонились Богине и ушли. Зачарованные светлячки парили над головой, давая тусклый лиловый свет, стены, испещрённые древними доразломными символами, мерцали и бликовали, дым от благовоний стелился у ног и клубился вокруг колонн.
Попросив Марью обождать, Кощей ушёл в глубь залы и скрылся за центральной дверью. Там он нашёл верховную жрицу храма и, ритуально поприветствовав, обозначил просьбу.
– Конечно, мой царевич. – Женщина в лиловой мантии улыбнулась, от неё повеяло малией.