Виктория Котийяр – Чудо чудное (страница 8)

– Жива-жива. Не зверей только.

– Не зверей тут, угу…

Ярослав встал, отряхнулся. Недолго думая, он протянул руку ведьме, помогая подняться.

– Прости еще раз.

– Прощаю-прощаю, – ответила она, отряхиваясь, – Только давай ты позади нас пойдешь?

– Как скажешь, я ж не специально.

Баюн на слова царевича аж зашипел:

– Устрою я тебе, царевич, кузькину мать! Али не видишь, что перед нами не бабка теперь, а девушка молодая?! Аккуратнее!

– Была бы бабкой, уже в Небытие топала бы, – проворчала Верея, – Сам знаешь, кости-то хрупкие…

– Были хрупкие, – улыбнулся Ярослав, – А теперь здоровьем так и пышешь.

Царевич заулыбался, а Верея, одернув перекрутившийся подол платья, щелчком пальцев сотворила в воздухе огненный язычок, который вмиг осветил пространство.

– Во-от, Ягуль, сразу бы так, – промурлыкал кот. Глаза его так и блуждали по ведьме.

Души он не чаял в своей хозяйке, это было видно и Ярославу, который постоянно чувствовал себя третьим лишним в их компании.

Однако утешал себя царевич вот как:

«Ничего-ничего. У них свои цели, у меня – свои. Выведаю, где моя царевна, да забуду о коте с ведьмой, как о страшном сне».

Огонек освещал пространство отлично: видно было каждую ступенечку. И спутники, вздохнув глубоко и безнадежно, двинулись в длинное путешествие по винтовой лестнице на самую вершину единственно сохранившейся черной башни. Долго ли, коротко шли они, шли, а время текло мерно и неспешно, как улитка, ползущая сама не зная куда. Прямо перед железной дверью остановились разом. Очевидно, что никто не хотел заходить внутрь, однако выбора особого-то и не было.

– Выбор у нас всегда есть, – произнес Баюн, прогуливаясь туда-сюда, мельтеша перед ведьмой и Ярославом, – Можем хоть сейчас развернуться и, как с горочки, вниз скатиться. Я тебе, царевич, даже помочь могу.

Верея на Баюна уже давно не реагировала, привыкшая к его нескончаемому словоблудию. А вот Ярослав повел себя иначе.

Кот противно захихикал, и парень, едва отдышавшись, вмиг насупился.

– Чего ты привязался?!

В его голосе было столько обиды, что ведьма в который раз пожалела молодца.

– Вот правда! Что ж ты такой ядовитый, аки поганка в проклятом болоте, а, Баюн? Чем тебе царевич не угодил?

– Вот-вот, – поддержал Ярослав, узрев в могучей стражнице межмирья подмогу и опору, – Какое великое зло я тебе сделал? Все насмехаешься да угрожаешь. Неприятно, знаете ли!

– А неча сапоги воровать да клубок волшебный, – отрезал Баюн, который уже давно растерял остатки хоть какой-то эмпатии, – Умник нашелся! Это спасибо скажи, что сразу на куски не разорвал.

Ярослав отвесил коту нижайший поклон.

– Спасибо великодушное! – воскликнул он.

Глядя на сие представление, Верея захохотала. Однако быстро осеклась, ибо смех ее звонкий по всей башне разнесся.

«Эх, разбудили мы Кощея. Как пить дать, разбудили», – подумала она.

Подошла ведьма к тяжелой двери ближе, оглядела ее внимательно и более медлить не стала.

– Дверцу открываю, – объявила она, – Ты, Баюн, к ноге, живо!

– Я тебе псина какая что ли?

Верея зыркнула на него страшным взглядом. Кот сразу притих и юркнул на указанное место.

– Нет сил красе твоей противиться, – промурлыкал он, – Так и хочется подле тебя сидеть, Ягуль.

– Словоблуд ты, Баюн, – проворчала ведьма, – Так… Ярослав, позади нас стой, как бы гадости темной не прилетело.

– Я не боюсь!

– Хах! Ну-ну! От стен сам себя отскребать будешь.

На это заявление царевич ничего уже не ответил. Сглотнув, он молча отошел за спину Вереи и крепко схватился за рукоять меча.

– Ну, начинаем… Заклинание помнишь? – спросила она у кота, хотя ответ знала и так.

– А как же!

И они на пару с котом принялись шептать рифмы разные, и простые, и витиеватые, словно тканый узор, искусно сплетенный самым умелым мастером во всех трех мирах. Сила вокруг них затрясла воздух. Задрожало пространство, не желая отворять двери в темницу опасного колдуна, коего боялось все живое, коего опасалась даже Верея – стражница меж мирами. Один Баюн вновь спокоен был. Не трогало его Кощеево колдовство, ибо существовал кот бесконечно долго, и силы его истиной не ведал никто доподлинно.

– …слову рифмы подчинись!

– … дверь в темницу отворись!

Грохот сотряс стены. Огонек, что прежде парил над спутниками, потух. Рябь прошлась по ткани мира, а потом вдруг раз, и затихло все. Ярослав, доселе затаившийся аки мышь, вздрогнул, выдернул меч из ножен и приготовился к бою, пусть и смерть несущему. Верея обернулась, дабы проверить, в себе ли царевич. Увидев его, подумала:

«Хорохорится как! Смех один. Неужто и впрямь на самого Кощея с этой зубочисткой собрался? Хотя смелый да выправка богатырская, пусть и молод еще».

Скрипнула железная дверь, словно живая была. Медленно отворилась сама собой, а оттуда вмиг просочился смрад грани, навский запах, от которого у царевича все тело свело. Вот сейчас точно убежать бы ему подальше.

– Страшно, а, царевич? – промурлыкал Баюн, мгновенно уловив исходящий от юноши ужас. – Чую жуть в душе твоей. Ну беги-беги, осуждать не станем. Дверцу прикроем и домой. Я б сейчас сметаны навернул с оладушками.

– Эх, я б тоже, – вздохнула Верея. – И с компотом ягодным. Как раз свеженький стоит…

Ведьма потерла ладони, и огонек вспыхнул вновь, освещая лютый мрак.

– А мне не до еды, если честно, – ответил Ярослав, крепко стиснув зубы. – Только никуда не побегу я. Не затем такой путь проделал. Хорош трепаться, пошли уже.

Царевич резко вздернул подбородок вверх и, пригнувшись, вошел внутрь. Кот покосился на ведьму, та пожала плечами, и они двинулись следом за чрезмерно храбрым и, по разумению Баюна, донельзя глупым Ярославом Святогоровичем.

Огонек медленно прокрался в темницу за вошедшими и, задрожав, разогнал сгустившуюся тьму. Представившаяся взору спутников картина поражала.

– Вот те раз! – воскликнул Ярослав.

– Кочерга заморская! – сдавленно выдохнула Верея.

– Что ж, иного и не ожидал, – промурлыкал Баюн.

Все трое как один уставились в поросший паутиной угол. Там, среди теней, закованный толстыми стальными цепями, бледный, как живой мертвец, с черными, как смоль, волосами и такими же глазами, в броне, будто только с поля боя, томился Кощей Бессмертный.

– А он живой или мертвый? – шепотом спросил Ярослав, не смея отвести взгляд от копошащихся теней в углу.

– А слово «бессмертный» тебе о чем-то говорит? – прогнусавил Баюн.

– Говорит. Но выглядит он как мертвый.

– А слово «темный колдун, самый жуткий в Нави» тебе о чем-то говорит?

– Языку русскому обучить меня вздумал?! – Ярослав резко повернулся к коту и вперил в него яростный взор. – Не посмотрю, что ты зверь неразумный, разрублю пополам!

– Я-то неразумный? – Баюн выгнулся дугой, будто собрался прыгнуть на царевича и выдрать ему глаза. – Да я ученый, чтоб ты знал, человечишко!

– Вот заладили собачиться! – вклинилась Верея. – Знала бы, обоих там у речки оставила бы!

Пока дрязгами заняты были спутники, не заметили, как цепи покачнулись, а пристальный взгляд черных глаз скользнул из стороны в сторону.

– Слово «кровожадный» пишется через «ж», – язвительный тон Баюна гулял между поросших плесенью стен.

– Верея, окажи помощь, угомони зверя своего, – взмолился очередной раз Ярослав.