Виктория Котийяр – Чудо чудное (страница 7)

Пока остальные занялись обсуждением Яви, Верея наклонилась над водицей и вгляделась в отражение.

И впрямь, красивая женщина смотрела на неё с той стороны. Не бабка, с морщинами и пятнами. Нынче кожа её была как у куклы фарфоровой, в глазах плескалась жизнь и страсть, хищный огонь обжигал её взгляд, а губы… губы алые как вечерняя заря, чувственные. Нравилась Верея себе. Радовалась она и силе внутри, и красоте снаружи.

– Что ж. Теперь идти нам пора, – произнесла ведьма, отрываясь от созерцания своего отражения. – Не передумал, царевич?

Царевич губы облизнул, но ответил быстро и решительно:

– Нет, не передумал.

– Тогда путь продолжим. Время терять не хочется. – Она обернулась к Змею Горынычу: – Прощай, Змей.

– Куда ж вы? – спросил он.

«Отчего не распрощался? Аль подольше рядом со мной побыть хочешь?» – подумала Верея прежде, чем успела остановить поток мысли, который смущал её не хуже дурманящего драконьего взгляда.

– Тебе-то что? – резко фыркнул Баюн, дав ответ вместо своей хозяйки. – По делам.

– Быть может, я помочь смогу.

– Ничего важного, Змей, быстро управимся, – ответила Верея и мягче добавила: – Рада была повидаться. Ты в гости заходи.

– И я рад был, – Горыныч улыбнулся уголком губ, и ямочки на его щеках заиграли под лучами солнца. Он голову набок склонил, тише добавил:

– Зайду.

Потом развернулся и бодрым шагом двинулся прочь вдоль берега, утопая в высокой траве. Вскоре его силуэт потерялся на фоне зелени.

– Куда теперь? – спросил Ярослав, поднимаясь с корточек. Спрятав глаза, он сунул что-то за пазуху и принялся чесать ладони.

Верее это показалось странным и подозрительным, однако, вспомнив, что царевич – обычный человек, решила попусту не тревожиться. Ну что он мог ей сделать? Стражнице межмирья! Хранительнице Дремучего леса!

– На Кудыкину гору! Хах! – загоготал Баюн.

Противный был кот, но ведьма любила его, сама не понимая, за что. Но спуску ему старалась не давать.

– Тьфу! – плюнула Верея, отпихивая от себя трущегося о юбки кота. – На кой нам на гору? Идём к замку Кощея. Недалеко он здесь, всего полдня пути. Сапоги хоть и набрались магии, да только они на одного рассчитаны, а нас два с половиной.

– Ну спасибо, – фыркнул Баюн, а Ярослав, напротив, злорадно рассмеялся.

– Так что идём пешком, – подытожила Верея.

Она оглядела лохмотья, что остались от её старческого образа, и, прошептав слова волшебные, рифмованные, сотворила на себе дивное платье с вышивкой, узорами да бусами из камней редких и волшебных. Локоны её белые, аки снега лютой зимой, в косы сплелись да капельками росы украсились, словно сама луна слезинками поделилась. На шее замерцала изящная мониста, которая была едва заметна, однако сотворена столь искусно, что служила ведьме настоящей кольчугой, защищая её сердце от беды.

Удовлетворившись новым образом, Верея мазнула губы соком красной смородины и, устремив взор зелёных, как залитые солнцем луга, глаз вдаль, произнесла:

– Предупреждаю, Ярослав, не будет там царевны. Один только Кощей на цепях. Только он и руины некогда величественного замка.

Глава 2. Черная башня

Черная башня ужас вселяла уже на подходе. Даже Верея отчего-то поежилась при взгляде на Кощееву темницу, хотя и не должна была бояться. Но в округе веяло чем-то неприятным, тягостным и злым, потому и морщилась Верея от каждого вздоха.

Ярослав мужественно держался из последних сил. Хотелось ему развернуться и сбежать прочь, но долг звал, а потому шел царевич упрямо в обитель самой смерти.

Один Баюн только даже носом не вел. Так, бубнил себе то сказки очередные, то небылицы, то с Вереей переругивался по пустякам всяким. А той и в радость были беседы с Баюном, ибо только так отвлекалась ведьма от смрадного низменного колдовства, пропитавшего каждый камешек сухой, выжженной степи.

– Верея… Ты ж говорила, что Кощей в Моревниной темнице спрятан, – прошептал Ярослав, щурясь и выглядывая мрачные стены черной башни, вершина которой пообвалилась, а основание заросло репьем. – Неужто царица Марья в развалинах живет?

Верея, идущая чуть впереди, даже обернулась. Вопрос царевича был донельзя глупым, однако она уже привыкла каждое его слово да действие списывать на юный возраст и явскую кровь.

– Нет, она нынче в главном замке обитает, что раньше Чернобогу принадлежал, – ответила Верея, – А это ее прежнее жилище. Здесь битва была, сюда Марья Кощея и заточила. Тюрьму здесь организовала.

– Для одного единственного заключенного, – промурлыкал Баюн, ловко перепрыгивая разбросанные то тут, то там валуны.

– Для него, родненького, – кивнула ведьма, – Кощея Бессмертного. Эх, знатная битва была, говорят… Сама-то я не видела.

– Никто не видел.

– Но все говорят.

Так и было. Все говорили о той страшной бойне, складывали легенды да мифы, но только не нашлось еще ни одной живой души, которая оказалась бы очевидицей стародавних событий.

– А Кощей, как я понимаю, в той черной башне заточен, единственной сохранившейся, – проговорил Ярослав, указывая на высокую башню, возвышающуюся над руинами.

Верея с Баюном переглянулись. Красноречие выражений их лиц читалось с закрытыми глазами. Ярослав раздражал их обоих.

– Верно понимаешь, – скрежетнула зубами Верея, с трудом сдержавшись и обрушив на царевича ледяные ветра с Северграда. В то же время Баюн даже не подумал промолчать. Пасть его звериная раскрылась моментально, и из нее вырвался хохот.

– Хмфр! Ой! Уморил! Твои, царевич, наблюдения на вес золота!

– Полно потешаться, – огрызнулся Ярослав, – Ученым не зову себя, как некоторые.

Хотел было кот зацепить когтем острым Ярослава за ляшку, да Верея вступилась, ведь помимо раздражения испытывала она к нему еще и жалость.

– Ну-ка ша! – рявкнула ведьма, – Уймись, Баюн. Момент-то какой.

– Торжественный? – спросил Ярослав.

– Ага, сейчас ковровые дорожки нам расстелют да брагой угощать будут, – мрачно пробубнил Баюн, подходя к хозяйке с другой стороны.

Верея палец вверх подняла, дабы внимание привлечь.

– Жуткий момент, – прошептала она, – Дыхание затаить надобно и лишнего ничего не трогать. Мало ли какая жуть здесь водится. Нам-то с ученым ничего, а вот ты, царевич, и помереть можешь.

– Да как же в Нави помереть можно? – удивился Ярослав.

– Как-как! Каком… – начал было Баюн, но ведьма вновь оборвала его на полуслове:

– Цыц! Можно. Помереть и в Небытие отправиться. Оттуда обратно ходу нет. Вон, Чернобог помер.

– И Марана канула.

– Именно. И еще много кто. Стало быть, можно.

– Понял, – Ярослав сокрушенно кивнул. Открывшиеся перспективы очевидно не радовали царевича из Яви.

В башне темень стояла, хоть глаз выколи. Узкая винтовая лестница уходила далеко ввысь, ступенек не сосчитать. Ярослав ринулся первым, но тотчас споткнулся и повалился назад, налетев на топчущихся позади него Верею и Баюна. Ученый-то отпрыгнул, благо звериные инстинкты работали отменно, да и зрение кошачье помогало. А вот ведьма оказалась не такой прыткой.

– У-ух!

– О-ой!

Верея бултыхнулась на холодный каменный пол, плашмя распластавшись, аки звезда на небе, а царевич придавил ее сверху всем своим телом. Пусть он и был худоват, да только ведьме от этого легче не стало. Она заворочалась, задышала тяжело.

– Слезть с меня не хочешь?

– Сейчас-сейчас.

Ярослав попытался сползти, но его нога запуталась в ее юбке. Ведьма дернула подол, да только тем самым лишь крепче сковала парня в плену своего одеяния.

Баюн подлетел к ним совсем скоро. Его кошачьи глаза аж искрились от возмущения:

– Ты что творишь, убогий? Ну-ка Ягулю мою от плена тельца своего тщедушного освободи живо!

Он замахнулся лапой, дабы всадить наконец царевичу коготь в ляжку, однако Ярослав резво высвободил ногу и укатился прочь от озверевшего кота, прямиком на холодный каменный пол.

– Ну что ты там, Ягуль? – обеспокоенно поинтересовался Баюн, наворачивая вокруг хозяйки круги на манер акулы.

Верея облегченно вздохнула: