Виктория Котийяр – Чудо чудное (страница 4)

В связи с этим бабка с котом уже битый час сновали между веток, выискивая беглеца-вора по всему Дремучему лесу.

Ну… не по всему, разумеется, лес-то огромен, но по значительной его территории.

– Быстро же подлец бегает, – проворчала Верея, пытаясь удержать метлу от резких порывов ветра, когда вынырнула из кроны к облакам. – Даже для сапог быстро, вот, что значит – молодость.

Она вдохнула поглубже и направила метёлку обратно в лесную гущу.

– Мур-мя-яу. Мур-мур, – сонно отозвался Баюн.

– Что бормочешь, окаянный?

– Говорю… – вздохнул кот, потягиваясь, – Ох, хорошо, бодрит ветерок!

– Давно бы живой водицы хлебнула или яблоками молодильными разжилась, – продолжил кот.

– Идея так-то ничего, – задумчиво произнесла бабка, – Хлебну водицы, стану молодой, выносливой. Еще и красавицей писаной.

– Во-от, верно мыслишь, – одобрительно кивнул Баюн, – Правда, не представляю тебя женщиной… то есть красоткой. Ой! Осторожно!

В разговоре Верея не заметила, как налетела на толстую дубовую ветку, торчащую из густой кроны дерева.

Треск, визг, хруст!

Листва посыпалась, пыль взметнулась, иголки больно впились в морщинистые ладони. Метла, не выдержав удара, разлетелась на щепки, и Верея с Баюном кубарем покатились по мягкому мху. Истинное чудо, что бабка умудрилась не сломаться так же, как и её средство передвижения, однако ситуация и без того оказалась пренеприятной.

– Ну всё, прилетели, – проворчала Яга, отряхиваясь от земли и листьев.

– Я, кажется, хребет сломал, – простонал Баюн.

Кот, как всегда, ломал комедию. Набок завалился, морду вытянул, глаза закатил. Ну, мученик.

– Молчи, несчастный! Я вон бабка старая, а не развалилась на части. Подбирай лапы, будем думать, что с метлой делать.

Не получив должного сочувствия, Баюн недовольно дёрнул усами и поднялся.

– А что с ней? Ох ё!

Кот шикнул на обломки метлы, которые валялись среди редкой травы и ковра из сосновых иголок. Летательный артефакт восстановлению не подлежал.

– Ага, – мрачно подтвердила Яга.

Они, конечно, подобрали обломки, попытались их соединить, даже заклинания испробовали, а толку ноль – растеряла волшебные свойства метла.

Верее стало печально от случившегося, ведь подарил бабке её Змей Горыныч, ни у кого такой не было. Однако печалиться Яга не любила, а потому, быстренько сменив скверную эмоцию на привычный гнев, поводила губами, огляделась и недовольно заворчала:

– Надо было Ваську слушать, как же! Сейчас сидела бы у себя, в тепле, уюте. Попивала бражку со снадобьем. Горя не знала бы. А теперь что? Ножками ковылять? Да я своим шагом черепашьим в избу только к следующему лету дотелепаюсь.

– Ягуль, погоди ты, – неожиданно сладко промурлыкал Баюн. – Смотри, а не наши ли это сапоги вдали краснеют?

Верея прищурилась, для пущего удобства кончиками пальцев натянула кожу на висках и хищно улыбнулась.

– Наши! – воскликнула она, – Значит, выдохлись. Теперь пока магию наберут, часа три пройдёт, не меньше. Поковыляли скорее, авось царевич рядышком где-то. Или ушёл недалеко. Ты его нагонишь, задержишь, а там и я подоспею.

– Да пока ты доплетёшься, я его сожрать и переварить успею, – фыркнул Баюн, не упустив случая поддеть хозяйку, – Ладно, пошли, что уж там.

Через полчаса кое-как с оханьем да аханьем добрались до сапог. Стояли те посреди тропы, освещённые лучами солнца. Верея подняла их и смерила внимательным взглядом.

– Точно, выдохлись. А где же царевич? Неужто убёг?

Но Ярослав никуда не «убёг». Сидел поодаль, привалившись к толстому сосновому стволу, и посапывал.

– Сейчас разбудим, – хищно промурлыкал Баюн.

– Погодь. Мы же не звери какие, – возразила Верея, отчего-то не желая пугать юного царевича.

– За себя говори. Я-то как раз зверь.

Бабка повернулась к коту и презрительно фыркнула.

– Из тебя зверь, как из меня правская богиня. Я сама.

Она подошла к дремлющему Ярославу, сорвала травинку и мягко провела над его верхней губой. Царевич поворочался и поводил носом.

«Лицо-то у него доброе, – подумала Верея, – Пока спит, по крайней мере. Может не такой уж он и плохой. Ну и украл, и ладно. Небось от отчаяния».

Ведьма снова пощекотала его. Ярослав отмахнулся рукой, невнятно чихнул и отвернулся. Тогда она аккуратно потрясла его за плечо. Пшеничные прядки колыхнулись и скользнули на лоб, царевич забормотал:

– Отец… Нет… Пожалуйста…

– Царе-евич. Царевич, – позвала Верея.

Он даже ухом не повёл на мягкий призыв Яги. И это было странно, ведь её голос напоминал скрип старенькой дверцы – хриплый и противный. Так думал Баюн, которому не терпелось наброситься на спящего.

– Дай я. Верея! Дай мне, – не унимался кот.

– Кыш, – отмахнулась ведьма, – Самому-то приятно было бы?

– Он вещи наши выкрал!

– Глянь на него. Молодой, глупый и отчаянный.

Верея вздохнула и тряхнула царевича посильнее. Ярослав забурчал, приоткрыл глаза и сладко улыбнулся.

– Кто ты, прекрасная девица?

Бабка аж отпрянула.

– Больной совсем? Обезумел? Какая я тебе девица?! – рявкнула она.

Царевич широко распахнул глаза и похлопал ресницами. Сперва ринулся бежать, но кот уже сидел подле него, вздыбив чёрную шерсть.

Верея поджала губы и осуждающе покачала головой, однако внутри порадовалась. Раз спросонья увидал её молодой и красивой, значит, живая водица и впрямь поможет. Если, конечно, она решит её испить.

– Ты, любезный, понимаешь, что нарвался? – кот угрожающе дёрнул хвостом, – Осознаешь всю тяжесть преступления? Ты вообще понял, кому тропинку перешёл, а?

– Да понял я, понял, – пролепетал Ярослав, – Выбора у меня нет. Либо отыщу царевну, либо батюшка мне голову сам срубит.

Верея подобрала ветку поплотнее и оперлась на неё, как на клюку. Стоять было тяжело, одышка началась, да несварение горечью к горлу подступило. Баюн, аки зверюга, оскалился и хищным шагом наворачивал круги вокруг царевича.

– Далась отцу твоему эта царевна, – проворчала бабка.

– Ты ведь всего не знаешь. Дай шанс. Один только. Я всё, как есть, расскажу, а там уже решай – помочь или сожрать.

Верея с котом многозначительно переглянулись. Между ними словно состоялся безмолвный диалог, в котором решалась судьба юного царевича. В конце концов бабка вздохнула и кивнула, позволяя парню рассказывать дальше. Баюн же продолжил нервозно мельтешить у всех перед глазами.

– Несколько месяцев назад я по болотам гулял, лягушку искал для опытов, – начал Ярослав, немного успокоившись. Хотел он было подняться, дабы на одном уровне с ведьмой лесной оказаться, но она жестом указала ему сидеть, а сама, суставами хрустнув, переступила с ноги на ногу и осталась стоять. – Увидел одну, приловчился, да изловил. Принёс в горницу, резать хотел, а она человеческим голосом взмолилась, мол, не убивай меня, царевич, я тебе пригожусь. Я, конечно, сперва не поверил, думал, что меня нечисть попутала, али хворь какая. Но лягушку на всякий случай в клетке оставил до следующего дня. После полуночи просыпаюсь, а передо мной девица стоит. Краса невиданная, косы, аки золото, глаза, что моря, синие, улыбка ни с одной богиней не сравнится. Полюбил её сразу.

– Таки сразу? – насмешливо протянула Верея, глядя на Ярослава. Тот удивленно кивнул, очевидно не заметив иронии.

Баюн даже прикидываться не стал. Закатил глаза и проворчал:

– Звучит, как будто Иван-дурак рассказывает. Помнишь, заходил такой?

– А то! – живо откликнулась бабка, словно вспомнив нечто приятное.

Но тут же нахмурилась:

– Его серый волк подле моей избы сожрал. Я потом всю неделю землю перекапывала – так воняло, что ни вдохнуть, ни выдохнуть.