Виктория Котийяр – Чудо чудное (страница 18)

– Значит, – усмехнулась Верея, язвительно подбоченясь, – и я тебе не ровня? Тоже должна трепетать и чашу подавать, заглядывая в рот?

– Этого я не говорил, Верея, – возразил Велес, и в его голосе снова появились эти маслянистые, медовые нотки. – Твой острый ум… твоя колдовская сила, что сквозь века не потускнела… – он сделал паузу, подбирая слова, словно выбирая самую сладкую конфету, – вызывают уважение. Даже у таких, как я.

– Ладно, – фыркнула Верея, – сделаю вид, что поверила в твою лесть. Прямо растрогалась до слез.

– Бесполезно тебе что-то доказывать. Эту истину я еще в тот раз уяснил, когда останавливался в избушке на курьих ножках. Да и, – он нервно бородку короткую пригладил, – схуднул я, все верно ты заметила. Нынче ходить много приходится.

– Поверь, оно и к лучшему.

Дрожащая навка вернулась, едва неся две переполненные, пенящиеся дубовые чарки. Поставила их на ближайший, покрытый мхом пень и тут же шмыгнула прочь, как таракан от света. Верея взяла свою, залпом отпила большой глоток крепкой, терпкой, отдающей дымком браги. Потом нахально и вызывающе ухмыльнулась Велесу, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Не просто так я здесь, Верея, – произнес Велес, чокаясь с ней и отпивая из своей чарки. Его взгляд стал пристальным, изучающим.

– Да ну? – удивилась Верея, изобразив искреннее, почти девичье недоумение. – А я-то думала, заскучал в Прави, вот и спустился в Навь воздухом спертым подышать, на нечисть посмотреть. Или бражка наша лучше правской?

– Шутливая ты, Верея, – усмехнулся Велес, но усмешка не дошла до глаз, оставшись лишь на губах. – Ищу кое-что.

– Чудо чудное, – произнесла Верея, взглянув ему прямо в глаза, показывая спокойствие внешнее да уверенность.

Внутри же лихорадочно соображала, перебирая варианты: «Пусть думает, что мы с ним в одной упряжке. Пусть верит, что я знаю не меньше него. Держи ухо востро, Яга, а язык за зубами».

– Диво дивное, – кивнул Велес, – папоротника цветок. Тот самый.

– А тебе-то он зачем? – спросила Верея с наигранной, простодушной прямотой. – В Прави и так власть твоя велика. Или Перуну завидуешь? Захотелось самому молнии метать, громовержцем стать да над богами властвовать?

Велес наклонился ближе, нарушая дистанцию. Его запах – смесь старого дерева и дорогих, тягучих благовоний – ударил в нос, заставляя зажмуриться. Он понизил голос до доверительного шепота, в котором сквозила наигранная искренность:

– Есть у меня мысли… опасные мысли… что в самой Прави, под самым боком, зреет червоточина. Заговор. Против самого Перуна. – Он огляделся по сторонам с преувеличенной осторожностью, хотя рядом никого не было. – Заболтала ты меня, ведьма. Клянись. Клянись Навью и Правью, черноземом и небесной сферой, что никому, слышишь, никому не скажешь услышанное. Это тайна, способная перевернуть миры с ног на голову.

– Не бойся, – Верея сделала большие, круглые, невинные глаза, словно птенчик. – Не скажу. Да кому? Козе в хлеву? Ворону на сосне? Лешему под старым дубом?

– Баюну, например, – серьезно, почти сурово сказал Велес. – Ученому коту. Гаду этому ползучему, перебежчику.

– Он же кот! Мурлыкает, мышей ловит, на печке греется, сказки сказывает! Какие ему заговоры? Ему бы сметану жрать да лениться круглые сутки!Верея тут же рассмеялась, звонко и искренне.

Велес покачал головой, его лицо оставалось непроницаемым.

– Ему. Именно ему. В первую очередь знать нельзя. Он меня на дух не переносит, и на то есть… веские причины. Старые, как эти холмы, обиды. Так что молчи. Как рыба. Или как могила. Или как эта листва под ногами.

– Ага, – кивнула ведьма, стараясь выглядеть убедительно-простодушной. – Нема как рыба. Клянусь левой ногой лешего.

– Так вот, – продолжил бог, снова понизив голос до шепота. – Вот почему я ищу цветущий папоротник. Чтобы обрести силу. Силу, которой хватит, чтобы встать на защиту устоев Прави, раскрыть заговор и покарать недоброжелателей. Спасти наш мир от смуты и раздора. Бремя это тяжелое, но я готов его нести.

– Чудо чудное, диво дивное, – протянула Верея, кивая с мнимой, подобострастной серьезностью. – Цель твоя дюже благородная. Прямо слеза прошибает.

– Издеваешься.

– Ни в коем случае!

Верея даже не пыталась скрыть насмешку, в то время как Велес упорно старался игнорировать ее издевки, однако с каждым разом ему становилось все сложнее.

– И ты его ищешь, – перевел он на нее стрелки. – Я сразу понял, как только тебя увидел.

– В корень зришь, божок, – согласилась Верея, не отрицая. – Зорок глаз. Как у филина.

– Зорок, ведьма. А ты знаешь, куда путь держать? Какая тропа ведет к чуду? Или лишь шепотки ветра ловишь?

– Слыхала шепотки, – уклончиво ответила Верея, делая вид, что задумчиво разглядывает свою чарку. – Да только слухи – что ветер: сегодня с севера, завтра с юга. Ты-то ведаешь? У тебя ж уши повсюду.

– Поделюсь, так и быть. На Кудыкину гору идти надобно. У Доли с Недолей был сон. Один на двоих. Вещий. Будто на самой вершине Кудыкиной горы, под полной, кровавой луной в ночь на Ивана Купалу, распустится тот самый цветок. Озарит все вокруг неземным, ослепительным светом, что ночь в день обратит.

– А найти его сможет…

– Только тот, кому он не нужен, – закончил Велес, и на его лице появилась гримаса досады. – Кто ищет его не ради силы, не ради власти, не ради корысти. Кто вовсе не ищет его. Кому задаром не сдался. Вот в чем загвоздка. Ирония судьбы, да? Колдовская насмешка.

– Именно. Шутка, да и только. А ты… – Верея заглянула ему в глаза, стараясь поймать любой отблеск лжи, – как отыщешь? Ведь сила тебе нужна. Очень. Значит, не для тебя цветет? Не по твою душу?

Велес махнул рукой, словно отгоняя от себя надоедливую муху.

– Найду способ обойти условие. Была бы сила, а уж как ее заполучить – я найду путь. А ты как искать намерена, стражница? Да и зачем он тебе? Поведай, ибо я тебе свои планы раскрыл играючи. Ответь тем же.

«Надо сказать что-то близкое к правде, – лихорадочно подумала Верея. – Чтоб не заподозрил вранья. Что-то личное».

– Память, – выдохнула она, делая вид, что опускает глаза, играя в смущение. – Вернуть хочу. Кусок жизни вырван, будь оно неладно. Пустота в голове, провалы. Думаю… цветок может помочь. Или подскажет путь. Он ж чудесный.

– Память… – протянул бог, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на искреннее, пусть и минутное, сочувствие. – Тяжелая ноша. Пустота вместо прошлого… Спасибо за честность, Верея. Ценю. И что же? – Он выпрямился, снова становясь важным и деловым. – Объединим усилия? Дорогу я знаю. Силы у меня побольше будет. Вместе шансы возрастут. Цветок, конечно, я тебе не отдам, уж прости. Бремя силы мне одному нести. Но помочь с памятью… постараюсь. Слово Велеса.

– Посмотрим, кто первым найдет, – усмехнулась Верея, снова поднимая на него свой хищный, насмешливый взгляд. – Договор дороже денег, но удача – дама капризная и слепая. Кто его знает, чья нога первой ступит на ту самую вершину?

– Да, – согласился Велес, его губы тронула тень улыбки, но глаза оставались холодными. – Интрига. Чувствую, ты не одна, – вдруг добавил он, его взгляд скользнул мимо нее, в сторону темной чащи, где прятались Кощей и Баюн. – Не только твой кот мерзкий из кустов подсматривает, уши навострив. Чую еще… кого-то. Старого знакомого. Очень старого. – Он прищурился, всматриваясь в густую, непроглядную листву. Его брови медленно поползли вверх, выражая крайнее, неподдельное изумление. – Ах! Не… не может быть! – воскликнул он, делая резкий шаг вперед, к опушке.

Верея прикусила губу до крови.

«Ну нет! Не должен был он учуять Кощея! Проклятье! Все Баюну под хвост!»

В голове ее мелькнула отчаянная, безумная мысль: «Давно я не целовалась… Не помню даже, как это. Ох, с ним-то, с Велесом, я в последнюю очередь сближаться стала бы…»

Но выбора не оставалось. Нужно было отвлечь бога. Сейчас же. Прямо сейчас.

Велес уже начал было движение в сторону леса, его внимание полностью, как щупальцами, переключилось на невидимую, но остро ощущаемую угрозу. Верея действовала на чистом инстинкте, на отчаянной решимости. Она резко шагнула ему навстречу, преградив путь своей грудью.

– Велес! – выкрикнула она не своим, срывающимся голосом.

Бог машинально остановился, обернулся к ней. В его глазах еще горело изумление и настороженность, сознание еще было там, во тьме липовых зарослей. Верея, не дав ему опомниться, вскинула руки, вцепилась пальцами в богато расшитый ворот его дорогой рубахи и резко, со всей силы потянула к себе. Их лица оказались в паре дюймов друг от друга. Велес замер, ошеломленный, опешивший от такой наглости.

– Заболтала, говоришь? – прошептала Верея, глядя ему прямо в глаза, в самые зрачки, стараясь одурманить его этим взглядом. – А может, просто… скучала?

И прежде чем он успел что-то понять, сообразить да ответить, она прижалась губами к его губам. Жестко. Решительно. Без нежности, только расчет и необходимость. Велес вздрогнул. Замешкался на долю секунды, тело его напряглось от неожиданности… а потом его руки, мощные и властные, обхватили ее талию, прижали к себе с такой грубой силой, что у ведьмы перехватило дыхание и, кажется, хрустнули ребра. Его губы ответили – не лаской, а требовательным, жадным, почти звериным натиском. Когда она попыталась отстраниться, его язык грубо, насильно проник в ее рот, скользнул по ее языку да зубам.