Виктория Котийяр – Чудо чудное (страница 11)
– Идея. Так и поступим.
Ведьма и кот кивнули разом в подтверждение своего решения и бодрым шагом устремились прочь от развалин черного замка. Однако не успели и четверть версты осилить, как Баюн вдруг резко остановился и шерсть вздыбил.
– Стой! У нас же сапоги-скороходы с клубком!
– А я и позабыла. У царевича они!
Парочка круто развернулась и потопала обратно, дабы добро свое у Ярослава забрать и за пару часов домчать до избушки. Следы на песке недолго задерживались. Ветер живо скрывал их, будто никто по степи не шел никуда.
Картину Верея и Баюн застали прелюбопытную: царевич сидел на камне, опустив голову. Вид у него был хмурый, даже печальный.
– Ярослав Святогорович, будь любезен, верни сапоги с клубком, и более не побеспокоим, – пропела Верея, протягивая руку. Она уже предвкушала скорое возвращение в родную избушку. Прогулки опостыли ей, равно как и возникающие вследствие этих прогулок неприятности.
Она повторила просьбу с большим напором, однако царевич не отозвался. Тогда Баюн зацепил его за ляшку когтем, как давно уже мечтал, и молодец, вскрикнув, подскочил на месте.
– Да как же вы можете взять и уйти?! На свободе страшное зло разгуливает! И спокойно вам спать будет после этого?!
Верея с Баюном переглянулись.
– Да, вполне.
– Да. Хорошо спать буду.
Ярослав на это лишь руками всплеснул и снова голову опустил.
– Так, возвращай клубок!
– И сапоги!
– Вот, забирайте! – он резко выудил из котомки, что на плече таскал, сперва два сапога, затем крохотный клубочек. – Ничего мне от вас не надо. А я к Марье Моревне отправлюсь. Про Кощея доложу и о царевне-лягушке расспрошу, авось хоть она сможет помочь мне!
Баюн когтями подхватил клубок, Верея сапоги к груди прижала и вдруг засомневалась. Переживала она за глупого царевича. Негоже ему одному по Нави шастать, пропадет же.
«Ага, дел будто других у меня нет. Еще я за Кощеем не гонялась! В мои-то годы! – решительно подумала ведьма. – Горыныча на чай позову. И почему я раньше о нем не вспоминала. Мужик-то умный, авось расскажет что интересное».
Взглянула Верея туда, где не так давно темный колдун стоял, и сама не поняла, о чем призадумалась. Спутанные мысли пошли, а потом раз – и разлетелись черными воронами.
«Что за наваждение? Тьфу!»
Отмахнулась Верея от дум непрошенных да ощущений сомнительных, надела сапоги-скороходы, клубок у кота забрала и в карман припрятала, а самого Баюна на руки взяла. Бросила последний взгляд на горе-царевича и покинула руины замка, как молния унеслась прочь, устремляясь к родненькой избушке на курьих ножках.
«Верно поступила. Нечего лезть туда, куда не просят».
Ярослав же остался сидеть на камнях, только напоследок взглянул он на удаляющихся ведьму с котом и смахнул покатившуюся по щеке слезу. Горько ему стало, что бросили его одного в месте, где за каждым кустом опасность подстерегает.
С другой стороны, что ожидал он от бабы Яги да жуткого говорящего кота, который не то что не знает жалости, а само существование этого слова отрицает?
Но делать нечего, потому, посидев еще немного, двинулся Ярослав прямиком к виднеющемуся вдали Дремучему лесу.
В избе все своим чередом шло. Василиса душами пришедшими занималась, кушанье готовила да колдовала по чуть-чуть, магии обучалась. Завидев бабку, ученица сперва оторопела, ведь не старуха на пороге оказалась, а красна девица. А как признала, так и бросилась на нее с горячими объятьями.
– Ягулечка! Бабушкой уже и не назовешь! Как же рада я, как рада!
– Полно тебе, Васька, угомонись, – Верея неловко высвободилась из объятий Василисы. Непривыкшая она была к проявлениям нежности.
– Кто б меня так тискал, – Баюн прошел мимо, опустив пушистый хвост, и запрыгнул на печку. Там принялся перину лапами наминать.
Василиса к коту кинулась. За ушами чухать его начала и в нос мокрый нацеловывать:
– И тебя затискаю!
Верея метелку на место поставила, в кресло уселась и взялась носок довязывать. Хорошо было дома, спокойно и мирно, однако что-то не вязалось никак. Еще и отражение проклятое в до блеска натертом самоваре постоянно взгляд приковывало. Красавица оттуда на Верею смотрела, не бабка. И этот факт коробил стражницу, еще и в груди что-то пылало временами, какое-то паскудное желание с места сорваться и броситься на поиски приключений.
Через несколько дней, томясь от скуки, отправила Верея послание Змею Горынычу, приглашая его на чай. Старый приятель отозвался быстро. Явился еще через два дня, к вечеру, принес сладостей разных, ведьме незнакомых.
– Лукум это из Восточных земель, – объяснил Змей, протягивая Верее белую вытянутую палочку, из которой торчали сухофрукты. – Он сладкий, испробуй.
Ведьма на зубок попробовала сладость.
– Вкусно! Ну, садись.
Они усели за стол, самовар уже весь дымился. Верея разлила чай по чашкам, Змею придвинула и на дивные его волосы засмотрелась. Напоминали они летнюю зелень, луга заливные да березовые рощи. Захотелось ей коснуться их, но ведьма быстро одернула себя.
– Поведай, чем нынче увлечен? – заговорила она, отпивая душистый чай.
Змей поднял на нее взор, и у Вереи второй раз екнуло в сердечке. На сей раз глаза Горыныча привлекли ее внимание. Напомнили они древние густые леса, таинственные болота и россыпи драгоценных изумрудов.
– Чем увлечен? Хм-м. Нынче древние тексты читаю: заморских государств историю. Давеча в гостях бывал у матушки Жар-птицы. Вместе с братом Январем ее навестили.
– И как нынче обстановка в Восточных землях?
– Спокойная, покуда отец мой правит.
– Полоз?
Змей кивнул, сделав небольшой глоток, а Верея все любовалась им да не замечала, что Горыныч точно также на нее смотрел, с легким смущением и восхищением.
Шли дни, хорошо все было, почти привычно. Потихоньку забывать начала Верея о своем приключении, как однажды, в самый разгар обеда, изба ходуном заходила. Да так яростно, что все тарелки на пол посыпались. Звон заполонил горницу, грохот сотряс бревенчатые стены, а за окном будто на несколько мгновений померкло все. Вот только что солнце светило, а тут раз – и будто время ночи пришло.
– Василиса, ну-ка глянь, кого недоброго принесла! Ох! Что ж творит-то! – воскликнула Верея.
Она попыталась подняться, но избушка дернулась, и ведьма полетела на груду ведер и корыт.
– Ой! Ой! Бегу, бабушка! – Василиса оказалась более ловкой.
Она перепрыгнула покатившиеся по полу ведро и устремилась прямиком к двери.
– Чую, не видать нам спокойствия, Ягуль, – Баюн вцепился в перину. – Любопытно, отчего колдовство твое работать перестало? Все вверх дном, это сюда, то туда, ты сама то сюда, то туда.
– Типун тебе…
Договорить ведьма не успела. Василиса дверь отворила в тот самый момент, когда избушка сама собой наземь плюхнулась. Верея грохнулась на зад, боль отозвалась в пояснице. Она подобрала серебряную ложку и в кулаке ее сжала, желая изничтожить гада, испугавшего ее избушку.
Ученица же сначала улыбнулась, но уголки ее губ быстро опустились. Она попятилась, чудом не споткнувшись о мешки с картошкой, которые под воздействием инерции выкатились из-за печи.
Сперва неясно было, кто пожаловал, но гость шагнул внутрь, и Верея аж ложку выронила. Та глухо звякнула об пол.
– Здесь Верея, Яга и стражница межмирья живет? – глубокий низкий голос с едва уловимой хрипотцой прозвучал в горнице чуждо. Верея узнала его мгновенно, хоть с прошлой их встречи он заметно изменился.
– Ага, здесь, – равнодушно ответил Баюн, хотя тоже узнал вошедшего.
Кощей Бессмертный, статный, в черном одеянии, с длинными темными волосами, среди прядей которых были заметны косы на стародавний манер, с глазами, в которых, казалось, поселилась сама ночь, с бледной, как снег, кожей и изящной ухмылкой на тонких губах, перевел на Верею жесткий взор и вдруг стушевался на мгновение. Однако быстро собрался. Промолвил с иронией в голосе:
– Стало быть, виделись прежде. Хах! Тем лучше.
– Что тебе надобно, колдун? – спросила Верея, вскинув бровь и ничуть не испугавшись. Пусть и был Бессмертный опасным колдуном, да только и она сама славилась силой недюжинной.
– Отыскать мне нужно чудо чудное, диво дивное. И ты поможешь мне в этом. А для пущей убедительности я в заложники твоего царевича взял. А еще Змея Горыныча и… – Кощей хищно воззрился на Василису, и не успел никто даже пискнуть, как девица обернулась певчей птичкой и среди черных сполохов растворилась.
Верея вскочила на ноги в дикой ярости.
– Ах ты подлец! Устрою я тебе кузькину мать!
– Давай, ведьма моя боевая, так его! Так! – Баюн сидел на печи, вздыбив шерсть, и подмявкивал.
Ведьма насупилась, готовясь броситься в атаку. Внутри нее клокотала ненависть к темному колдуну, и чувства этого, возможно, было даже больше, чем нужно. Кощей на сей раз не засмеялся, а тоже принял боевую стойку.
– Окажи мне услугу. Тогда я всех отпущу, даю слово.