Виктория Королёва – Яд (страница 8)
Мгновенно остановилась, оборачиваясь назад
Романов…
– Да? Здравствуйте… – у меня сразу во рту пересохло.
– Зайдите на минутку, – кивнул в сторону своего кабинета.
Послушно пошла, судорожно ища оправдания. Не знаю за что… за всё!
Внутри кабинета пахло бумагой, старым деревом и кофе. На стене – афиши прошлых постановок, среди которых в нескольких местах мелькали знакомые лица. Ведущих балерин как современности, так и прошлого, гранд пластинки для декора, огромная плазма, статуэтки, грамоты…
– Начинаем сборы по «Жизели», – сказал без предисловий, закрывая за собой дверь. – Сегодня на классе будет небольшой смотр.
Закивала. Жизель – это очень трудоёмко и красиво.
– Понимаю.
– Вот как раз насчёт «понимаю»… – худрук прищурился. – Твоя задача – работать так, чтобы у меня не осталось вопросов, зачем ты здесь.
Сердце ухнуло.
– В смысле, вы…
И слов не осталось. В груди дёрнулось ещё раз.
Горло перехватило болезненным спамом.
– В прямом, – тихо выдохнул, потёр переносицу и вдруг сказал: – Покажи потенциал. Я хочу его увидеть. Не теряйся, не сворачивай ключицу, держи лодыжки. Поняла?
По спине пробежал ощутимый холодок.
– Всё поняла?
– Да, – выдавила. – Я всегда выкладываюсь на классе.
– Сегодня – не «как всегда». Сегодня – лучше.
Он ещё пару секунд смотрел на меня, а после жестом отослал из кабинета. Я не вышла – пробкой вылетела. Сердце в груди зашлось по орбите.
Конечно, буду стараться! Я очень-очень буду стараться! Я же не дура, понимаю, что сегодня будет смотреть особенно пристально и возможно, у меня будет чуть-чуть более лучшая позиция. Очень на это надеюсь.
***
В зал забегаю в тот момент, когда все сосредоточенно делают видимость, что разминаются. Я естественно… не успела, блин.
Длинная, солнечная комната, запах канифоли, потёртый паркет, рассохшиеся, но родные деревяшки станков. В зеркале – десятки отражений в купальниках, колготках и пучками. Можно хвост, но если что… это будет первое, за что ты получишь по первое число… или в том числе, как пойдёт.
Романов вошёл следом и разговоры стихли. Рядом с ним показалась его личная помощница, Галина Валерьевна, с извечным блокнотом, на страницах которого хочет быть любая из нас. Не просто на бумаге, а во второй части, там где тот самый, красный список…
– Сегодня класс как обычно, – сухо заявил, проходя мимо. – Но внимание: по итогам я решу, кого буду смотреть на «Жизель». Первая, вторая, корд – всё сегодня. Не устраивает – двери знаете где.
Послышался нервный шорох. «Жизель» – не просто спектакль, это «Спектакль» с большой буквы. Туда рвались, грызлись, мечтали попасть хотя бы во втором составе, в любом куске корда, просто чтобы стоять под этой музыкой. И мой взгляд сам собой скользнул вправо, к Аделине Рычковой. Прима… Высокая, что так бы не плюс для всех кроме неё, тонкая до прозрачности, с идеальной шеей, с презрительно приподнятыми бровями, которые не опускались даже в обычной жизни. Она лучшая – и она это знает. Её имя прописано крупными буквами на афишах, ей носят отдельно воду, за неё трясутся репетиторы, и вокруг неё всегда витает слово «незаменимая».
Аделина ловит мой взгляд и медленно, демонстративно изгибает идеальную бровь. Увожу глаза. С ней ни у кого не складываются отношения. Жанна пусть и резкая, но эта… как есть стерва.
– Начали!
Хлопает в ладоши Романов, и я перехожу в рабочий режим.
***
Плие, батманы, ронд де жамб – всё, как всегда, но внутри меня несло, как во время сильного адажио – каждое движение жгло. Я чувствовала, как стекает пот, как дрожат мышцы, как лодыжки ноют.
Не экономить… экономить нельзя.
Вытягиваю стопу до боли, тяну колено до хруста, держу спину так, будто к макушке привязали ниточку и кто‑то невидимый тянет её вверх. На середине, когда мы перешли к аллегро, Романов стал ходить по залу, останавливаясь то возле одного, то возле другого. У кого‑то поправлял руку, кому‑то мимоходом бросал: «Мягче» или «Выворотнее». («выворотнее» – профессиональный балетный жаргон. прим. Автора)
Ко мне он не подошёл ни разу.
Это обычно означало одно из двух: либо ты его полностью устраиваешь, либо он тебя вообще не видит. И раньше я всегда была уверена, что второе. Сегодня хотелось верить в первое.
– А теперь – маленькие вариации, – сказал наконец. – По одной. Пошли, пошли! – сопровождая команду, оглушительным хлопками ладоней.
Воздух в зале стал плотнее.
Это уже не просто класс. Это – «смотр».
– По очереди, – Галина Валерьевна зачитала фамилии. – Девочки, стандартная комбинация, музыку знаете.
Комбинацию знали все: выход, несколько связок, хороший прыжок и закончить красивой позой.
Меня назвали, где‑то в середине списка.
Пока другие выходили, я стояла сбоку, прокручивая и прокручивая в голове каждое своё движение. Мы это делали… но я себя чувствую так, словно это первый экзамен, и я падаю через шаг.
Страшно до ужаса.
Аделина танцевала безукоризненно.
Чётко, уверенно, с отточенным профессионализмом, который так и кричал: «Я уже всё доказала». Она делала комбинацию так, будто ей, в принципе, плевать, смотрят на неё или нет. И это было выше конкуренции.
– Хорошо, – коротко бросил Романов.
И очередь дошла до меня.
– Волынская.
Вышла на середину, замерла, чувствуя, как ноги предательски стали ватными.
За спиной ряд девчонок, сбоку Аделина смотрящая на всё и вся с нескрываемой ленцой, впереди Романов – руки за спиной, лицо каменное.
Музыка.
Первые ноты сразу под кожу, напрямик в сердце. Вдох. И всё, пошла.
Шаг.
Выход.
Давай, Диан, всё будет хорошо, ты сможешь, ты всё сможешь!
Покрытие под ногами отзывается лёгкими толчками.
И ты тоже помоги…