Виктория Королёва – Яд (страница 13)
– Меня? – моргнула, искреннее молясь, чтобы не Романов. Потому что, если он… я лягу тут.
– Ага.
Свела брови, уже намереваясь, вытащить телефон и посмотреть, нет ли пропущенных. Вдруг он до меня не дозвонился и решил тут перехватить. Странно… я через главный в такое время не хожу – через раз открывают… всегда через чёрный иду.
– Романов? – спросила, опуская глаза в сумку, активно шаря по дну.
– Алесей Викторович ушёл уже.
Замерла.
– Тёть Зин, а кто ждёт?
Глава 5
Дыхание перехватило, где-то под рёбрами сжалось в одну точку. А тётя Зина, пожав плечами, только сказала:
– Машина ждёт у служебного.
– Машина? – переспросила, недоверчиво вглядываясь в глаза.
– Ну да.
Нахмурилась, разворачиваясь к служебному.
Вспышкой озарения пришла мысль:
Чувствуя прилив сил, пошла быстрее. Сердце в груди подрагивало, но было уже не страшно. Нечего бояться. Он сделал для меня благое дело и от меня лично не убудет, если я скажу спасибо глядя в глаза.
Чёрный автомобиль стоял совсем рядом с выходом. Зеркально блестящий бок, тонированные окна. Водитель в тёмной куртке и перчатках вышел сразу, как только я показалась в дверях.
– Диана Волынская?
– Да, – кивнула, подходя ближе.
– Садитесь, – сказал и открыл заднюю дверь.
Послушно скользнула на мягкое кожаное сиденье, ожидая, что он тоже тут будет, но нет… кроме меня и водителя никого. Машина плавно тронулась с места, аккуратно двигаясь по нашему лабиринту на основную дорогу.
Внутри пахло чем‑то дорогим, непривычным – кожей, деревом, лёгким мужским парфюмом, не таким, как у наших артистов, – тяжёлым, резковатым.
– Куда мы?
– В «Бриоре».
Один из самых дорогих ресторанов в центре. Я видела его только снаружи: тёмные окна, вход с золотистой табличкой, машины у крыльца – совсем другой мир. Моего имени в том мире не было, и я не надеялась, что когда-то появится. Никогда не стремилась к этому…
Поёрзала на сидении, сжимая ручки сумки. Я выгляжу не то, чтобы не для этого ресторана… скорее не для выхода в центр города, в общем. Как никогда сейчас поняла желание бабушки выглядеть на все сто. Даже дома!
Удачное время, конечно… Еду вся мокрая, уставшая, замученная.
Огни города смазывались за стеклом, превращаясь в кляксы. Нервное напряжение внутри меня росло с каждым метром. А когда взгляд падал на отражение в стекле – я видела вовсе не балерину, а бледное лицо, растрёпанный пучок, уставшие глаза – какой-то оборванки с улицы.
Выдохнула, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями.
Я еду к нему… тому самому человеку, который одной фразой поменял мою жизнь в лучшую сторону. Понимаю, Сергей Сергеевич заступился в память о маме, но какая сейчас разница, главное, что он это сделал! Это, пусть и не честно, но даёт мне огромный прогресс, буквально толчок.
Вместе с тем, моё отчаянное желание сказать «спасибо», медленно и верно трансформировалось в ничем не перебиваемое смущение. Я не умею просить… не потому, что гордая через край, а потому что не знаю, как это делать с пуленепробиваемым выражением на лице. Собственно, это же нужно сказать и о благодарности, её тоже нужно уметь правильно говорить.
Сжала пальцы и мысленно начала репетировать. Я когда к нему кинулась, хотела от всего сердца натараторить, а сейчас… сейчас эффект неожиданности отпадает.
Не знаю, как подступиться и с чего правильнее начать. Сказать слова благодарности нужно – необходимо, но как это сделать так, чтобы не выглядеть при этом сопливой девчонкой, я не знаю…
Скоро двадцать, а я как в первый раз с мужчиной заговорить планирую.
Доехали быстро, несмотря на то что город был загружен. Водитель Сергея Сергеевича маневрировал как рыбка, точно зная, где свернуть и через какой двор проехать, чтобы не застрять в потоке. И он же очень мягко притормозил у главного входа.
– Хорошего вечера. Вас встретят, назовите фамилию.
– Спасибо и вам тоже, – искреннее пожелала, выбираясь из машины.
Холодный ветер пощипывал щёки. Конец марта, всей страной ждём тепла, которое где-то застряло.
Прохожу внутрь, не забыв сказать: «спасибо» швейцару. Я может быть и не их круга, но воспитание у меня хорошее.
«Бриоре» оказался изнутри ещё более чужим, чем снаружи. Полированный тёмный пол, мягкий, приглушённый свет, тихая музыка вынуждающая понизить голос до шёпота.
Меня провели не в общий зал, а сразу вглубь, через коридор с кабинетами. Официантка в чёрной форме, почти не глядя на меня (или, наоборот, слишком уж аккуратно «не» глядя) всю дорогу улыбалась, а как только остановились у одной из дверей, быстро открыла и умчалась со словами:
– Вам сюда.
Зашла, огляделась. Никого… Никого и полутемно.
Небольшой столик, кожаный диван вдоль стены. На столе ведёрко со льдом, две рюмки, тарелка оливок, миндаля и ещё каких-то орехов.
Решила посидеть и подождать на диване.
Сумку положила рядом, руки пристроила на колени, сцепив пальцы, чтобы не тряслись. Время потекло.
Сначала я просто сидела, разглядывая узор на скатерти, слушала музыку, считала вдохи и выдохи – как на классе, когда надо успокоить разбежавшееся сердце. Потом достала телефон, проверила звонил ли мне кто-нибудь. Нет, не звонил…
Посидела-посидела, подумала и решила сама написать. Написала и стёрла. Бабушка не признаёт сообщения. Пришлось набрать и минут пять благоговейно врать, что всё хорошо, что я просто тут с девочками, что домой доберусь на такси, и чтобы она не ждала – спать ложилась.
Откинулась на спинку дивана, повспоминала общую тренировку сегодня и тот в какую ожесточённую перепалку Света вступила с Андреем. Господи, такие страсти были… Они рядышком танцуют, всё время так было, но ненавидят друг друга люто. В чём причина – мне неизвестно, но чувствуется, что не так-то всё и просто.
Время шло. Я поглядывала на дверь каждые несколько секунд, но она оставалась закрытой. Официантка и та заглянула всего один раз:
– Вам что‑нибудь принести?
– Нет… спасибо, – отрицательно мотнула головой.
Пить или есть не хотелось вообще. В животе было пусто и тяжело одновременно, как будто туда положили мокрую, но очень тяжёлую губку для цветов.
Минуты тянулись вязко, как мёд. В какой-то момент показалось что про меня и вовсе забыли. Ну, мало ли, человек всё-таки занятой. Сидела, выжидала на каких-то морально-волевых, честное слово. Я не знаю, сколько прошло – двадцать, сорок… пока наконец не послышались уверенные шаги и дверь не распахнулась, являя Сергея Сергеевича.
Вскочила на ноги, как ошпаренная.
Он остановился в дверном проёме, а я почему-то зацепилась за тёмно-синий костюм, который сегодня сидел плотнее… ну или так всегда. Всё-таки мужчина крупный, возрастной.
– Здравствуйте, Сергей… Сергеевич, – сказала и улыбнулась.
Может быть немного нервно, может быть поэтому он осмотрел меня с ног до головы и в ответ не улыбнулся, а только слегка дёрнул уголком губ.