Виктория Королёва – Я тебе не принадлежу (страница 6)
Зажмуриваюсь – ударит!
Но происходит одна, вторая, а затем и третья секунда и ничего… Набираюсь смелости и открываю глаза, чтобы увидеть, как он нависает нам моей одноклассницей всей грудой мышц. От одного этого вида мне хочется сорваться с места и бежать скорее ветра. Но Маша… она не боится – совсем. Выпрямляется, задирает подбородок ещё выше и смотрит так, как будто это она его собралась прессовать, а не наоборот. Парень усмехается и тихо, буквально по слогам, произносит:
– Слышишь, ты, мелкая шлюшка. Если сейчас же не скажешь, кто, от кого, а самое главное: кому ты успела сунуть, тебя и твою подружку в особенно приятной форме трахнет вся наша смена.
Мои глаза расширяются, а дыхание… дыхание просто-напросто заканчивается. Я не могу сделать вдох… совсем. Пытаюсь и никак.
– Ты охуел? – сладенько улыбается. – Какая «смена», ты ваще кто? Охранник? Так вот охраняй. Я никому ничего не таскала. А не выпустишь нас отсюда, я тебе таких проблем наваляю – ещё долго разгребать будешь. Услышал? И да, – складывает руки под грудью. – я не слышу извинений. Извиняйся давай.
В голове начинает шуметь, а потом бить во все колокола.
Он ухмыляется – зло, коротко. Джентльменство умерло, так и не родившись. Во мне тоже что‑то умирает – кажется, надежда. Она его задела, и свою обиду он выместит на нас: не важно как, не важно, сделали мы что‑то или нет, – он уже всё решил. Вероятность – сто процентов. Я это чувствую каким-то шестым чувством, тем самым, которое не поддаётся логике.
– Смотри, девочка, – наклоняется ближе, – ты уже должна. И не мне.
– Отвали. Мы пришли отдыхать. Разбирайся сам со своими проблемами, а нас не трогай. Я тебе чё, лично дорогу перешла? Если с бабами не клеится, не хер на всех крысить.
Тошнота подкатывает к горлу, пытаюсь дышать через нос, но это только усугубляет. Страх ползёт по венам скукоживая живые клетки. Ситуация не просто накалилась… она горит и… и я предпринимаю отчаянную попытку хоть что-то исправить:
– Простите… мы ничего не нарушали. Может быть, вы что-то перепутали? У меня сумка там на ба-аре и…
– Заткнись, – обрубает – С тобой позже.
Мне хватает этого «заткнись», чтобы действительно заткнуться. Стыдно и страшно. Врезаюсь ногтями в ладони, считаю до пяти – не помогает.
– Имя. Где. Кому. Последний шанс тебе даю. Дальше, пеняй на себя.
– Иди к чёрту, – сладенько выдыхает. – Я никого не знаю. И о чём ты говоришь, не понимаю. Отъебись, придурок.
– М-м-м… ну, что ж, твою право.
– Пошёл на хер, я не знаю, что тебе от меня надо! – повышает голос.
А дальше вскрик. Её или мой – не понимаю. Всё происходит очень быстро: он хватает её за руку и выкручивает, а дальше начинает орать:
– Чё не ясно, дрянь? Кто, блять?!
Закрыла рот руками сдерживая рвущийся изнутри крик. Мужчина бросает на меня свирепый взгляд, один единственный, но такой, что всё в одночасье сжимается.
Быстро отвожу глаза не выдержав давления.
Маша уже плачет, пытается вывернуть руку, но падает на задницу и уже оттуда скулит… Вся её спесь сходит на нет.
– Пусти! Пусти! – пытается бить свободной рукой в грудь, – Я не знаю ни хрена! Больно! Сука, больно!
Отхожу к стене, прижимаюсь к холодному бетону настолько сильно, насколько могу.
– Ещё раз спрашиваю: наркотики кому впихнула? Говори, мразь.
Встряхивает её, ещё что-то цедит сквозь зубы, но я не слышу, меня обдаёт очередной волной паники.
Наркотики… Чёрт-чёрт-чёрт! Какая же я дура! Она ради этого и бегала куда-то постоянно и обнималась с хрен пойми с кем?! Я даже предположить не могла такое… Как так? Как?! Нет… не может быть. Это какая-то ошибка. Маша… она – нет…
– Не пизди мне тут.
– Твой ушлёпок сдал – ему не нужна такая подстава.
– Какой ушлёпок?! Я не знаю никого!
– Серьёзно? – убирает от неё руки и наклонившись, надавливая на плечо ладонью, чтобы не встала, говорит: – То есть светловолосый хлюпик – это не твой дружок? Кучерявый кусок дерьма много интересных вещей про тебя рассказал. Точно не хочешь с нами поделиться? Пока я, сука, ещё добрый!
Несколько мгновений на лице Маши отражается правда. Правда, которую я никогда бы не хотела знать.
Я жалею её ровно один взмах ресниц, а после до меня доходит: она втянула меня в преступление. Она меня с собой потащит! Меня! За собой!
Сердце срывается в затяжной забег и в этот самый момент мужчина выпрямляется в полный рост и поворачивается ко мне.
Вздрагиваю.
Незнакомец смотрит, а у меня капельки холодного пота стекают вниз по позвоночнику. Там и раньше ничего хорошего во взгляде не было, что уж говорить про сейчас… сейчас ещё хуже! Там какая-то дикость на дне плещется: необузданная, горячая, смертельная!
– А ты чего молчишь, красивая? Порадуешь меня задушевным разговором? – мягко, спокойно… совсем не так как Маше.
Напускное спокойствие… Чувствую: доброты не будет. Для него я девчонка в короткой юбчонке, которая сейчас начнёт врать.
– Я ничего не знала, – голос предательски срывается на шёпот.
– Серьёзно? – бровь ползёт вверх.
Он не верит, даже на секунду какую мысль не допускает.
– Более чем, – стараюсь казаться уверенной.
Не наглой, не борзой, а просто уверенной в своих же словах. Мужские губы прорезает жёсткая ухмылка и… и на этом, «вежливость» заканчивается.
Он лениво облокачивается о стол двумя руками, гасит интерес к Маше, да даже не смотрит, как она отползает к стене… Теперь, ему интересно услышать то, что скажу я. Но мне нечего сказать кроме того, что я уже услышала. Совершенно нечего!
– Такая красивая баба, а всё туда же. Давно подсела?
Не сразу понимаю… В плане – слышу, осознаю, но сам смысл доходит чуть-чуть позже, он как через вату просачивается. Но как только я со всей ясностью разбираю посыл – лицо обдаёт жаром.
Слёзы обиды подступают сами и эмоции, они буквально душат выплёскиваясь наружу. Собственно, руководствуясь только ими, я и выпаливаю:
– Я не принимаю наркотики! И тут… случайно.
Он смеётся – открыто, громко. Моя фраза – «отмазка». Я сама слышу, как это звучит, но это правда… чистая правда.
Встречаюсь глазами с Машей, она всем своим видом активно демонстрирует беззащитность и тишину в эфире… И при этом, в уголках глаз – блеск.
Кожа покрывает мурашками.
– Ожидаемо, – кидает тут же жёстко добавляет: – Сюда иди.
Вздрагиваю, отрывая взгляд от бывшей одноклассницы.
Мужчина ставит ноги шире, тянется к ремню и расстёгивает. Смотрит на меня, буквально посмеивается. Лязг пряжки ремня звучит выстрелом в голове.
В горле пересыхает, а сердце срывается в очередной головокружительный забег, но дар речи я теряю вовсе не от этого, а от того, что он просто взял и положил руку на пах – не без удовольствия сжав…