Виктория Королёва – Недоступная (страница 3)

Чем больше смотрела, тем больше понимала, что не могу отказаться… Очень красивая штучка, от такой отказаться – это не знаю кем нужно быть. Права, любезно подсунутые в бардачок, послужили сигналом к действиям, подтолкнули к первому выезду. Полтора года назад я училась в автошколе, но не дошла до экзаменов, просто забила устав разрываться, а тут весь комплект.

В итоге… машину приняла, а его "спасибо" – нет!

И не приму!

Вроде бы, нужно быть хорошей девочкой и сказать грёбаное «спасибо» за подарочек, но не в нашем случае. С ним – хорошей не буду. Нам это противопоказано!

Гулко выдыхаю, отбрасывая воспоминания обратно. Мы это всё прошли, не стоит возвращаться.

Выезжаю на дорогу, пытаюсь собраться, но мысли разбегаются, как машины вокруг. Включаю музыку громче, желая перебить накатившее смятение.

Добираюсь быстро, останавливаю машину у дома, глушу двигатель. Рядом место соседа, раньше мы перекидывались парой или тройкой слов по утрам, но последние несколько месяцев он кардинально изменился и делает всё, чтобы вывести меня из себя. Клянусь, даже паркуется максимально близко, чтобы мне было сложнее протиснуться. Чёртов, заносчивый придурок, не понимающий простых русских слов. Бесит.

Ставлю на сигналку и бодро топаю в сторону подъезда, всерьез раздумываю перебраться в паркинг. Это немного добавляет геморроя по утрам, но мучения с приездом обратно – закончатся, у Стаса совершенно точно нет там места.

К квартире подбираюсь, стараясь не стучать каблуками, мысленно молясь, чтобы мой ребёнок спал сладеньким сном. Тихо-тихо открываю дверь, сразу попадая в тёплую, родную атмосферу. Слушаю, замирая на полусогнутых, и первые звуки, которые до меня долетают: лёгкий шелест. Навстречу выходит Гульнара, поправляет передник, вытирая руки. Выглядит всё так же буднично-спокойной, как всегда, ни одного лишнего слова, только кивок в знак приветствия и слабая, почти невидимая улыбка. Отвечаю тем же, на автомате практически.

К Гульнаре привыкала долго, да что уж там, её цветастые юбки до сих пор вынуждают стопориться… В общем, ей со мной сложно.

Беззвучно спрашиваю: "Как он?"

– Спит.

Ну, слава богу! Мольбы измученной матери, после очередного промежуточного тестирования, были услышаны. Поднимается волна облегчения. Прохожу мимо комнаты на цыпочках и скрываюсь в ванной. Закрываю дверь медленно, чтобы петли не скрипнули. Теперь, у меня есть мои тридцать минут. Тридцать минут, пока мой маленький торнадо спит и не собирается проверить, куда делась неугомонная мать. Он, лучше меня знает моё расписание… маленькая, требовательная жопка.

Я люблю сына, как бы сложно ни было! Пропахнуть его детством – в море беготни, капризов, криков и внезапных нежностей – особый кайф. Но при всём этом, я так же люблю одиночество. Когда никто не зовёт, не пристаёт, не требует. Просто тишина и я, предоставленная сама себе. Идеально.

Материнство – жесть, абсолютная анархия, состоящая из череды жести покрупнее и мельче....

Как мама справилась со мной одна? Где она находила сверхсилы?

Встав на её место, понимаю: такие женщины заслуживают медали или хотя бы тёплый чай вечерами с аплодисментами. Потому что это не шутки и не мемы! Это, блин, жизнь, в которой тебя выкручивают по орбите обстоятельства, которые от тебя и не зависят, которыми ты не можешь управлять на все сто процентов и которые что-то от тебя постоянно требуют! Как только рождается ребёнок, вся жизнь матери – это он. И самое главное: когда это закончится, никому неизвестно, я предполагаю, что никогда! Вот вам краткая характеристика материнства. Готовы? Дерзайте.

Качаю головой и мысленно напутствую сыночка – спать дольше. Маме нужен формальный релакс. Мой мелкий – чистая энергия, природный фейерверк непредсказуемости. Никогда не угадаешь, куда рванёт через секунду или что выкинет ещё через две. Я всегда на стороже – готова поймать, остановить, переключить. О том, чтобы чинно гулять за ручки, как в своей идеальной картинке из головы, нет даже речи! Спокойствие нам не снилось. Мы иначе. Заточены на шум, гам и обязательно ворох осколков вокруг, иначе не интересно пацану.

Он огонь. Я огонь. И наша жизнь – это точно не про спокойную прогулку, у нас больше про бег по ухабистой местности.

Моя квартира стала самым безопасным местом, сразу как он начал ползать. Хватило огромной шишки на лбу, чтобы мать встала на путь истинный, а сын понял, как это весело… делать то, что нельзя! В общем, у нас прикольно, через край, я бы сказала.

Вдоволь наплескавшись, выхожу в кухню, где Гульнара предусмотрительно приготовила для меня чашку ароматного чая. Клянусь, она добавляет туда какие-то чудо-травки, иначе как объяснить титаническое спокойствие, которое я испытываю после первого глотка? Мир перестаёт казаться хаотичным, всё на своих местах и под контролем. Красота…

Когда тебе мало времени в сутках – это особенная радость, поверьте на слово. Даю стопроцентную гарантию.

Успеваю выпить половину, прежде чем в моё одиночество бескомпромиссно врывается входящий от Оксаны Борисовны.

– Бли-и-ин…

Делаю глубокий вдох, плавный выдох и отвечаю. Всегда отвечаю. Не могу игнорировать, да и не пытаюсь, что таить.

Наш разговор шустро закручивается на тему предстоящего праздника. Праздника, который, традиционно, уже второй год, планируют устроить в их доме.

Опускаю глаза на столешницу. Вежливо отвечаю, но внутри всё переворачивается от горького послевкусия. Вспоминается прошлый год…

Я не смогу простить Марату этого. Во мне засело кинжалами.

Конечно понимаю, что сын не запомнил, не узнает, если не скажем, но всё равно! Папы – не было. Вот так. За год, лично, он появился рядом с ребенком, всего четыре раза, а на праздник не пришёл вовсе. Скотина.

Мне плевать, абсолютно по херу, почему и из-за чего. Сдавал он там свои экзамены, получал дипломы и степени или занимался чем-то ещё. Да, хоть особо «весело» шпилил жену. Разницы нет никакой. Мог бы, блять, оторваться и посетить первый день рождения. Так сложно было?! Сука…

Когда-нибудь Эмиль подрастёт, посмотрит на фотографии и спросит: "Мама, а почему папы нет?" И, что я ему отвечу? Как объяснить мальчишке, что у его отца, видите ли, были "другие приоритеты"? Что он выбрал, что угодно, но не это? Даже не знаю, как не разреветься на месте, только представив этот разговор.

НЕ-НА-ВИ-ЖУ! С каждым днём это ощущение крепнет, пульсирует и готово взорваться, создавая новый виток. Такие ощущения по кругу, до грёбаной бесконечности. Я ненавижу: за его равнодушие, за отсутствие, за «оправдания», которые звучат только в тишине моего воображения – ведь его, даже оправдать для приличия – некому…. Сложившаяся ситуация представляет собой – огромный котёл, в котором с каждым днём становится тесно вариться …

Смешно… Тема просто осталась без обсуждения. Все веселились, поздравляли и фотографировались… и не намёка на Марата. Как будто бы ничего не случилось.

И вот опять – звонит Шахмалиева, упорно гнёт своё. Я пытаюсь аккуратно уйти от темы, намекнуть, что мы, возможно, в этот раз придумаем что-то другое… Но она давит, вежливо и настойчиво. Скриплю зубами, злюсь, матерюсь беззвучно и в конце концов сдаюсь.

– Вот и отлично! Мариночка, не переживай, всё пройдёт идеально! – воркует Оксана Борисовна, перекрывая своим щебетанием весь мой кислород.

Ну, не хочу… не хочу я… В этот раз действительно будет иначе и я даже знаю почему, но от этого не хочу ещё больше!

Если он решит проигнорировать… да, я буду только рада! Пусть хоть раз его отсутствие, станет для меня облегчением, а не очередной занозой.

Прощаюсь и перевожу дыхание. Чая бы ещё налить не помешало, тот, что успела выпить израсходовала с запасом…

Поднимаюсь и топаю в детскую. Гульнара ушла, мы с сыном вдвоём.

Тихо открываю дверь и прохожу к кроватке, ступая по мягкому ковролину. Эмиль спит, раскинув ручки в стороны. Несколько секунд просто смотрю на него. Как же ты так получился, маленький мой? Свалился на меня и мир перевернул с головы на ноги. Без тебя словно и не то всё было.

Наклоняюсь ближе, осторожно глажу по животику, едва касаясь. Глаза распахиваются тут же, резко и широко, а на лицо ложится лёгкий отблеск удивления, радости и невероятного счастья. Мой ребёнок – любит меня безусловно, просто за то, что я есть и это то, ради чего я живу. Нежно улыбаюсь, что-то внутри крепнет и придаёт сил от переполняющей любви.

Перебираю мягкие, чёрные волосики на макушке и едва слышно шепчу:

– Здравствуй, мой мир…

Глава 2

Вывожу причудливые узоры на полях. Каждая закорючка, что-то, да значит. Вот эта, например, хвостатая, ворох дел, которые не заканчиваются, а вот эти маленькие – это зоны моей ответственности… Их в разы больше. Ещё есть два, практически невидимых штриха –робкая надежда на спокойствие. Робкая, потому что спокойствие, то единственное, чего у меня точно не будет. Как минимум, не в той жизни, где я решила стать матерью. Когда рождается ребёнок – беззаботная сказка, заканчивается в ту же самую секунду.

Та-да-м! Сюрпрайз – сюрпрайз….

У доски задумчиво вещает лектор, а мне скучно и смертельно сонно. Эмиль ворочался всю ночь, вроде бы ничего нового, но всё равно выносит. Иногда этот мальчишка доводит до трясучки и какой бы хорошей матерью мне не хотелось быть, злюсь всё равно. Я не идеальна, но стараюсь держать себя в рамках. Мы тоже с ним одни друг у друга, сколько бы людей вокруг не было. Вспоминаю как мама орала, как я ненавидела за это, пусть на краткий миг, но ненавидела очень остро, почти болезненно. Не хочу такого для сына, я хочу быть для него человеком, который его любит, а он это знает, чтобы не происходило. И при этом… сложно. Это как: взять новенький пластилин из пачки и собственными руками слепить шедевр, не обладая навыками и должной сноровкой. Учиться приходится по факту, второпях и сразу на оценку.