Виктория Королёва – Недоступная (страница 2)

Когда родился сын, мир вокруг изменился, стал опасным и враждебным. А у них клан, клан, который может дать защиту, поставить заслон между проблемами и нами. Так что, мои «хочу» или «не хочу», не самое главное в жизни, главное – он. Такая вот математика.

– Марин, я хочу, чтобы ты тоже поехала, ты же поедешь?! Не бросишь меня? – Лаура внезапно выдергивает из раздумий пристальным взглядом.

Неловко заправляю прядь волос за ухо. Манипуляцию тут видно невооружённым взглядом. Прощаю это.

– Куда?

На её губах появляется мягкая улыбка, та, которая идёт Шахмалиевой больше всего.

– На мою свадьбу. Ты не слушала совсем? – прищуривается, но в глазах ни тени недовольства, скорее ирония.

И вот тут я теряюсь. Не потому, что не слушала, а потому что вопрос неожиданно задевает что-то внутри. Я знаю своё место, знаю свою роль. Часть этого корабля, но та часть, которую прячут в трюме, далеко от глаз. Мы все это понимаем и давно смирились. Да и я не рвусь доказывать обратное, мои рвения направлены в другое русло.

Так что, предложение кажется… мягко говоря – странным. Да, я прихожу на внутрисемейные мероприятия. Они все проходят либо в узком кругу за забором особняка, либо в пределах ресторана, куда не проскочит никто лишний. А тут свадьба… да ещё на территории жениха. У его гостей определённо возникнут вопросики…

– Слушала, – вру. – А где будет?

Лаура оживляется, глаза загораются теплом:

– На родине мужа, свадьба по традициям… почти по традициям. Ты никогда не была на наших свадьбах?

Вопрос звучит невинно, но я чувствую, как натянулась тонкая грань. Лаура осознаёт это секундой позже – язык прикусывает, взгляд чуть отводит. Молчание между нами повисает ровно на миг. Последний раз, свадьба была у Марата, и да, там меня не было, по очевидным причинам.

Могла ли обидеться? Конечно. Но, с тех пор прошло столько времени… смысла обижаться – нет. Я давно отпустила, пережила, пережевала всё горькое и выплюнула. Сейчас не тянет, не болит. Улыбаюсь искренне. Эта девочка стала тактичной до кончиков волос, раньше бы она целую тираду закатила с выводами и назидательными советами, а сейчас держится.

– Не была.

Лаура отвечает улыбкой и спустя несколько вопросов оживляется повторно, начинает с благоговением описывать: горы, пляжи, закаты. Её слова словно картины – настолько живые и яркие, что я ведомая ими, поддаюсь настроению. Энтузиазм невесты – заразителен. Лаура рассказывает, а я вдруг ловлю себя на том, что мне действительно начинает хотеться там побывать. Махачкала кажется притягательной и тёплой.

И пусть, я всё ещё тот самый корабельный трюм, который никто не выставляет напоказ, – думаю, было бы неплохо пустить туда лучик света. Девушка так искренне заглядывает в глаза и просит… что у меня дрожит внутри.

– Хочу… очень хочу.

– Ура! – возносит ладони вверх, радуясь.

– Поедем вместе! – кричит в ухо Малика, заключая меня в медвежьи объятия.

Смеюсь. Как бы то ни было, а его сёстры ко мне с теплом. При других обстоятельствах, мы бы не стали подружками. Но, я переспала с их братом и залетела с первого раза… а дальше, мы притёрлись как могли.

Ещё какое-то время болтаем, а после прощаюсь с сёстрами и сбегаю. Наши короткие встречи всегда приносят глоток позитива, разбавляя мою реальность. Я не очень люблю бывать в их доме, мне проще где-то на нейтральной территории, наверное, поэтому так ценю вот эти: быстрые кофе-брейки раз в несколько недель. Иногда мы сидим шумной девчачьей компашкой, где из блондинок только я, остальные черноволосые и кареглазые Шахмалиевы, привлекаем внимание, весело болтаем, а иногда нас всего трое.

Мы все разные, со своими «правдами», но находим что-то общее. Глупо отрицать, но я привыкла к ним, как к своим… как-то вот так.

На обочине подмигивает фарами подарок, сверкающий на солнышке – изумрудный Mercedes GLC – coupe. В меру агрессивная и не в меру притягательная малышка. Было время – я хотела её перекрасить, сделать на зло, хорошо, что одумалась. Сейчас бы очень жалела.

Этот шикарный кусок металла подкатили под окна квартиры, ключи вручал курьер: без объяснений, без слов. Расписалась и зависла на пороге, разглядывая брелок. Парень молча сложил в папку лист с моей закорючкой и ретировался, а я осталась одна в квартире с новорождённым сыном и полнейшим неверием в происходящее.

Позже, когда впервые села в машину, на пассажирском сиденье обнаружился конверт. Простой, белый. Я думала, что это от них. Так обрадовалась, заёрзала, телефон схватила, хотела позвонить и захлебнуться благодарностью. Но, он разрядился в самый пиковый момент…так что, звонка не случилось… А-то бы ситуация оказалась ещё комичнее, чем на самом деле есть.

Долго смотрела на него, что-то внутри отказывалось брать в руки и раскрывать. Все эти недели, после последней встречи, после той гадкой, рваной ссоры – во мне будто что-то закоченело и с хрустом обломалось. Я никогда раньше не верила в судьбу, предзнаменования или знаки… а с рождением сына, начала верить. Вот и разрядившийся телефон заставил задуматься, а точно ли от них?

Раздумывала, не решаясь касаться, а потом, откинула голову на удобный подголовник, с силой зажмуриваясь. Догадка обожгла как раскалённое железо. Мозг как на репите вклинил воспоминания. Спор, вкус желчи и эмоции от которых раздирало.

Словами нельзя убить, словами можно размазать. Я постаралась, душу вложила для достижения цели и кажется, достигла.

– Иваном назову, – говорю с вызовом, в упор глядя на него.

Марат смотрит вниз, на сына, ни одной эмоции на породистой морде. Ведёт себя так, словно это всё, его не касается, а меня распирает от ярости. Нет, не просто распирает – выворачивает наизнанку. Сутки с момента родов, каждое движение – боль, а тут он, весь чистенький, выглаженный, только что от своей идеальной жены, ввалился в палату. Холёный настолько, что это бесит больше прежнего. Я на его фоне: в халате, переколотыми венами и лопнувшими капиллярами в глазах, какая-то недобитая замарашка. Это мой второй подъем с кровати, я даже до душа не успела дойти, а он явился, обдавая мужским парфюмом, как дымовой завесой.

– Самое то думаю, – с нажимом произношу.

Марат в очередной раз промолчал. Прикрылся удушающим безразличием как скала туманом и проигнорировал все нападки. Не довела, не смогла сбить маску. Он не дал мне ни эмоций, ни слов, за которые я могла бы зацепиться. Склонился над кроваткой, долго вглядывался в личико, а когда руку протянул, я не сдержалась:

– Руки помой прежде.

Отпрянул, выпрямился, но взгляда не отвел от ребёнка.

Единственное, что мне хотелось – это вытолкать его ко всем херам. Чтобы даже смотреть не смел, потому что это он первый вслух сказал… потому что… потому что ребёнок ему не был нужен сразу! В самую первую, БЛЯТЬ, минуту.

– Что, не похож?

Очередное грёбаное молчание доводит до вспышки гнева. Ощущаю вкус крови во рту, из-за того, что сильно сжимаю губы. Треснувшая кожа нещадно щиплет. Вчера я выложилась на максимум, чтобы его родить, отдалась физически, а утром не узнала своё лицо. Губы лопнули в трёх местах, кровавые белки и синяки под глазами. Моё тело в полном афиге, а это я ещё молчу про то, что под бандажом живот в виде желе и это уже давно не смешно. Матка сокращается до искр из глаз, поясница до сих пор ноет, словно я в родах. И как вишенка моему дисбалансу – приход идеального мужика, которого я, ещё совсем недавно, хотела до мурашек. Просто пиздец какой коктейль внутри.

– Можем сделать тест. Для общего спокойствия, – очередной ядовитый плевок, но мой «собеседник» к хренам собачьим игнорит и это.

Сука…

Десять минут удушающей тишины. Принципиально не вышла, всем видом показывая, что не оставлю их наедине, словно он не отец, а вселенское зло, которое без моего присмотра натворит дел. Шахмалиев не предпринимал попыток дотронуться, он смотрел, стесал по ощущениям всю щеку ребёнку, но на этом всё. А потом просто развернулся и вышел, больше так и не появившись. Мне нужно было порадоваться этому факту, я же победила! Пусть тупо, но по своим правилам. Только, вопреки всему, ещё больше завелась, не чувствуя триумфа. Смотрела в кроватку, на меленького сына и неожиданно придумала как ещё сильнее задеть.

Я… я поступила так, как умела. Моё желание сделать больно, превалировало над всем остальным. Я мстила! Жестоко, грязно, с отчаянием. И чтобы не чудила – реакция с его стороны была предсказуемо – нулевая.

И вот теперь, конверт в салоне дорогущей тачки, с простым текстом:

"Спасибо за сына"

Смяла записку в кулаке, смотря через лобовое на прохожих. Радости от подарка тоже – ноль. Схватила ребёнка и хлопнула дверью машины, как словно этим жестом могу избавиться от всего, что он оставил внутри меня.

А ведь он перекрутил, очень больно ткнул в рану. Я спала с ним и знала, что он женится, что это просто такой период, он пройдёт и всё. Задело же не это, задело его отношение. Когда встал вопрос относительно угрозы, он не встал на его защиту. Сука… Вот за это: НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

Пыталась переквалифицировать эмоции, пустить по-другому руслу. Самое смешное, что мне было куда вкладывать энергию… только вот, гнев не уходил, не отпускал, клубился внутри. Месяц… целый месяц я наказываю себя и эту красивую, дорогую игрушку. Принципиально не подходила, только изредка бросала взгляд из окна во двор, где она и в дождь, и в солнце одинаково красиво сверкала. Зараза…