Виктория Королёва – Недоступная (страница 5)
В воздухе ощущается нервное затишье. Подготовка к дипломным. Для всех – стресс, мне – лайт. Когда тебя мотало в разные стороны… не щадя, вестибулярный аппарат – бетонная стена.
Скольжу взглядом по аудитории, нам впаяли лекцию на ровном месте. Писец… Кому она, блин, нужна? Половина группы тихо вносит финальные правки в свои работы или пялится в телефон, страдая бездельем.
– Маришка, – шёпотом зовёт Лика.
– М-м-м? – Лениво отзываюсь, ни на грамм, не отвлекаясь от изрисованного листа.
– Ты зайди. Там голосовалка весит, поставь голос.
– Срочно?
– Ага-а-ась.
Захожу в чат, бегло пролистываю сообщения. Усмехаюсь: что первокурсники, что выпускники. Ветер перемен трубит со всех щелей. Как там в других группах – не знаю, а в нашей… нетерпеливо решают: как замутить праздник. Ждать защиты дипломов, конечно, никто не собирается – всем хочется уже на этой неделе, и точка. Инга, как и положено главной активистке, с энтузиазмом агитирует за турбазу, а Жора предлагает клуб. Нашлись те, кто против всей этой затеи, но их едва пара-тройка человек. Сознательность не всегда двигатель прогресса…
Я читаю спор с плохо скрываемой иронией и позже тыкаю на вариант ответа. Нас осталось немного – двадцать человек из группы, – поэтому результаты видны почти сразу. Закатываю глаза – как предсказуемо…
Жора быстро вешает организационные вопросы на проигравшую сторону. Подключается Инга, делает это шустро и с радостью. Она ловко кружит, собирает деньги, организует бронирование и всё остальное. Организаторская жилка в этой девчонке бьёт ключом, точнее – прошибает.
Ставлю для себя весь шум на паузу. Не потому, что внезапно решила вести себя идеально и окончательно вписаться в образ примерной девочки. Нет, конечно. Просто желания тусить до самого утра, почему-то нет. Если это так начинается старость, я не удивлюсь…
– Да прекрати ты! На экватор не ходила, тут отказываешься… – с наигранным возмущением фыркает Милана, складывая губы бантиком, отыгрывая роль тупой блондинки на все сто.
Она – главная красотка потока, та ещё сучка, но со мной – спокойно. Мы выяснили все отношения, когда она заикнулась насчёт моего ребёнка и его папашки. Хватило раза, чтобы поставить на место и после этого мы нейтрально друг к другу. Меня тогда знатно вынесло, думала – порву её на маленькие лоскуточки.
Как вспомню, так чистейшим ядом обносит. Не их сопливое дело, от кого МОЙ сын. Свои гипотезы, пусть засунут в свою же задницу.
– Я родила, когда вы экватор праздновали, – напоминаю, спокойно отпивая ароматный кофе.
– Сейчас-то нет! – вмешивается Дима. – Пойдём! Не отрывайся от коллектива! Тебя что, держат в заложниках? Если что, просто подмигни, – играет светлыми бровями и я смеюсь.
Пойти? Не пойти? С одной стороны, это просто несколько часов болтовни и громкой музыки с танцами. Но с другой… я устала. Устала так, что меня больше радует перспектива провести вечер дома, смотря как Эмиль наводит свои порядки, потом всё это неспешно убирать, а не собираться полвечера, отплясывать до середины ночи и никакой приползти домой.
Задумываюсь, смотря на заинтересованные мордашки вокруг. Эмоциональная разрядка, пожалуй, не помешала бы. Мне же не сто лет, чтобы сидеть дома… Стыдно признаться, но я и забыла, как оно бывает. Раньше, вечер пятницы всегда был весёлым.
– Давай! Давай!!!
Кричит Алёна, наваливаясь на Ингу всем телом от чего девушку шатает и кренит к полу.
Чёрт… и хочется и колоться начинает. Давно я никуда… смертельно давно.
– Ну!!!! Идём! – Лика складывает ладони домиком, делая огромные глаза.
Да бли-и-ин!
Медленно киваю, ещё до конца, не веря на что подписываюсь. Одногруппница радостно наскакивает и обнимает, Инга хлопает в ладоши, остальные поддерживают улюлюкиванием и аплодисментами. Закатываю глаза. Ненормальные… Смешно и стыдно.
– Всё, всё, хватит… тоже мне событие века, – пытаюсь остановить галдёж.
– Ну вот! – Дима приобнимает за плечи. – Наш чел! А-то не пойду, не могу, ещё что-то, – парадирует мой голос и тут же получает лёгкий удар локтем в бок.
Парень не обижается совсем, только хохочет, выпуская из объятий.
Подхватываю общий вайб и так же, как все, испытываю некоторую степень лёгкости. Да, да… кокон трещит под напором, пора бы Мариночке выбраться из него, а-то жизнь пройдёт мимо…
Решаю быть в строю, но насчёт пить… Блин. Это ещё одна грань. Я, кажется, разучилась. Когда ты одна с ребёнком, ты всегда "наготове". А выпьешь и даже за руль не сможешь сесть в случае необходимости… Не могу об этом не думать. Беспомощной остаться – нет-нет, спасибо.
– Ну, хоть выпьешь с нами, святая… – с ухмылкой встревает Жора, стреляя в меня взглядом.
– Планируешь напоить?
– О-о-о! Я бы посмотрела на это, – смеётся Милана, – На одну тебя нет провокационных материалов, не порядочек, детка.
– Сорь, мне надо подавать хороший пример, – шутливо вскидываю ладони вверх.
– М-м-м, – тянет ехидно, – в тихом омуте, чертяки водятся, слышала такое?
Да что ты, блять… не мычала бы уже…
Отвечаю такой же сладкой улыбочкой, в которой от добра: ноль целых и ноль десятых. У нас нет конфликта, но подковырнуть – это как: «с добрым утром».
– Милка, зайка, тебя никто не переплюнет.
– Иди лесом, Жорик, – мгновенно ощетинивается та и теряет ко мне интерес.
Одногруппник улыбается, окатывая девушку наглым взглядом и переводит глаза на меня. Блядства в серой радужке, хоть отбавляй.
– Прослежу за тобой, не парься. Если наша гоп компашка тебя накачает, я буду настороже, – поднимает палец в верх попутно подмигивая.
Я не реагирую на явный флирт, не поощряю и не жду. Да, я – как они любят говорить: «баба с прицепом", но это не даёт никакого шанса подобным Жорикам. Ещё не отчаялась в жизни, чтобы кидаться на дерьмо. Дерьма хватило…
***
Эмиль радостно ёрзает, нетерпеливо тянет за ремни, которые я, как всегда, аккуратно и самое главное безопасно отстёгиваю. У него торпеда вшита, не иначе. Если дёрнет сам, то отлетит… в лучшем случае в меня.
– Да тихо ты! Сейчас пойдёшь, – пытаюсь урезонить сына, но это только добавляет энергии. Эмиль начинает возмущаться громче.
Капец мелкий…
Как только щёлкает последнее крепление, он как пружина выпрыгивает наружу и мчится к ступенькам, где его ждёт бабушка. Она встречает распростёртыми объятиями, и вся их сцена – писк, визг, искренний смех и сияющие глаза маленького бесёнка.
Прислоняюсь бедром к машине и смотрю на них. Радостно и тепло внутри. К моей маме он так не бежит, хотя она старается быть хорошей и доброй бабулей. Очень старается, я же вижу. Не знаю почему так… вполне вероятно, что из-за меня. С мамой как были натянутые отношения, так и остались.
– Марин, может, зайдёшь? – вдруг обращается к застывшей мне, Оксана Борисовна. – У меня чай замечательный есть, Камилла привезла. Говорит, какой-то супер-сорт. Вроде и с добавками какими-то, я не вникала, но пахнет потрясающе. Думаю, что самое время его распаковать. У меня где-то пралине припасено. Идём?
Качаю головой. Может бы и с удовольствием, но…
– Простите, совсем никак, по времени не укладываюсь, – отвечаю с улыбкой, немного смягчая отказ.
Подхожу ближе, целую Эмиля в пухлую щёчку и начинаю прощаться.
– Это ничего, что я его привезла чуть раньше? – встревоженно уточняю.
Голубые глаза смотрят тепло, с добротой, в них – ни намёка на осуждение. Она никогда меня не осуждала – по крайней мере в лицо. Может, и говорила что-то в кругу семьи, но я этого не слышала и стараюсь не думать об этом. Пусть лучше ровно будет…
Внутри всё равно странные чувства. Словно есть какая-то мелкая заноза, которая не даёт покоя. Хотя о чём это я… я знаю почему так. Я же не сказала истинную причину манёвров. Я не обязана отчитываться, но… Получается привезла ребёнка, отдала и планирую развлечься. Как это выглядит, типа: "чудо-мать» сбагрила и побежала?
Господи… Таких мыслей раньше не было, когда оставляла им и шла с подругой в тихий ресторанчик, а сейчас зудит внутри.
И вроде бы знаю, что заслуживаю передышки, какого-то своего времени, но всё равно, ощущение вины смешивается со стыдом…
– Ну, что ты, конечно, ничего! – мягко успокаивает Оксана Борисовна. – Ты знаешь, мы всегда рады. Привози, когда хочешь. Мы. Вам. Всегда. Рады!
– Спасибо большое, – искренне благодарю.
Оксана Борисовна улыбается и развернувшись к теребящему её светлые волосы внуку, с хитринкой произносит:
– Скоро папа приедет, обещал что-то тебе привезти.
Одно слово – «папа» – заставляет глаза Эмиля загореться ярким огнём, искренним и радостным. А у меня… вспыхивает ревность, такая же яркая и горячая. Воздух забивается в лёгких.
Мы с ним, с этим «папой», практически не общаемся. Я стараюсь избегать и свести контакты к абсолютному минимуму. Договорились о простом: привожу ребёнка в дом его родителей каждые выходные. Формально – чтобы и они могли видеть Эмиля, ведь в будние дни работают, но по факту – это был мой способ выкрутиться. Марат не спорил, просто принял. Я выдохнула, потому что… потому что мне важно, что он не переступит порог моего дома! И чат создала, чтобы исключить любые пересечения. Он так и называется: «Эмиль». Это место для информации о ребёнке. Там всё: расписание, передачи из рук в руки, сотни фотографий, краткая хроника его жизни. Все пишут туда: когда бабушка забирает, когда Камилла привозит, когда в воскресенье возвращаю я.