Виктория Королёва – Хочу тебя (страница 6)
Мне не нужно вспоминать сюжет, я с ними так тесно, что герои буквально живут в голове. Постоянно прокручиваю и представляю, переживаю яркие эмоции от страницы к странице. Сердечко взлетает. Такая любовь, такие искры… у-у-ух. И не могу поверить, что такие сильные чувства разобьются. Джереми её любит, больше, чем себя… Он же с ней как с принцессой. Увидел, полюбил…
Не верю. Не верю и всё! Не может он так, не может! Глаза бегут по строчкам, а моё сердечко то разрывается, то снова склеивается, радостно тарабаня.
«Больше нет причин оставаться тут, нужно двигаться дальше. Позади груз предательств и обида…»
Закусываю губу.
И снова резко хапаю воздуха, когда читаю продолжение:
«…бежит к нему в объятия, и в ту же секунду, всё остальное перестаёт существовать. Мгновение растягивается, словно вечность. Руки обвивают шею и он, сжимает её так, будто она рассыплется у него на глазах. Джереми опускается на колени, прижимая к себе, шепчет что-то отчаянное, что-то очень чувственное. Всё, что есть в мире, – это они двое, одни на разрушенной арене их любви, где каждый шаг мог оказаться последним. Но Сара больше не боится. Её губы нежно касаются его щеки…»
У-у-ух! Зажмуриваюсь, представляя этот момент, практически осязаю его и распахнув глаза, читаю дальше:
«Он обнимает её крепко-крепко, словно боится, что снова ускользнёт. Его рука уходит за её спину, пальцы впиваются в лёгкую ткань платья. Он шепчет одними губами:
– Прости… Прости меня, Сара.
Она рыдает в его объятиях, на мгновение забывая обо всём, кроме его тёплого дыхания».
С трудом держу себя в руках и не восклицаю вслух. Вот это чувства! Вот это любовь! Да кто вообще сказал, что все мужчины одинаковые и непроходимо сухие? Вот же, прямо напротив меня, в цифровых строчках читалки, Джереми – живой, страдающий, но такой искренний!
Замираю, пальцы зависают над кнопкой перелистывания страницы. Перелистну и разрушу момент… Перечитываю строчки заново, вкушаю их как сахарную вату. Мне хочется остановить время и насладиться этой сценой, как можно дольше. Такие книги -жизнь в чистом виде! Как же писатель умеет пробраться к душе, взрастить эмоции в сердце и заставить жить одной жизнью с героями.
Глубокий вдох… один-единственный, чтобы прийти в себя. Постукиваю ногтем по углу телефона, нервно закусываю губу. Что дальше? Пусть всё будет хорошо… Зажмуриваюсь и резко распахиваю глаза, чтобы вчитаться:
«Но их счастье в тот момент длилось всего несколько секунд – дверь распахнулась, и на пороге появился…»
И вот тут я не выдерживаю. Вскрикиваю по-настоящему. Подрываюсь с места, начинаю метаться по комнате. Наливаю стакан воды, снова хожу…
Возвращаюсь обратно, заставляю себя угомониться и взять в руки потухший телефон. Там должно быть всё хорошо! Точно должно быть! Я отказываюсь читать это, если они сейчас…
Кручу в руках телефон, всё ещё не решаясь. Сил – нет! Сижу, смотря в окно напротив, перевариваю: то злюсь, то отчаяние. В какой-то момент, сама додумываю сюжет и беря себя в руки, возвращаясь к чтению. Чуть-чуть страдаю, но дальше происходит это:
«Джереми смял воздух между ними, притянув Сару ближе – настолько, что их сердца могли бы переплестись, если захотели. Его рука поднялась выше к лицу, застыла там лишь на миг, как будто он всё ещё не верил, что вот она, здесь, в его руках. Затем осторожно провёл пальцами по её щеке, смахнул горячую слезинку, скользнувшую по её коже вниз. Сара с трудом подняла взгляд полный противоречий, там всё: боль, любовь, надежда.
– Зачем ты пришёл? – прошептала она, голос дрожал, как тонкая струна перед разрывом.
Джереми чуть качнул головой, словно не верил, что эти слова могли прозвучать.
– Потому что я не могу жить без тебя, – его голос стал хриплым, сломался под тяжестью собственных чувств.
Сара тяжело вдохнула и затрепетала под его нежностью, под взглядом, который, казалось, видел её насквозь, до самых уголков сознания, которые она сама боялась. Её руки поднялись и обвили его шею, а затем, она просто прижалась к его губам своими. Позволила себе быть уязвимой, позволив себе снова дышать.»
Сердце пропускает удар… Задерживаю дыхание и читаю быстрее, чем возможно осмыслять. Фразы врезаются в сознание, переплетаются с воспоминаниями о том, как Сара ждала его, как она страдала, закрываясь от отчима в своей комнате, мечтая однажды сбежать с кем-то, кто защитит её. Её мир был маленьким, но окутанным надеждой. И вот, он – здесь. Он пришёл!
Моё тело охватывает необъяснимое счастье. Я буквально вижу, как Джереми сжимает её хрупкие пальцы, как ловит взглядом слёзы на её ресницах, как мир вокруг становится светлее, ярче, волшебнее. Такие моменты – они как огоньки, которые нельзя отыскать в реальной жизни. И всё же, я верю. Господи, как хочу верить, что где-то в мире есть такие же Джереми и Сара, которые могут бросить вызов обстоятельствам и сделать любовь своим оружием. Это волшебно…
Зажмуриваюсь, пытаясь всё это прожить ещё раз. Внутри, от избытка эмоций – девятый вал. Ярчайшая картинка всплывает перед глазами, словно это не она говорит и переживает, а я:
«– Обещай, что больше никогда не уйдёшь, – голос вновь сорвался из-за робкой надежды и сильнейшей борьбы.
Джереми улыбнулся, нерешительно, почти виновато, но в его глазах мелькало обещание. Обещание, которое он даст уже навсегда.
– Никогда. Я всегда буду там, где ты, где бы это ни было. Дай мне ещё один шанс, Сара. Только один. И на этот раз, я всё сделаю правильно.
Сара закрывает глаза, вдыхает и наконец позволяет себе поверить.»
Мой глубокий вздох, громче чем кутерьма за окном. Кусаю губу, чтобы не расхохотаться от взрыва счастья. Вижу их перед собой. Её волосы, спутанные у висков, платье, подчёркивающее тонкую талию и его взгляд – тёмный, полный решимости. Они смотрят друг на друга, и всё – небо, земля, даже время… замирают.
– Вау… просто вау… – шепчу сама себе, переворачиваясь на спину, а потом вдруг вскакиваю и начинаю кружиться по комнате, раскинув руки, импульсивно расплёскивая эмоции.
Сарина любовь – это не про «может быть» или «наверное». Это что-то «внеземное», невероятное, такое, что всё остальное теряет значение. Это просто книга, я знаю, но – такие чувства могут быть реальными! Точно могут! Откуда-то же о них говорят?! Значит, кто-то когда-то их пережил! Где-то есть человек, которому ты сможешь сказать: «Ты – центр моей вселенной», – а он ответит: «А ты – центр моей». И это момент, достойный всей жизни.
Улыбаюсь, зажмуриваюсь. Пусть рядом нет Джереми, нет светлого, решительного, но я могу мечтать об этом, могу и буду верить, что он где-то совсем близко. Мой самый главный мужчина. Хороший, добрый, верный и самый лучший…
По стене ползут солнечные лучики, ловлю их пальцами и улыбаюсь. Лёгкими касаниями скольжу вверх, потом вниз по узору ковра. Я знаю этот рисунок «от» и «до», все линии выучила. Снова на живот перекатываюсь, укладывая подбородок на ладони. Хорошо как. Радостно. За Сару очень радостно. Она встретила свою любовь, смогла выбраться и теперь будет навсегда счастлива. Это же прекрасно! Идеально!!! Я воочию представляю: она высокая брюнетка с копной вьющихся непослушных волос, а он в деловом костюме с бабочкой, обнимает её за талию… Вокруг бегают детки… Теперь ей не нужно бояться, запираться, теперь есть её любимый и он всегда рядом. Он такой…
Вау, просто вау!!!
Как же искрит у меня!
Оглядываю счастливым взглядом нашу комнату, а потом останавливаюсь на часах и подпрыгиваю. Опоздала… Да так как-то!!! Всего на пару минут… я же быстро читаю. Господи!
На бегу скидываю майку, хватаю полосатую рубашку с коротким рукавом, прыгаю в кроссовки, цепляю телефон и выбегаю в общий коридор. Пыхтя, запираю дверь одновременно с этим, пытаясь обуться. До места побегу… Мама за такое – по головке не погладит.
Пока добираюсь до нужного дома, успеваю предупредить Лену, что задержусь. Она не фыркает – знает, причины, но торопит. Нетерпеливо требует озвучить точное время, когда буду дома. А я сама не знаю, фронт работ может быть разный. Мама работает на полставки в социальной службе, помогает пожилым людям по хозяйству и так по мелочам всяким. Так, что, ответа тут быть не может.
В итоге с опозданием в двадцать минут, вхожу в прихожую и сразу оцениваю. У Анны Павловны на удивление ни соринки, хотя, я точно знаю, что последний раз уборка в четырехкомнатной квартире была больше пяти дней назад. Логично, что должна пыль осесть. Но нет… Идеально.
– Анна Павловна, признайтесь честно, вы тут сами убираетесь?
Играю бровями, а женщина по-доброму улыбается.
– Моя ты девочка, я много не могу. Так, метёлочкой немного пройдусь, когда вспомню и всё.
Шутливо грожу пальцем. Не могу злиться на неё… ей одиноко. В подтверждение вижу заваренный чайничек и наполненную конфетами креманку. Мысленно тяжело вздыхаю. Пока мама не знает, я иногда позволяю себе посидеть… Мы очень мило беседуем. Анна Павловна – приятная, образованная женщина со своим, неповторимым шармом.
– Ну, что же вы…
– Посидишь со мной? Я вот тут новые печенья нашла, – спохватывается, утягивая к столу, – продавец говорит, что свежие. Заодно расскажешь, как там Москва. Последний раз была лет двадцать назад…