Виктория Королёва – Хочу тебя (страница 8)

Она и сейчас, возбуждённо провидит по прядям густых волос и эмоционально хмыкает:

– Прикинь, он сказал, что я выгляжу «интересно». Не красивой или милой, а «интересной». Как тебе такое? Сначала не поняла… а потом, как поняла! В общем, – стреляет глазами, – я правда такая? М-м-м?

Усмехнулась – ну, куда ей – рыжей бестии, скромничать. Одноклассница всегда яркая, заметная, уверенная, даже когда жалуется на своего отца и плачет из-за невыносимого контроля.

– Конечно, Лен, ты – звезда. Факт. – говорю с улыбкой.

Окидывает взглядом, прицениваясь к правдивости слов, но потом попускает, озаряясь улыбкой. И дальше мы идём по накатанной, где я – слушаю, а она взрывается залпами разносортных эмоций.

На автомате киваю, постепенно уходя в свои мысли. И мысли эти… жгут до самых костей. Два дня назад, в тайне ото всех, я как диверсант, молча установила распиаренное Леной приложение… Просто ради эксперимента, из любопытства… ну или… блин, честно говоря, сама не знаю, почему решилась. Она с таким восторгом рассказывала о своих переписках, и как-то… захотелось проверить, а что будет, если я тоже?

Первое время привыкала, всё рассматривал и изучала, а потом посыпались сообщения. У меня были знакомства и раньше, мальчики ухаживали в школе, я влюблялась и как-то нормально было, но там… не выдержала и десяти минут. Такое поприлетало, что стыдно вспомнить. Вроде бы обоюдный свайп и картиночка красивая, а как завязывалась переписка… общем, картинки это ещё не самое страшное, что можно увидеть… На переписке с одним таким, я просто заблокировала телефон и отложила подальше. Через десять минут порывалась снести приложение ко всем лешим, но оставила… Оставила, чтобы через три минуты: свайпнуть не задумываясь. Очень понравился, так сильно, что вернувшейся из уборной Лене, ничего не сказала про «находку».

Теперь меня оглушает чувство вины. Я ещё ничего не сделала, даже не переписывалась толком, но сидеть и слушать Лену, которая с подозрительным рвением хвалила очередного "шикарного парня" из приложения – было неудобно. Я как предатель, что-ли…

– Кирка! Ты чё притихла? З-зависть? М-м-м? – звучит легко, но от слов внутри напрягается.

– Нет, конечно, – с улыбкой пытаюсь отмахнуться до конца, не понимая: специально было сказано или нет. Лена иногда становится до крайности непредсказуема… я не всегда успеваю за хаотичным ходом её мыслей.

– Ладно, ладно, шучу. Просто не могу перестать удивляться, как всё складывается. Чертовское везенье, просто от бога!

Смотрим друг другу в глаза. Оцениваю автоматически, подмечая детали. Например, остроту в улыбке… необъяснимую колкость… Хмурюсь. Да что с ней сегодня?! Настораживаюсь. Вдруг она узнала про «секретик»? С другой стороны – я не говорила…

Киваю словам подруги, смотря на меняющуюся погоду. Небо затягивает серой ватой облаков. Странно… Дождь обещали только ночью…

– Ну, слушай, Кирюх, ты не понимаешь. Он идеальный. Просто, вот… всё при нём. Парень мечты. Мы списались, – хохочет и перескакивает с одного на другое: – это лучше, чем по старинке ждать, пока подкатит на улице. Он ещё всякие мотики любит, тачки, драйв и всё такое…В общем, это прям шанс замутить с норм парнем, а не с сопляком каким-нибудь.

Одноклассница увлекается, активно жестикулирует, без конца поправляет сползающие с переносицы очки, а я слушаю. Она такая восторженная, что хочется попросить показать парня, но… блин, своего я не показываю, так что… не честно будет с моей стороны.

Послушно киваю, а сама…сворачиваю к своему собственному приложению, которое сначала отпугнуло, а потом в путы затащило по самые не могу. Впаяло меня туда – если хотите.

– Кир, ты меня слышишь, нет? – Лена громко хлопает ладонями перед лицом, обиженно хмурясь. – Ты где вообще? Я душу наизнанку, между прочим!

– Слушаю, слушаю, – быстро бормочу, чтобы скрыть как сильно увело.

– Короче, – продолжает, качая ногой, совсем немного не достававшей до земли из-за роста, – вот, что я тебе скажу, Кирюх. Жить нужно так как хочешь, ясно? Сегодня переписка, завтра – встреча. А что потом? Да кто знает! Но я хотя бы попробую. Смысл сидеть и ждать. Да? Короч, есть правило, – делает глубокомысленную паузу и выдаёт с серьёзным выражением на лице: – жизнь одна и её не повторить! Поэтому, к чёрту все отцовские «нельзя». Мне – можно! Достал!

Напрягаюсь. Тема отца – тяжелее некуда. Он строгий очень… с моей мамой не сравнить.

– Ты помнишь, он ничего не знает? – стреляет в меня подозрительным взглядом, и я спешу успокоить быстрым кивком. Лена принимает и продолжает: – Если узнает… ёптиль…. Всё, конец игры – выходим на поклон. В плане: отпевать меня останется.

– Прекрати! Ты утрируешь… – улыбаюсь.

Шуточки про смерть – это как-то слишком, особенно после того, как я сбежала от Анны Платоновны, где каждый закуток… как из фильмов-катастроф.

– Щас, ага! Не утрирую, конечно, – резко отвечает, сложив руки под грудью. – Он меня реально придушит. Не руками, конечно, просто задавит, как обычно это делает. «Лена – надо это, Лена – это не надо, Лена – там, Лена – тут»! – злобно коверкает голос, вставляя нотки характерные стилистическому повествованию Петра Борисовича.

Блин…

– Я не скажу, – обнимаю подругу, – мы же договорились.

Лена улыбается, укладывая голову на моё плечо.

– Хорошо, что ты у меня есть, а-то загнулась бы давно на таких щах. Бесят сволочи.

Улыбаюсь, обнимая крепче. Хочу открыть рот и признаться, но в самый последний момент притормаживаю. Нечего ещё говорить… Я только вчера набралась смелости и написала в ответ сакральное: «Привет». Трусиха, блин… Лена, будь на моём месте, взяла быка за рога только так, а я, почему-то и тут сильно торможу.

Кира – трусиха от бога…

Глава 4

Старенький, деревянный стул, в общей кухне, то и дело предательски скрипит, напоминая, насколько он трухлявый. Я ещё маленькая пыталась его расшатать, похоже получилось. Методично перебираю зёрна – хорошие в одну миску, плохие в другую. Абсолютно рутинное занятие – под что-то такое, неплохо получится засыпать. Клюю носом.

Где-то работает телевизор и слышится приглушённый плачь Дашеньки, которую на дневной сон пытается спровадить Ангелина. Они с мужем плохо ладят, точнее: очень плохо ладят и плачь шестимесячной малышки, всегда сопровождается переругиваниями родителей, но сегодня, Максима дома нет. Так что… чуточку спокойнее.

Мы с ней часто болтаем на общей кухне, когда приходится приготовить что-то более масштабное, чем бутерброды на скорую руку. Она нормальная, сейчас уставшая и измотанная, но, в общем – приятная. Как минимум, ни разу не успели поругаться из-за графика уборки, как это бывает с Ларисой Алексеевной из третьей комнаты. Стараюсь не вступать в конфликт, но не всегда удаётся избежать … женщина она сложная и капризная. С мамой нормально общается, а мне, нет-нет, да, скажет что-то «ласковое».

Старательно перебираю горох, максимально внимательно вглядываюсь в крупу, при этом глаза всё равно съезжают на экран мобильного. Он на коленках, под прозрачной скатертью, полностью заблокирован, но меня отвлекает так, словно там сериал включен…

– Тань, пойдёт! – отмахивается соседка. – Съехались они, живут. Я не лезу. Хотела жить с мужиком, вот пусть и живёт, нечего к мамке бегать каждую ссору. А-то чуть что, сразу звонит, кричит, манатки собирает. Мне вот это зачем? Решила, так пусть. Нечего тут ерепениться.

– А если обижает? Ты что, дочь родную не поддерживаешь что-ли?

Тётя Надя переводит глаза на меня и прищурившись, говорит:

– Поддержу, если не прав, а если она сама там фигавертит, то получит за это. По справедливости сужу. А-то умные все. У неё своя колокольня, у него – своя.

Мама руками всплёскивает, я ускоряюсь… слушать их беседу, если честно, не очень хочется. Заправляю падающий локон за ухо, нос ниже опускаю. Ксюша – дочка тёти Нади, такие фейерверки закатывала пока жила с матерью, что мне и не снились. Положа руку на сердце, могу только помолиться, чтобы там всё сложилось, и она не вернулась обратно. Мы всё детство ругались и дрались пока никто не видит. Не получалось мирно сосуществовать. Я только год как выдохнула. Хочется приезжать к маме на каникулах и её поблизости не видеть.

– Ты только что сказала, – мама поднимается с места и не прерывая разговора, собирает мои волосы в узел, следом крабиком защёлкивает, – чтобы не бегала.

– Бегать – это бегать. Не путай. Разругаются, через пять минут помирятся, а нервы мне колошматят. – машет рукой. – Пусть сами разбираются. Переживай, не спи, выясняй. Мне этого ничего в помине не надо.

– Я всё, – подаю голос, собирая рукой остатки гороха в горочку, объезжая неликвид.

– Иди, я сама дальше.

Радостно улыбаюсь и скорее бегу из общей кухни, но на повороте замедляюсь, потому что слышу, как наша соседка не без иронии замечает:

– Тебе тоже скоро предстоит. Ох, Танька, посмотрю на тебя тогда. Вот это зрелище будет. М-м-м…

Мама прокашливается.

– Кира? Нет, рано ей ещё, по учёбе пусть думает, не до мальчиков сейчас.

– Мальчиков? – смеётся. – Ей уже не десять, чтобы мальчики, там вопрос про мужиков. Восемнадцать стукнуло, так что лови там. Никто тебя, мать, не спросит, если что. Вот ты наивная!

– Спросит! – настаивает.

Ноги сами прирастают к полу. Медленно оглядываюсь по сторонам и одновременно с этим навостряю уши. Дышу тихо-тихо, претворяясь мышкой и молюсь, чтобы никто из соседей не появился, рассекречивая моё местоположение. Прикусываю губу, сильнее сжимая телефон. Вместо того чтобы убежать в комнату и наконец-то посмотреть, что там пришло, сгораю от любопытства подслушивая.