Виктория Королёва – Хочу тебя (страница 7)
Мне нужно бежать… планы есть и всё такое, но не хочу обижать её. Взрослых нужно уважать, у меня язык не повернётся сказать поперёк. Особенно, когда она так откровенно ждёт от меня, что останусь и выпью эту чашку, которую совсем не хочу… Кидаю взгляд на настенные часы, в принципе, если убирать не надо, могу и посидеть…
Киваю согласно и меня сразу определяют за стол.
Ближайшие тридцать минут рассказываю про вокзал, институт и то, как мы с Леной – две дурёхи, заплутали на одной из улиц… пришлось пристыжено просить прохожих объяснить куда тут двигаться. Моя собеседница слушает, кивает и подливает вторую чашку. Ненавязчиво так, но с осознанием содеянного. Я снова на часы озираюсь. Времени крайне мало.
– Всё хорошо будет. Ты девочка смышленая, умненькая, всё получится. Старайся и всё будет.
– Стараюсь, – смущённо отвечаю, пряча глаза на дне чашки.
Ох, как вспомню эти «стараюсь» – дурно становится. Я плакала на ковре директора заламывая руки, она сжалилась и попросила нашу биологичку поставить в аттестат пятёрку. Этого не рассказываю – стыдно. А ещё промолчу о том, как в Москве сходила с ума от скуки и никакой программы в помине не было. Моя сводная, почти сестра, днём работала, а вечером убежала к подружке, оставив меня одну. И вроде бы всё хорошо было, я посмотрела телевизор, походила по квартире, с мамой поговорила, съела мороженное, нашла новый роман. Точнее, раньше хотела что-то такое попробовать, но не решалась, а тут подумала, что нужно немного взбодриться – завтра в институт пойдём…
Красивая обложка с розами и шипами – вызвала неподдельный интерес, а ранее не познанный мною жанр, так вовсе будоражил воображение. Вздохнула и ещё раз напомнила себе, что это – «дарк-роман». Что-то новенькое для меня… и в общем, обстоятельства обязывают выходить на новый уровень в жизни! Пожалуй, начну с книг. К тому же, часто наталкивалась именно на эту книгу, всё-таки название: «Игра с тьмой» – само по себе интригует…
Покрутила телефон в руках и загрузила в читалку. Пробежала одну главу, следом ещё, а на третьей… затрясло. Испугалась так сильно, что Веронике рванула звонить, а она, как назло, не брала долго. Градус волнения зашкаливал за максимум. Когда «сестра» трубку всё-таки сняла, я посыпалась…
Пропустила мимо ушей и крики, и недовольство. На самом деле, это ничего что кричала, главное – с ней всё хорошо… а то, что сорвалась, так… она просто такая у нас, вся в дядю Гену, он тоже любил покрикивать. Несколько лет что мы у него жили, я привыкла к такому.
– Тебе, наверное, дают место в общежитие? Да?
– Надеюсь на это, – неопределённо пожимаю плечами.
Я, конечно, верю, но документы мы только сдали – результат быстро никто не скажет, к сожалению.
Телефон позвякивает сообщениями, аккуратно зажимаю блокировку. Это уже третье за минуту. Анна Павловна скашивает взгляд, улыбается радушно, но на дне зрачков – печаль. Блин… она всё понимает. Какой ужас. Хочу было убрать его в карман и отключить звук, но подопечная мамы, неожиданно говорит:
– Я тут тебе приготовила. Хотела перед поездкой, но не получилось. Сейчас, подожди…
Шокировано смотрю за тем, как старушка лезет в карман и вытаскивает оттуда… деньги. У меня сразу же немеют пальцы и учащается пульс. Тем временем, эти, самые, деньги, с помощью неожиданно ловких пальцев женщины, оказываются в ладони, и прежде, чем успеваю возмутиться, мне говорят:
– Маме не скажем, не беспокойся. Возьми.
По венам начинает бежать огонь.
– Да вы что… да вы что! – вскакиваю. – Нам такое нельзя. Даже чай пить нельзя… Я и так нарушила всё… а вы ещё деньги. Нет – нет! Простите… нет.
Открещиваюсь испуганно. Анна Павловна пытается спорить, всучить деньги, но я до последнего отказываюсь. Возмущаюсь, впервые позволяя себе спорить в открытую. Мне страшно… потому что это деньги, а у Анны Павловны – деменция начинающаяся… она сейчас даст, потом забудет, да и это не конфеты, а деньги… Не могу так.
– Простите, пожалуйста, но не могу, – практически плачу, до последнего выставляя руки вперёд.
– Ух, упрямая какая! Бери тебе говорят!
Брови хмурит угрожающе. Отступаю не глядя, точно зная, что скоро упрусь спиной в дверь. Дрожащими пальцами подхватываю обувь и оставленный в уголочке портфель. Не слушая, разворачиваюсь и распахиваю дверь. Как ужаленная выскакиваю на лестничную площадку, по всему телу мандраж. Сбегаю на этаж ниже. Второпях обуваюсь и минуя ещё один пролёт – выхожу на улицу. В груди бахает как на физкультуре. Этюд был неожиданным, как и всё театральное… Кошмар.
Замираю на тротуаре. Вокруг потрёпанные временем фасады, балконы затянуты сетками, где-то из подвала несёт сыростью и мяукают обеспокоенные коты. Тут относительно тихо, не то, что у нас… Общежитие – это в общем, не то место, где даже в собственных мыслях ты можешь похвастаться тишиной. В нашем дворе так же было шумно, но там всё знакомое и родное… тоже самое облупившееся крыльцо или неаккуратные кустарники, самодельная песочница в которой никогда не было песка. Мы бегали, играя в догонялки, падали через маленькие решетчатые заграждения, катались на качелях и дразнили собак. Тут даже собак нет… Тоскливо, одиноко и в какой-то мере – страшно. Это место, оно как отдельный закуток, пройди сто метров и будет город с оживлённым движением, магазинами и прочим, а тут… застыло как в стагнации. Нет детей, мамочек с колясками и жизни в общем.
Специально отвлекаюсь на эти мысли. Хочу вытолкать из головы то, что произошло. Переключаюсь с усилием.
Прикусываю губу. Я не хочу проблем и не хотела обижать, но так вышло.
Выдыхаю протяжно, напряжение в груди никак не отпускает. Дышу глубоко, чтобы успокоиться, но сердце всё ещё гоняет кровь, как сумасшедшее. Внутри сдавило из-за разрыва между долгом и тревогой, с которой я вышла на подмену мамы. Замещать её, когда она работает – воспринимала как что-то простое и обычное: прийти, помочь, выслушать, поддержать…всё вроде бы просто. Было просто.
Машинально залипаю взглядом на потрепанном от времени подъезде, там пластиковый кота с огромными глазищами, которые с укоризной смотрят. В другой день – улыбнулась ему, а сейчас не отпускает. В общем, ничего не отпускает. Перед глазами – сжатые губы Анны Павловны, хмурые брови, настойчивое: «Бери!».
Морозец по коже и жаль очень… хотела помочь, быть полезной…
Я не могу взять эти деньги, даже если ей кажется, что так будет лучше. И да, не хочу маму подставить, не хочу выглядеть неблагодарной и тем более – утонуть в этой истории, которая могла обернуться чем-то угодно.
Ещё это: «Маме не скажем», как сговор прозвучало. А я так не умею… Это не подписка или лишняя встреча с подругой – это ложь по-крупному. Я не вру маме, у нас правила – я их не нарушаю.
Пока успокаиваюсь, пишу Лене и так же очень быстро иду в сторону парка. Это наше место встреч, наша лавочка и миллионы разговоров обо всё на свете. Я не очень люблю звать к себе, только если выхода другого нет. У нас общежитие: куча глаз, соседей и дядя Вася, который если не работает – пьёт. Он безобидный дядька, но если пристанет, то заставит слушать и сидеть рядом. Лишний раз не хочется шокировать подружку… Да-да, она сотни раз это видела, но всё же… После Москвы глаза в кучку не собрались, чтобы сразу погружаться по макушку в дебри ежедневной рутины. А Москва… ох, там даже метро как музей, не то, что улицы. Мечта, а не город. Суетной, но такой классный!
Издалека вижу рыжие кудряшки – машу рукой. Подруга салютует пачкой семечек, и я начинаю смеяться в голос, она в ответ пританцовывает по типу «маленьких утят». Волосы подпрыгивают, очки скатываются вниз… Наскакиваю, обнимаю. Смеёмся уже вместе и заваливаемся на скамейку, как два мешка с картошкой.
– Ты вся такая на позитиве, смотрю.
– А-то… – тянет, хитренько улыбаясь.
Серые глаза блестят озорством и ещё чем-то, я не могу определить, чем, но улыбаюсь. Лена веселая и улыбчивая. Мы с первого класса дружим. Дальше тоже решили вместе. Привыкли друг к другу и вдвоём не так страшно… К тому же, если вдруг что, именно Лена пойдёт разбираться, очередь займёт, договорится с учителями… я этого как-то не особо умею, а у неё, напротив – идеально получается.
Подруга делит по горсточке семечек, закидывает ногу на ногу и прижимается спиной к крашенному в синий дереву, блаженно жмурясь. Повторяю за ней, прекращая вспоминать недавний инцидент. Какое-то время молча сидим, хрустя скорлупой, но после, Лена не выдерживает и делится:
– Кир, это просто… короче, ты не представляешь… Бали-и-ин… я влетела похож. Он просто няшка. Такой классный, стильный, уверенный… Мы списались с ним на Twinby, ну ты помнишь, что это за приложение, я тебе уже рассказывала. Он сразу погнал уверенно, так прямо… вроде бы, знаешь… Чёрт – это банально, но я просто растаяла. Что не слово, то по нервны окончаниям, ты понимаешь… ага? – играет бровями, а я смеюсь.
Дальше только киваю, периодически вставляя «да?» и «классно» в разных вариациях, чтобы не обиделась на невнимательность. Она это может… На самом деле, в груди неприятно дергает. Странное чувство. Возможно, устала после поездки. Всё-таки поступление в университет, беготня, суета… я до сих в тумане. Классно – не спорю, но немного тяжело. Лена, она как-то активнее проявилась: носилась по корпусам, решала возникающие вопросы… даже тут, дома всё ещё на эмоциях. Батарейка кудрявая.