Виктория Королёва – Хочу тебя (страница 4)
А я в красном списке за грёбаные пропуски. И если кто-то думает, что у меня есть особенные поблажки, то хрена с два! По ощущениям, личную дорожку в ад, я протаптываю с лёгкой руки родителей. Иначе, как объяснить всё это дерьмо? Не удивлюсь, если это прямая просьба отца. Он может. Такие угрозы как: «Денег не получишь» – давно не использует, прекрасно понимая, что я знаю где их взять, в случае острой необходимости, но что-то такое, якобы не своими руками – вполне в его стиле.
– Ещё вот эти, – Юля Евгеньевна подкладывает очередную стопочку.
Торможу взглядом на кроваво-красных ногтях, поднимаюсь выше по хрупкой ладони и достигаю глаз. Юлия Евгеньевна – для студентов первокурсников, для остальных исключительно Юля или Юляша… кому как повезёт.
Юлька не большого роста, с ярко выраженной женственностью: округлые бёдра, узкая талия, высокая грудь. Ещё не милфа, но сочная как папайя. Она даст фору любой другой, лет на десять младше. Знает расклад и пользуется, не стесняясь. Это не первая моя «провинность», которую ректор отслеживает лично, так что, доводилось наблюдать за секретаршей из первых рядов. Не без удовольствия наблюдать, тут тоже надо признать.
Откладываю ручку, откидываюсь на спинку. Перед носом стол, захламлённый дипломными работами, канцелярией и прочей фигнёй. Чистейший анархизм, без системы и классификации, но на это откровенно плевать. Не плевать становится на затянувшийся поволокой взгляд шоколадных глаз в обрамление пушистых ресниц, на подведённые губы, через которые она мерно тянет воздух. И, единственное, чего искренне хочется – это увалить её на макулатуру, пользуясь хаусом по полной.
Ректор попрощался пятнадцать минут назад и сразу после, градус в атмосфере стремительно менялся. Она меня хочет. Не озвучивает, не посмеет сказать, боится мужа или огласки – не суть. Важно то, что этого не скажет и первый шаг не сделает. Искусно раскидала ловушки в ожидании, когда же попадусь. Что ж, признаю – поймала. Нет сил и желания сопротивляться. Да и кто откажется, когда тебе предлагают на блюдечке
Трахаться хочется до самых не могу и обратно. С Никой, в сортире пресловутого клуба – не случилось… так что, голодные будни продолжаются. И они напрягают, особенно когда перед носом маячат.
– Радужный денёк, не находите? – киваю в сторону окна, за которым полный пиздец происходит.
Губы разъезжаются в улыбке. Смотрю на них.
– Прекрасный, Артём, – соглашается спустя паузу.
Горячая, сексуальная, пропитана похотью… не знаю, куда смотрит её мужик, если она одним только взглядом, выдаёт весь голод что есть. Смотрит не наивно, нет совсем, по другой части девочка. С такой легко, понимаешь, что нужно, без лишних разговоров. Идеальный вариант.
Постукиваю пальцами по столешнице. Не самое удобное место, я не любитель экспериментов и случайных трахов на публике.
Поднимаюсь на ноги, решая перетащить инициативу в свои руки, но как только приближаюсь к секретарю и слегка склоняюсь ниже, потому что Юля совсем невысокого роста, происходит непредвиденное…
– Здравствуй, сын.
Раздраженно выдыхаю, стискивая челюсть до хруста. Резко выпрямляюсь, обрубая даже намёки на поползновения и разворачиваюсь к вошедшему лицом. У отца тяжелый, осуждающий взгляд, который тараном влетает сначала в меня, а после съезжает в бок, на Юлю. Губы искажаются в пренебрежительной усмешке. «Чопорный» секретарь обмирает как девчонка. Бледнеет, глаза опускает. Мысленно вздыхаю.
– Добрый, не ожидал тебя тут увидеть.
– Это я уже понял, – бросает родитель и проходит вглубь приёмной, больше не смотря в мою сторону.
Да… видеть не рад… и тем более не рад видеть, как свидетеля второго по счёту облома, мать вашу! Когда говорил, про ответки вселенной, я не шутил ни разу. Облом за обломом последнюю неделю. Гребучая карма.
– Михаил Сергеевич! – вскрикивает опомнившаяся Юляша, выныривая из-за плеча и с расширившимися от стресса зрачками, выдаёт нервное: – Добрый день, Виктор Анатольевич в данный момент нет на рабочем месте. Я могу вам чем-нибудь помочь? Может быть чай, кофе? Давайте я провожу вас в кабинет? Сейчас наберу, узнаю, когда ждать. Проходите, пожалуйста. Я думаю, Виктор Анатольевич тут ещё, я сейчас позвоню и узнаю.
Отец разворачивается всем корпусом и это, на первый взгляд простое движение, заставляет проглотить всю наигранную «радость» от встречи с одним из меценатов на раз-два. Юлька повторно стопорится на месте, теряя уверенность не только в голосе, но и в мимике. Посыпалась девчонка…
– Оставьте нас с сыном, будьте так любезны, – спокойно ставит перед фактом.
Юля первую секунду хлопает ресницами и не знает, как реагировать. Смотрит несколько секунд и ретируется, оставляя за собой шлейф сладковатых духов. Кривлюсь, смотря на то, как сбегает. Не осуждаю – нет, мой отец может быть тем ещё типом, если хочет, просто в её присутствии было как-то приятнее.
– Я так понимаю, ты не особо рад меня видеть? – усмехается.
– Рад.
– Я и вижу, – выплёвывает. – Одного не пойму, когда ты перестанешь пихать член во всё, что движется и начнёшь включать голову? Это когда произойдёт, Артём?
– По твоему мнению: никогда.
– Не дерзи, – припечатывает.
Отворачиваюсь, смотрю в окно. Там примерно так же колошматит, как и меня внутри. Не раздуваю дальше, но отец заряжен как маленький коллайдер, так что выплёскивает следом:
– Когда станешь главой холдинга, будет не до юбок. Возьмись за голову.
Стойко выдерживаю выпад. Я не принял, не согласился, но в конфликт не пойду. Как бы не дёргал – не стану. Это принципиальная позиция, если хотите. Мне ли не знать, как его выбесить ещё больше. Делаю это – испытывая кощунственное удовлетворение.
– Твой секретарь уже не в том возрасте, чтобы быть моим объектом.
– Серьезно? А есть ощущение, что тебе плевать, где себя полоскать.
– Это попахивает некрофилией. Не накидывай там, где нет.
Скрипит зубами, но на этом всё. Присаживаюсь на свободное место, забивая болт на чёртовы бумажки – теперь без меня разберутся.
Понятия не имею какая лошадь укусила за задницу, но то, что он изначально не в духе – ежу понятно. Моя сексуальная жизнь, ранее никого особо не интересовала, единственное, что от меня требовалась: не заделать по стране бастардов и не встрять в историю, которую осветит СМИ – в остальном можно было делать всё, что душе угодно. Но сегодня… что-то явно случилось. И если бы не явное пренебрежение, я бы спросил, но… одна попытка заговорить и меня самого вынесет, хрен остановишь тогда.
Я говорил, что мой отец сложный человек? Так вот, он пиздец какой сложный, на своей волне и в своём же «государстве» правит. Авторитарный строй, без права голоса.
За окном разражается настоящая буря. В стекло тарабанят крупные капли дождя, порывы ветра гнут деревья. Какое-то время сидим в тишине, а потом мне надоедает это дебильное молчание.
– Зачем тебе ректор? Хочешь справиться о непутёвом сыне? Можешь спросить у меня.
Хмыкает издевательски и не отвечает прямо. Не рвусь лезть ещё раз, если не хочет, то не скажет, я когда-то пытался рогами упираться по дурости, сейчас – на хер это.
Юлька приносит кофе, о котором не просили, мнётся рядом, стараясь занять «гостя» разговорами, но тот отмахивается как от назойливой мухи. Скисает. Отправляю её кивком обратно, потому что она продолжит дальше, а отца это просто-напросто выметет. Придётся лезть в защиту, портить и так шаткий мир. Мне это не упало.
– Так, – хлопает по коленям и поднимается на ноги, – у меня нет столько времени ждать.
– Может быть что-то передать? – спохватывается заглянувшая обратно в приёмную секретарша. – К сожалению не удаётся дозвониться… но я думаю, что…
Отец перебивает жестом, не удостаивая взглядом.
– В следующий раз. Всего доброго.
Хмурится и покидает приёмную первым, а я, чуть задержавшись, подмигиваю растерявшейся женщине и следую за ним. Нагоняю в конце небольшого коридора.
– Мне нужно забрать подарок из квартиры, заедем?
– Нет, – отрубает. – В отличие от тебя, у меня еще несколько дел, встретимся на месте. Только ради бога, не опаздывай. Ровно в семнадцать двадцать у нас взлёт. Ни минутой позже, понял меня?
Стреляет острым взглядом, который я выдерживаю так же легко, как и раньше.
– Буду.
Кивает, вглядываясь в лицо с прищуром. Ждёт, что начну рваться расспрашивать куда он и зачем, но это раньше так было, сейчас – нет. Прошло то время, когда мне очень хотелось быть к нему как можно ближе. Кануло детство в дерьмо – не ототрёшь.
Отец сворачивает на выход через главный корпус, а я к основной парковке двигаю. В висках давит. Снимаю блокировку с телефона, чтобы отвлечься. Мгновенно всплывает масса фоток нашей младшей. Васька смотрит своими огромными голубыми глазами и смешно растягивает губы в оскале. Улыбаюсь. Не знаю кто её мать, нам никто не сказал, но оскал отцовский. Один в один получилась.
Пролистываю фотки до самого конца, как бы не отмахивался, а с этой маленькой занозой, у нас свой, личный вайб. Я для неё не только старший брат, но и та самая ёлочка с подарками, вокруг которой она прыгает и песенки поёт.
Наш отец не просто «непростой» он со своими личными тараканами. Третий год живу не дома и только сейчас понимаю, насколько тяжело было под одной крышей. Не знаю, то ли пока дед был жив он не проявлялся, то ли время пришло, но гайки закрутили по самые помидоры. Душит, как закрутили! По словам Ули, дома ещё хуже стало. Сестра извертелась вся. Хочет в случае чего, поставить меня на заслон в противоборстве с отцом. Совсем не спрашивая: нужно мне это или нет. Эгоистка мелкая.