Виктория Королёва – Хочу тебя (страница 3)
Тяну на себя, упираясь стояком в ягодицы. Нужно было тащить в мужской, там понимающе к такому относятся и тише, блять… Телефон взрывается ещё раз – абстрагируюсь, мне по херу что там. Просто доведу до конца и всё на этом.
– Да твою же мать! – зло шипит, принимая вызов.
Краем глаз успеваю зацепить худенькую мордашку в обрамление каштановых волос, прежде чем глаза режет светом от экрана. Новая вспышка боли прокатывается от макушки вниз к шее. Морщусь, отпуская Нику и сжимаю виски. А вот это уже херово.
– Да! – не скрывая раздражения шипит, секунду слушает, а после припечатывает собеседника: – Скоро. Ложись. Я знаю. Всё! Не звони мне. Займись чем-нибудь, окей?! Всё, давай.
Отстраняюсь, пытаясь поймать равновесие, пряжка ремня громко звякает, а Ника поглядывает со смесью ещё не схлынувшего раздражения и толикой смущения. Уже по хуй. Гребаные вспышки перед глазами, как марево красное. Боль отголосками, каждый из которых – маленькая война.
Хер его знает, как бы было дальше, но кто-то дёргает дверь, и щеколда слетает с тихим лязганьем. Дверь бахает, отворачиваюсь в самый последней момент, опираясь одной рукой о стену, а второй наощупь оправляю одежду. В голове бесперебойный молоток.
Ника вскрикивает, юбку дёргает. Меня начинает откровенно тошнить. И это, твою мать, не фигура речи.
– Что, места потрахаться больше не нашлось? – с претензией кидает женский голос.
– Не твоё дело, – огрызается Ника, отпихивает девчонку и выходит не оглядываясь.
Вижу это через призму. Подкашивает колени. Мир начинает то сужаться до маленькой точки, то снова разрастаться… и каждый раз болью в висках.
– Слышь, ты, потаскуха…
– Еба-а-ать… – тянет кто-то из толпы.
К моменту, когда скандал грозится перерасти в драку, хватаю за руку и выталкиваю за дверь, продолжая учащённо дышать, в попытке перебить реакцию организма. Моя несостоявшаяся партнёрша плюётся ядом, порывается вернуться и продолжить, так что утаскиваю с усилием, поражаясь тому, как она из соблазнительницы, резко переобулась в склочную бабу. Пиздец… Контраст между нами осязаем физически.
В относительной тишине кабинки – было приемлемо, но попав под биты не могу справиться с состоянием. Накатывает волнами. Тело трясёт. Опираюсь руками о барную стойку, пытаясь дышать.
– Сука…
Ника рядом трётся, что-то спрашивает, гладит по спине. На висках выступает холодный пот. Приплыли, твою мать. Хотелось весело потрахаться, а в итоге сдыхаю.
– Братан, ты чё?
Голос Геры врывается как очередной молоток. Неопределённо машу головой и сам двигаюсь в сторону выхода. Если сейчас не продышу, то прямо тут скрючит. Иду по рецепторам, натыкаюсь на кого-то, отшатываюсь, практически падаю.
– Давай, помогу, придурок!
На благодарности не остаётся сил. Калейдоскопом грёбаным перед глазами.
Через десять минут, ощущая прохладную каменную кладку лопатками, понимаю – отпускает. Друг крутится напротив, Ника настороженно переминается с ноги на ногу, с подозрением поглядывая в мою сторону. Какого увязалась следом – не ясно, но стоит, смотрит.
– Он что, гашенный?
– Дура? – огрызается Герман.
– В смысле? – взрывается мгновенно. – Ты как разговариваешь, хамло?
Могу ответить, но в общем – пох. Моё состояние приходит в более-менее приемлемый вид и меньше всего хочется – совершать какие-то телодвижения. Мысленно усмехаюсь – вот же пиздец. Майка мокрая насквозь, в голове колокол и цветные всполохи, -мне не до любезностей.
Завязывается перепалка, не слушаю, стараюсь контролировать частоту вдохов и выдохов.
– Ненормальные! Ментов на вас нет! Утырки! – кидает взбешённо и уходит к херовой матери, освобождая меня от каких-то объяснений.
– Ебанушка, – миролюбиво заключает Гера, тут же подкуривая.
– Оставь, пусть валит.
– Ты как Тём? Норм или в больничку?
– Пойдёт, отпустило.
Герман приваливается рядом, смотря в кирпичную стену напротив. Как он меня вытащил в этот проулок – не помню. Но, он, всегда знает, как действовать в таких ситуациях. Их было то всего две, но сработано на ура. Каждый раз меня утаскивает… мамка-фея.
– Блять, Тёмыч, надо тебе брелок что-ли на себя какой-то повесить, а-то загнёшься так где-то, тебе сразу дурку вызовут.
Хрипло смеюсь. С этим не вызывают дурку, с этим просто живут. Я научился. Просто год был говно, что поделать? Организм дал сбой, так бывает. Спасибо, что не перед завкафедры. Ему так просто не объяснить, что не надо гнать на анализы или в срочном порядке звонить отцу с жалобой. Он, сволочь, может… проходили уже.
Устало прикрываю веки. Нужно слушать внутреннюю чуйку, она сегодня вопила: «останься». На хрена, спрашивается, попёрся?! Идиот.
Глава 2
Утро мерзопакостнее некуда, кофе отдаёт ржавчиной, на консоли вспыхивает красный флаг – истошно требуя немедленного ТО. Сказочный день, твою мать. Небо разражается очередным потоком воды, машины встают в пробке. Сжимаю руль крепче. Времени в обрез – не до вывертов.
Уля всю дорогу бомбит сообщениями. Не успеваю за мыслями, слишком часто переключает вектор суждений и в конечном итоге, отвечаю голосовыми. Без сожалений пресекая шквал сообщений и фоток Васьки, коих в моём телефоне, больше, чем нужно. Я второй день чувствую себя как человек и будем честными, так сильно давно не разматывало. Не очень хочется забивать пространство сестринским трёпом ни о чём, когда я только недавно отделался от самого херового состояния в жизни. Ульяна предсказуемо обижается, присылает кучу гневных смайликов и перестаёт написывать. Поговорим с ней потом, сейчас не в кассу.
Паркуюсь на свободном месте. Лобовое мгновенно покрывается маленькими капельками. Ненавижу слякоть, как правило, именно в такие дни хочется себе самому снести голову. Вдыхаю несколько раз, закидываю в бардачок новенькую упаковку таблеток и рывком покидаю салон. Шустро продвигаюсь к преподавательскому корпусу, прямиком по лужам. Знаю этот маршрут как свои пять пальцев. Срезаю, по возможности спасаясь от накрапывающего дождя. Успеваю попутно здороваться с вереницей лиц. Прибавляю шаг огибая толпу у аудитории. Последний курс штурмует пенаты. Мне предстоит тоже самое через год.
Большинство из учащихся – дети достаточно богатых родителей, и, «дожив» до последнего курса, все, как один трясутся над дипломами, ничуть не меньше тех, кто попал сюда по программе за отличную учёбу или например, за достижения в спорте и так далее. Гранты на образование ещё никто не отменял, так что таких тоже куча. Закончить наш университет – значит получить путёвку в жизнь. Это для всех, даже для тех, у кого жизнь расписана до поступления.
Золотая молодежь ничем не отличается от любой другой. С годами большинство найдут свою дорогу: кто-то, как и я, займёт готовое кресло; кто-то, вопреки ожиданиям, выбросит жизнь на помойку; и, возможно, будут те, кто переплюнет всех остальных и добьется большего. Предугадать заранее сложно.
В коридоре, совершенно неожиданно, сталкиваюсь с бегущей навстречу девчонкой. Задумавшись, в самый последний момент успеваю перехватить поперёк, чтобы спасти от фееричного падения на кафельный пол. Рыжие кудряшки взлетают вверх, она смешно вскидывает руки и ахает, встречаясь со мной взглядом. Убираю руки убедившись, что не упадёт. Незнакомка испуганно отпрыгивает, намертво цепляется пальцами в несколько листов формата А4, прижимает к груди как щит. Такая маленькая, что я в общем удивляюсь реакции, такая кроха… странно, что заметил.
– Эй, аккуратнее, расшибёшься же.
Хмурится, между бровями залегает морщинка, а губы сжимаются в тонкую линию – это вызывает у меня улыбку. Хрупкая, совсем худенькая, с копной рыженьких волос и ручками-тростиночками, вся в веснушках… Забавная она, чем-то напоминает одну из двоюродных сестёр, та такая же кнопка. Улыбаюсь шире, а девчонка отступает на шаг назад и озирается по сторонам. Щурится недоверчиво, бумага в её руках трещать начинает, насколько сильно вцепилась. Смешная…
– Извините…
– Всё ок, – заверяю, – ты сама как?
Прикусывает губы, смотрит исподлобья, дружелюбия в кнопке на минимум. Жаль, я пытался быть милым, между прочим. Вот тебе и эффект, одни готовы трусы снять на входе, другие чураются, даже после благого дела.
– Хорошо. Спасибо. Всего доброго.
Вжимает голову в плечи, обходит по кругу, причудливо семеня ножками, которые плохо различимы под плотной тканью юбки до самого пола. Не пристаю больше, она странная, испугалась на ровном месте, словно я её тут сталкерю. Отпускаю с богом и дальше по коридору направляюсь. Дела никто не отменял, к сожалению. А потом вспоминаю… у них же приёмка началась, скорее всего она одна из поступающих. Какая-нибудь звезда из глубинки. Теперь понятно почему шарахнулась. Для таких – Москва кишит оборотнями и фриками, пока не попривыкнут.
***
Есть ощущение, что меня прокляли. Я где-то очень сильно насолил в прошлой жизни и теперь отдуваюсь в этой. Прослеживается некая, цикличная закономерность. Не может же не везти сплошь и рядом? Где-то будет белая полоса и если она есть, то какого чёрта так долго гребу по чёрной?
Заполняю памятки для будущих специалистов. Занятие скучное, нудное и совершенно бесполезное, но наш ректор не упускает возможности прищучивать ретивых студентов изощрёнными способами. Фантазии этого дедка можно позавидовать.